Глава 7

Коралия

Соглашаясь на план Джо, я ожидала многих последствий и, наверное, была к ним готова. Когда я отвлекала Ерлин, я мысленно готовила себя к худшему, но надеялась на лучший исход. И до сих пор не понимаю, всё ли прошло хорошо.

Когда мы рассказали всё Лестору, я снова начала паниковать внутри себя. Я сидела, плакала и, как бы грубо это ни звучало, почти похоронила бедную Джоанну. А потом я начала злиться на неё и проклинать себя за то, что согласилась на такой безумный план. Надо было сначала подумать, а потом говорить, но у меня опять всё получилось наоборот.

Когда Лестор и Арни ушли, девушка объяснила мне, как я должна помочь. Мне нужно было прийти в кабинет Ерлин с унылым видом и начать с ней разговор, придумать какую-нибудь проблему, чтобы она заинтересовалась. В это время Джоанна должна была пробраться на первый этаж.

Самой сложной частью было пройти мимо охранника. Если бы он заметил Джоанну, то передал бы информацию Ерлин, которая всегда оставалась на ночь и играла важную роль на нашем этаже вместе с мистером Паркментом. Чтобы избежать звонка к ней, Джо передала мне свои таблетки. Я должна была подмешать их в чай медсестры и усыпить её. Я справилась с этим менее чем за пятнадцать минут. Медсестра оказалась очень коммуникабельной, и я быстро нашла с ней общий язык, несмотря на разницу в возрасте. Однако есть одно большое «но»: мы не знали, что в тот день на посту было двое охранников, и это нас подвело.

Мы с Дастином ушли, когда двери были открыты, и Джоанна выбежала. Когда мы стали подниматься обратно к себе, навстречу нам шёл мужчина в форме. Я сразу поняла, что её поймают. Мы не знали, расскажет ли про нас первый охранник, если вообще запомнил. Этот момент мы не обсуждали с Дастином, просто молча шли обратно. Он был зол, и я на нервах.

После слов Арни о том, что Барри знает о всех событиях, которые происходили за его спиной, мне стало очень стыдно за своё поведение. Я хотела бы соврать ему, что не имею к этому отношения, или сбежать и притвориться спящей.

В течение нескольких лет Барри заменял мне брата. Он даже шутил, спускаясь в день посещения, если Кендалл не успевал приехать вовремя. А теперь я одним своим поступком разрушила его доверие ко мне, как, впрочем, и доверие всех остальных. Чёртова Джоанна!

Мы следовали за Арни, и никто не произносил ни слова. Я шла рядом с Лестором, почти наступая парню на пятки. Я смотрела себе под ноги и надеялась, что они пройдут мимо моей палаты, и я смогу забежать туда и лечь спать, как будто меня с ними и не было. Но они направлялись в холл, а до моей палаты было ещё далеко, поэтому мне пришлось идти за ними. Арни сел на диван, а точнее, лёг, и посмотрел на нас.

— Доигрались? — спокойным тоном спрашивает он.

— Мы ни в чём не виноваты, никто не сможет доказать, что мы помогали ей, — отвечает Дастин.

Я осознаю, что он во многом прав, но это не делает моё беспокойство менее острым.

— Делайте что хотите, я занимался своими делами, как обычно: играл в карты с Барри, — говорит он, закрывая глаза и перебирая пальцами подушку. Удивительно, насколько спокойным может быть Арни. Мне бы не помешали такие же способности сохранять спокойствие в любой ситуации.

Я услышала, как Барри закрывает свою комнату на ключ, и его шаги стали приближаться. Инстинкт самосохранения словно сработал, и я спряталась за спину Лестора, который, к счастью, всё ещё был рядом. Я отошла чуть дальше и встала так же, как и он, чтобы меня не заметили.

— Я не знаю, кто из вас что натворил, но не надейтесь, что я оставлю это без внимания, — сурово говорит он, приближаясь к нам. — Лия, я вижу тебя.

Я зажмурилась от страха и почувствовала, что Лестор отошёл от меня. Предатель. Открыв глаза, я увидела, что все с интересом смотрят на меня, а Дастин и Арни едва сдерживают улыбки.

— Привет, — нервно улыбаюсь ему, и он ухмыляется.

— Завтра жду всех у себя. Разговор будет с каждым, — произносит он и направляется к лестнице.

Выдыхаю. Кажется, что утром я буду чувствовать себя ещё хуже, чем сейчас. Дожидаюсь, когда стихнут шаги Барри на лестнице. Снова делаю глубокий вдох, прощаюсь с парнями и ухожу к себе в комнату. В их присутствии я нервничаю ещё больше, чем если бы была одна.

Я возвращаюсь в свою палату и закрываю дверь. Надеюсь, Барри, когда вернётся, закроет её на ключ, потому что я не хочу, чтобы Джоанна, которую поймали, задушила меня. Она наверняка винит нас. Возможно, нам ничего не сделают, ведь побег гораздо хуже, чем участие в нём. За участие в побеге наказание меньше.

****

Я сижу в своей палате и боюсь выйти. Сегодня я почти первой пришла на завтрак и, увидев братьев вместе с Арни, поспешила уйти. Но Джоанну я так и не встретила. Её не было ни на завтраке, ни в коридоре, когда раздавали таблетки, и даже когда я относила грязное постельное бельё. Меня не слишком беспокоит её местонахождение, но, возможно, я просто боюсь, что за мной тоже могут прийти.

Конечно, за мной должны были прийти и подготовить к выписке. Мистер Паркмент договорился с моим братом, что Кендалл сможет забрать меня через неделю, в следующий четверг. Я не знаю, как будет проходить выписка.

Скорее всего, я жду Барри, а не врача. Я хочу объяснить ему своё поведение, которое было ужасным. Мне до сих пор стыдно перед ним и перед собой за то, что я вела себя так глупо и необдуманно.

Я совершаю ужасные поступки в своей жизни и пытаюсь помочь всем вокруг, хотя сама не могла помочь себе около пяти лет.

Я встаю с постели, заплетаю волосы и понимаю, что пора их помыть. Несколько раз вздохнув, выхожу в коридор.

Я вижу, как по этажу бегают несколько врачей из разных отделений больницы. Они что-то кричат и передают друг другу бумаги. Заметив мистера Паркмента у палаты блондинки, я подхожу ближе и замечаю, что они разбирают её постель.

Ерлин стоит рядом с врачом и наблюдает за тем, как двое других людей, вероятно, из другого отделения или новенькие, перебирают всё постельное бельё Джо. Они вытряхивают одеяло, подушки, простыни и выкидывают их на пол.

Когда они подняли матрас, я мельком увидела, как оттуда что-то выпало. Ерлин наклонилась, чтобы поднять эту вещь, но что это было, мне так и осталось непонятно. Она показывает находку мистеру Паркменту, он кивает ей и разворачивается.

Чтобы избежать ненужных вопросов, я быстро иду в холл, где уже сидят Арни и Лестор.

— Привет, самоубийца, — улыбается Арни и приглашает сесть рядом.

— Привет! — говорю я им. Лестор кивает и начинает поправлять свои отросшие волосы.

— Ты уже общалась с Барри? — интересуется Лестор, принимая более удобную позу и подкладывая левую руку под голову.

— Нет, а должна? — удивляюсь я, и они ухмыляются в ответ. Арни поднимается со своего места, подходит к полке с книгами, берёт одну из них и возвращается обратно.

— Да, мы уже поговорили с ним. Запоминай, — Лестор пристально смотрит на меня. — Когда она рассказала нам о своём плане, мы начали подшучивать над ней, как это было и раньше. А потом просто проигнорировали её и сказали, что у неё не всё в порядке с головой. Мы не знаем, куда она ушла и что делала, — закончил он.

Киваю ему.

— Когда я выходила из своей палаты, мистер Паркмент и Ерлин проводили обыск в палате блондинки. Из матраса выпала какая-то вещь, но я не знаю, что это, — сообщила я им.

Арни отложил книгу и, погруженный в размышления, уставился в стену.

— Наверное, это таблетки, — пожимает плечами и возвращается к чтению. Меня поражает их спокойствие.

— Вас ничего не беспокоит?

— Абсолютно нет, — качает головой Лестор. — Пока ты пыталась нас избегать, мы сели и поговорили. Она сама во всём виновата. Никто не собирается её выгораживать или делать что-то ещё. Мы просто оказали ей услугу и помогли, и пока нет никаких улик против нас, мы молчим. Так будет лучше, поверь. Тем более, это в твоих интересах молчать, — подмигивает он.

Мы оборачиваемся и замечаем Дастина, который идёт рядом с Барри. Они обмениваются ещё несколькими фразами и останавливаются.

— Привет, Коралия, — говорит Барри. — Пойдём со мной. 

Он разворачивается и уходит.

Я останавливаюсь рядом с Дастином и внимательно смотрю на него. Мы всё ещё не совсем в хороших отношениях, и я не уверена, стоит ли мне что-то говорить. Он вздыхает, закатывает глаза и нежно обнимает меня за талию.

— Всё хорошо, — тихо говорит он мне на ухо и нежно целует в щёку.

Я отхожу от него и следую за Барри. Руки начинают потеть от страха, и я вытираю их о футболку. Проходя по коридору, я снова слышу, как многие обсуждают ситуацию с побегом. Но почему-то никто не спрашивает, где она, все говорят о том, что с ней теперь будет. Вероятно, вызовут родителей, если она ещё несовершеннолетняя. Возможно, применят крайние меры и переведут её на этаж, где содержатся проблемные пациенты. Если это так, то мне её искренне жаль.

Барри уже работал в своём новом кабинете, который ему предоставил Алджернон. Я узнала о повышении Барри от своего брата в четверг, когда мы спускались вниз после беседы с мистером Паркментоном. Барри был очень удивлён, когда ему сказали, что ему предстоит пройти повышение квалификации. Я была очень рада за него, ведь он действительно заслужил это повышение.

Его кабинет был меньше, чем у старика, но гораздо более уютным. Я прошла по ковру к стулу, который стоял напротив стола Барри. Рядом с ним я увидела вазу с конфетами и не смогла удержаться от желания взять парочку. В столовой нам редко предлагают сладкое.

— Давно мы с тобой не общались, — с улыбкой говорит он. — Можешь взять себе пару конфет, — предлагает, указывая на конфеты.

— Спасибо, — беру две конфеты и распаковываю. Всё же он такой добрый, даже если пытается быть строгим.

Я заметила на его столе небольшую стопку медицинских карт, среди которых была и моя. Слева от него в кабинете висели несколько полок, на которых тоже лежали неразобранные карты, документы и папки. Видимо, теперь у него появились свои личные пациенты, или мистер Паркмент передал ему тех, кого не видит смысла лечить.

— Теперь ты мой лечащий врач? — спрашиваю его, и он поднимает голову, отвлекаясь от разбора документов.

— Нет, до сегодняшнего дня тобой занимался мистер Паркмент, а моя работа — выписать тебя.

Я прекращаю жевать конфету и в недоумении смотрю на мужчину. Неужели меня уже выписывают? Но как же так? Ведь Кендалл сейчас в Чикаго по работе и не сможет приехать за мной. А без него я останусь ночевать на улице или у ворот больницы, потому что не знаю, куда мне идти.

— Но Кендалл...

— Помню, я выписываю тебя сейчас, ты не будешь числиться здесь как пациент, выделим комнату или оставим в палате, если она будет не нужна, и ты просто будешь ждать приезда своего брата, — поясняет мне Барри и достает какие-то документы вместе с печатью из выдвижного ящика. Мое внутреннее я кричит и хлопает от радости в ладоши. Через несколько минут я получу справку о том, что я здорова, и смогу начать жить новой, счастливой жизнью.

— Я в полном шоке, — я мотаю головой, словно не верю, что всё это происходит со мной.

— Это естественно. Провести три года в стенах психиатрической больницы и вновь обрести свободу — это настоящее чудо, — Барри с улыбкой смотрит на меня, и я отвечаю ему своей уже настоящей улыбкой.

Но неожиданно в моих мыслях возникает образ Дастина.

— А как насчет Менсонов?

— Не знаю, я посмотрю их медицинские карты, поговорю с родителями и мистером Паркментом. Он слишком долго держит здесь многих пациентов. Не знаю, чем он руководствуется, но вашу троицу уже давно пора было выписывать, как и половину других пациентов. Подчеркну, пациентов, а не просто проживающих здесь, — Барри грустно рассмеялся.

Он прав. Здесь люди просто живут, почти не проходя никаких процедур, только принимают таблетки. Я давно замечала это и думала об этом, но не могла найти логичного объяснения. Возможно, теперь, когда Барри стал важной фигурой в этом месте, он сможет разобраться во многих вопросах.

Я аккуратно складываю фантики в карман брюк и, положив руки на колени, с нетерпением ожидаю, когда будет готова моя справка. Я долго шла к этому результату: три года я упорно боролась за своё выздоровление, делая всё возможное.

Почти каждый день я посещала мистера Паркмента и принимала успокоительные препараты, чтобы не потерять контроль над своими эмоциями и не поддаться давлению окружающих. Я жила ради того дня, когда снова увижу своего брата и смогу сказать себе, что ради него стоило стараться ещё больше. И вот наконец-то я добилась того, о чём мечтала с самого начала учёбы.

Барри тянется за печатью, и моё сердце начинает биться быстрее. Проходит секунда, и я вижу, как он ставит свою подпись. Я официально свободна! Он протягивает мне документ, я смотрю на справку рядом с собой и начинаю улыбаться так широко, как только могу.

Слышу, как Барри усмехается.

— А теперь расскажи мне, зачем вы помогали Джоанне?

Меня словно окатило холодной, нет, ледяной водой. Я хочу признаться ему в своих чувствах, но тут же останавливаю себя. Я не знаю, как поступить.

— Не беспокойся, я поговорил с каждым из вас, и вы говорите одно и то же. Похоже, это заученный текст, — вздыхает он. — С парнями оказалось сложнее, чем я думал. Учитывая все обстоятельства, моё отношение к вашей компании и то, что происходит у меня с мистером Паркментоном, я понял, что сдать вас было бы самым худшим решением с моей стороны. Я сразу заметил, что что-то не так. Арни всегда приходил ко мне перед сном, чтобы поиграть в карты, но обычно он приходил один. Вчера же с нами был Лестор, и это меня удивило в первую очередь, ведь он скептически относится к нашим играм и играет не очень хорошо. Если бы вы хотели отвлечь меня, лучшим вариантом было бы отправить ко мне Дастина и Арни. Остаётся только ты. Я знал, что ты общаешься с новенькой только тогда, когда она рядом или если это необходимо, но до последнего не мог поверить, что ты спустишься к охране и начнёшь отвлекать Ерлин. Когда мои догадки подтвердились, я понял, почему не пришёл Дастин — он бы не отпустил свою девушку одну. И так, вопрос остаётся открытым: зачем вы помогали Джоанне?

Кажется, теперь нет смысла притворяться. Он знал нас лучше, чем кто-либо другой. И его план был продуман лучше, чем план Джоанны. Было бы глупо надеяться на неё, глупо было помогать ей, глупо осознавать, что мы все повели себя неразумно по отношению к Барри, и нашим поступкам нет оправдания.

— С самого начала она вызывала у нас смех. Возможно, мы считали её немного глуповатой, хотя точно не знаем, — смеёмся мы. — Вероятно, мы думали, что если поможем ей сбежать, то избавимся от неё, ведь после её появления в нашем окружении стало происходить слишком много странных вещей.

Он кивнул и откинулся на спинку стула. Барри начал рассматривать полки, заваленные бумагами.

— Не стоит делать поспешных выводов, не разобравшись в ситуации. Вы правы, в последнее время происходит много необычного, но я не думаю, что Джоанна как-то связана с этим. Ей нужна помощь мистера Паркмента, а он, кажется, занят своими делами.

— Что ты имеешь в виду? — удивляюсь я, приподняв бровь. Неужели наш знаменитый старик потерял рассудок?

— Не переживайте. В этом нет вашей вины, но ей придётся серьёзно ответить за свои действия. Мы нашли её почти сразу, она не успела далеко убежать.

— Не знаю, хорошо это или плохо.

— Трудно сказать точно, мы увидим, как она будет себя вести. Но в ближайшие дни вы её не встретите.

Киваю на все его ответы.

— Хорошо, мне ещё многое нужно сделать, — я встаю. — Если хочешь, я могу пока положить твою справку к себе, чтобы Дастин не увидел, — он усмехается.

— Ну хорошо, — отдаю бумажку. — Спасибо.

Он улыбнулся и принялся раскладывать стопку карт на столе. Я покинула его кабинет, и на моём лице тоже заиграла улыбка.

****

Когда я пришла рассказать Лестору о том, что меня выписали и о нашем разговоре с Барри, я не ожидала, что наш разговор услышит его брат. Мы заметили его только тогда, когда решили выйти на прогулку, полагая, что все остальные уже ушли.

Мы спускались по лестнице, беззаботно обсуждая, чем можно заняться в городе и куда стоит съездить в первую очередь. Вариантов было множество, и Лестор предложил довериться судьбе и улететь на первом же рейсе, который попадётся мне на глаза в аэропорту. Его слова зажгли во мне желание скорее дождаться Кендалла и отправиться в путь.

Однако я быстро вернулась к реальности, когда Дастин, оттолкнув нас, протиснулся вперёд.

— Он всё слышал? — спросил Лестор.

— Я надеюсь, что нет. Мне не хотелось бы сообщать ему об этом сейчас, — произнося эти слова, мы садимся на скамейку, и я достаю пачку сигарет.

— Когда? Ты хотела прийти через неделю, в четверг, после ухода, и всё рассказать? — с усмешкой спрашивает он. Я толкаю его локтем в бок и закуриваю.

— Очень смешно. Я хотела поговорить наедине.

— Он сейчас один стоит, — говорит он, указывая на брата и глядя на меня.

— Хорошо, — с раздражением произношу я. Докурив сигарету и в последний раз взглянув на Лестора, я направляюсь к его брату, который выглядит недовольным, злым и нетерпеливым.

Оглянувшись на Лестора в последний раз, я замечаю, что он всё ещё сидит на своём месте, но не смотрит на меня. Его взгляд устремлён на окна здания, словно он пытается что-то или кого-то разглядеть. Я замечаю, что его руки сильно дрожат, и он пару раз вздыхает, прежде чем встать и отойти от нас немного дальше.

Дастин стоит, прислонившись к воротам, и курит, медленно выпуская дым вверх. Сейчас он выглядит таким умиротворённым, что мне не хочется нарушать его покой. Он поворачивает голову в мою сторону и вопросительно приподнимает бровь.

В принципе, мне не о чем с ним говорить. Он уже всё слышал, так что мне не нужно ничего объяснять.

— Ты пришла постоять? — грубо бросил он.

— Поговорить, — его тон начинает раздражать меня, но я стараюсь держать себя в руках, чтобы снова не поссориться.

— Ну так говори, — безразлично ответил парень и снова отвернулся от меня. Он докурил сигарету и выбросил её за ворота, а затем, сунув руки в карманы, вздохнул.

— Если ты всё слышал, то почему так раздражён?

— Я не раздражён.

— Ты начинаешь меня раздражать, — мой голос повышается от злости, и парень ухмыляется в ответ.

— Взаимно, Томсон.

— Да ну тебя, — я пытаюсь уйти, но он крепко хватает меня за локоть и тянет обратно.

— Тебя ведь интересует только один вопрос, не так ли? — спрашиваю я, глядя на его руку, которая всё ещё держит меня. Он, кажется, понимает это и отпускает меня.

— Допустим.

— Есть небольшая вероятность, что мы будем вместе после твоего ухода, но она настолько мала, что не стоит даже надеяться. Ты уезжаешь уже через неделю, если не раньше, а я остаюсь здесь. Даже если меня выпустят, это произойдёт не раньше чем через полмесяца. Насколько мне известно, у тебя другие планы, и я не вхожу в их число. Но если ты передумала, то решение за тобой — ждать меня или нет, — закончил он и ушёл.

А я так и осталась стоять на месте, размышляя над его словами.

****

Во время ужина мы сидели втроём: я — расстроенная и обиженная на всех, Лестор — который старался разрядить обстановку шутками и постоянно спрашивал о нас, и Дастин — злой, раздражённый и кричащий на своего брата. Прекрасно.

— Почему ты не можешь перестать говорить? — обращается он к Лестору.

— А почему ты просто не можешь промолчать?

— Ты меня бесишь.

— Именно поэтому я здесь, — Лестор посылает ему воздушный поцелуй. Брюнет фыркает и встаёт из-за стола, так и не притронувшись к еде. Я смотрю ему вслед и хочу заплакать от безысходности нашей ситуации.

— Не стоит плакать, я же остался и обязательно помогу тебе, — он мило улыбнулся, глядя на меня. 

Почему мне достался такой бесчувственный парень? Возможно, потому что у него самые красивые глаза на свете, и он умеет шутить, — подумала я с улыбкой.

Мы провели за столом ещё около десяти минут, и я дождалась, пока он доест, прежде чем мы ушли. Барри сегодня не стал дожидаться ужина, сославшись на сильную усталость. Я предполагала, что Ерлин также должна была передать свой пост другой медсестре, но она до сих пор оставалась в своём кабинете. Обычно, когда она остаётся на третьей ночи, то становится особенно раздражительной, и мы часто ругаемся. Однако сегодня всё было тихо.

Лестор стоял у шкафчика, выбирая книгу или журнал, и время от времени поглядывал на меня. Дастина не было, и в комнате сидели только двое мужчин, которые активно обсуждали мистера Паркмента. До меня доносились их грубые фразы, и я сразу поняла, что он им не нравится.

Когда Лестор наконец определился с выбором, он направился ко мне. Однако, остановившись, мы оба обернулись на звук чего-то падающего. Один из мужчин упал со своего места и забился в конвульсиях. Я взглянула на Лестора, не зная, как поступить.

— О боже! — только и мог вымолвить другой мужчина, стоя над упавшим телом.

Создавалось впечатление, что они перепутали этажи и должны были находиться выше нас, где проходят лечение пациенты с эпилепсией. Через несколько минут прибежала Ерлин с двумя санитарами. Они подняли мужчину, медсестра сделала ему укол в плечо, и его тело обмякло в руках персонала, словно тряпка. Женщина посмотрела на нас.

— Почему не спим?

— Так рано еще, — пожал плечами Лестор и нахмурился.

— Чтобы через полчаса я вас тут не видела, — она оглядела нас и ушла.

Кажется, ночные смены сделали её ещё более раздражительной, чем обычно.

— Удивительная женщина, — мы смеемся.

****

Я сидела на своей кровати и смотрела в потолок. Когда Ерлин пришла, чтобы распределить нас по палатам, она закрыла всех, кроме меня. Она объяснила это тем, что теперь я могу свободно передвигаться, так как больше не считаюсь пациенткой. Это известие меня обрадовало. Однако женщина попросила меня не выходить из палаты слишком часто, чтобы не будить других. Я кивнула, но её слова вызвали у меня беспокойство, потому что ключ от палаты она мне так и не отдала, а затем несколько раз проверила моё окошко на двери.

Когда моя спина и ягодицы начали болеть, я поняла, что пора выйти и немного размяться. Я потянулась к дверной ручке, но тут услышала шаги и звук колёс. Я напряглась и встала на носочки, чтобы лучше рассмотреть, что происходит.

Шаги стали громче, и до моих ушей донеслись стоны. Я увидела человека в инвалидной коляске, которого везла Ерлин. Он стонал и вертелся в разные стороны. Его руки были привязаны, а во рту я заметила бинт, который, вероятно, был завязан на голове.

Когда они подъехали к моей палате, я опустилась на корточки. Свет перестал пробиваться через окно, и я увидела лицо Ерлин, которая оглядывала мою палату. Она постояла несколько секунд и ушла.

Я сидела, пока ноги не затекли, и мне не пришлось полностью опуститься на пол. Я осознавала, что видеть такое в ночное время — это ненормально, и мне было страшно выходить из комнаты одной. Однако я всё же решилась.

Я вышла из комнаты и, убедившись, что поблизости никого нет, подошла к посту. Там я открыла ящик с ключами и обнаружила два небольших ключа — от палат Дастина и Лестора. Первым делом я решила навестить своего парня.

Палата моего парня располагалась чуть дальше по коридору. Я снова осмотрела его и начала открывать дверь. Не успела я сделать и пары шагов, как кто-то закрыл мне рот рукой и сдавил шею. Я попыталась наступить на ногу этому человеку, но он неожиданно отпустил меня.

— Что происходит? — я оборачиваюсь и сталкиваюсь с Дастином. Его запах и запах лекарств из больницы мгновенно наполняют мои ноздри.

— Ты меня очень напугала, — он обнимает меня, и я, не задумываясь, обнимаю его в ответ. Как же я соскучилась по его объятиям.

— Как и ты меня, — говорю я, немного отстраняясь. — Ты всех так встречаешь?

Дастин, улыбаясь, не отпускает меня. Я чувствую его горячее дыхание на своей щеке.

— Только тебя, радость моя, — шепчет он, улыбаясь. — Я видел, как Ерлин везла кого-то почти через весь коридор, и подумал, что следующий — это я. Но, как оказалось, меня пришла навестить ещё одна сумасшедшая.

— Дурак! — смеемся мы. — Мне стало страшно, потому что она уже заходила ко мне, прежде чем отправиться дальше. Вот я и решила заглянуть к тебе, а затем к твоему брату, — он кивает и, подойдя к своей кровати, аккуратно складывает одеяло, будто это он, и возвращается ко мне.

— Как ты вошла? Я точно помню, что, когда засыпал, Ерлин закрывала мою дверь.

— Я забрала ключи на посту, — говорю я, показывая ему два ключа: от его двери и от двери Лестора. Дастин усмехается и обнимает меня за талию.

— Вечно ты ввязываешься в неприятности, — с этими словами мы выходим из его палаты. На всякий случай я закрываю за собой дверь, и мы направляемся к противоположной двери. — Открывай.

— Давай ты. Вдруг твой брат решит меня задушить, как ты хотел сделать это пару минут назад, во второй раз я этого не переживу.

— Я вас слышу, — вылезает Лестор в окошко. — Может ускоритесь?

Мы смеёмся, и парень улыбается в ответ. Дастин быстро выпускает своего брата, и Лестор чуть не выбегает из комнаты. Я замечаю, что он сделал то же самое со своим одеялом, что и его старший брат. Я усмехаюсь. Они такие сообразительные!

— Я полагаю, вы хотите узнать, кого везла Ерлин, — говорит он. — Хорошо. Но не боитесь, что на этот раз нас поймают?

— В жизни нужно всё попробовать, — отвечает Дастин и направляется к лестнице. — Ну что, вы идете или уже струсили? — Я закрываю дверь в палату его брата на ключ, как уже сделала это с его собственной дверью.

— Ничего мы не струсили! — отвечаю ему.

Мы вышли через двери запасного выхода.

— Куда пойдем? — спрашивает Лестор.

— Предлагаю начать с той двери, которая меня три года уже интересует, она этажом ниже, обычно всегда закрыта.

— Какая дверь?

— Комната экспериментов или, если верить табличке при входе: «Ремонт», — хитро отвечает он и спускается вниз. Мы переглядываемся с Лестором и идем следом за парнем.

Мне становится не по себе от того, что мы направляемся куда-то посреди ночи. Почему мы так уверены, что та дверь открыта и скрывает что-то важное? Если мы туда войдём, то, скорее всего, нас поймают. И тогда Барри уже не сможет защитить нас от мистера Паркмента или Ерлин, а значит, и от их наказания. Возможно, меня ещё можно будет спасти, но ребята обречены.

Дастин уже почти открыл дверь на пятый этаж, когда мы услышали голос мистера Паркмента.

— Он выжил?

— Да, но его состояние критическое, я могла не успеть, и закончилось бы как с Карен.

— Не напоминай, пожалуйста. Я до сих пор виню себя в смерти женщины, — я слышу, как старикан топчется на месте.

— Куда его?

— Обработай ожоги и отправь обратно, мне не нужно, чтобы он погиб, — молчат.

Я взглянула на Дастина, который всё ещё стоял ко мне спиной, но внезапно его рука сдвинула меня в сторону. Я схватила Лестора и повторила движение парня.

— Мистер Паркмент! Мистер Паркмент! — резкий крик женщины заставил меня вздрогнуть. Лестор хватает меня за талию и тащит назад, Дастин медленно отходит от дверей.

— Не кричи, Марта, — грозно отвечает врач.

— Парень умер, — выдыхает она. Тишина.

Я начинаю сильно волноваться, и мои ладони становятся влажными. Я цепляюсь за рукав одного из парней, но не могу понять, за кого именно. Мне очень страшно.

— Он был последним, кто мог бы помочь мне в этом открытии, — произносит он. — Пожалуйста, отнесите его в морг. Завтра мы решим, как поступить с его телом, но сейчас необходимо завершить начатое.

— У нас нет больше желающих, — отвечает ему Ерлин. Я поняла, что это она, по ее грозному тону.

— Есть. Джоанна.

— Что? — лишь спустя несколько секунд я поняла, что произнесла это вслух.

Дверь начала открываться, но мы уже бежали вниз по лестнице. Дастин крепко держал меня за руку, и я едва успевала переставлять ноги, перепрыгивая через ступеньки. В глазах всё плыло, я не могла ничего разглядеть, все надписи и двери казались размытыми. Только когда мы остановились у старой двери, я смогла восстановить зрение и прочитать на ней надпись «Морг».

Я тяжело дышу, упираясь в собственные колени. Лестор, хватаясь за сердце, тоже пытается восстановить дыхание. Повернув голову, я вижу, как Дастин, вытирая пот со лба, открывает дверь. Внезапный холод охватывает мои ноги, но не успеваю я сделать и шага, как парень, схватив меня за локоть, втягивает внутрь. Следом за нами заходит Лестор.

Оказавшись в темноте, я чувствую себя ещё более взволнованно, чем у дверей, прямо перед лицом своего бывшего врача. Слышу щелчок, и несколько ламп загораются, рассеивая тьму.

— Ты можешь быть иногда более сообразительной? — кричит на меня Дастин. Он так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке. Его грудь тяжело вздымается от быстрого темпа дыхания.

— Перестань, — говорит Лестор, отталкивая своего брата от меня. — Мы все оказались в опасности, и не важно, кто был причиной. Перестань винить её во всём, и возьми хотя бы немного ответственности на себя! — срывается Лестор.

Я замечаю, как Дастин поворачивается к нему и наносит удар по лицу. От неожиданности парень падает на пол, и я стремительно бросаюсь к нему и опускаюсь на колени, чтобы успеть подхватить его, если ему станет плохо.

— Остановись! — восклицаю я. — Ты только усугубляешь ситуацию! Не будь таким эгоистичным! — Я смотрю на Лестора и замечаю, что его нижняя губа кровоточит. Он осторожно облизывает рану, и я помогаю ему подняться. — Ты в порядке?

— Да, спасибо, Лия, — он пытается улыбнуться, но морщится от боли и стирает с лица новые капли крови. Я замечаю, что его руки дрожат сильнее обычного.

Дастин молчит, и это вызывает у меня отвращение. Он ударил своего брата, обвинил меня и не извинился — это в его духе. Мне становится неприятно рядом с ним, но в глубине души я всё же чувствую, что во всём виновата я.

— Надо уходить, — тихо, но грубо всё же решается сказать парень.

Мы делаем несколько шагов и слышим приглушенные звуки шагов и грохот.

— Слишком поздно, — сообщает нам Лестор. Я оглядываю комнату в поисках укрытия, но понимаю, что здесь негде спрятаться. Мы оказались в тупике.

— Залезайте в камеры, — Дастин подходит к одной из небольших железных дверей, открывает её и достаёт что-то похожее на полку.

— Твою мать! — восклицает Лестор и отворачивается. Я смотрю на тело, накрытое простынёй.

— Извините, обознался, — парень затаскивает труп обратно и закрывает. Подходит к следующей и проделывает тоже самое. Слава богу, в этот раз чисто. — Давай, Лестор.

Смотрю на младшего брата в шоке, но он без возражений лезет туда, и Дастин закрывает его на замок. Парень открывает камеру выше и смотрит на меня.

— Ни за что! — выставляю руки в протесте.

— Времени нет, — говорит он, подходя ко мне, поднимает и укладывает. — Я не хочу потерять тебя так рано, моя луна. Ляг, — приказывает он. Я в ужасе подчиняюсь и ложусь, наблюдая, как мой парень закрывает меня в холодильной камере морга.

Я начинаю дрожать от холода и страха, и, сама не знаю почему, начинаю плакать. Я не представляю, куда мог спрятаться Дастин, но изо всех сил пытаюсь сдержать крик, прикусив нижнюю губу. И тут я слышу, как открывается дверь.

— Почему свет включен?

— Не знаю, пусть сами разбираются, наше дело — отвезти труп, — они замолчали.

Звуки становятся громче, я слышу, как открывается одна из камер, и слева от меня появляется свет. Вижу, как кто-то достает полку, такую же, как и моя. Я сильнее кусаю губу, закрываю глаза, и мне становится ещё холоднее, чем было до этого. Руки начинают неметь, а губа горит.

Громкий хлопок камеры пугает меня, я открываю глаза и поворачиваюсь налево. Рядом со мной лежит труп. Настоящий труп. Я начинаю трястись от страха, слезы текут новым потоком, и я уже хочу закричать, но меня дергают, и я срываюсь.

— Успокойся, прошу тебя, — слышу я. Мой рот прикрыт ладонью, но я всё ещё кричу и верчу головой. — Лия, пожалуйста, — кто-то начинает обнимать меня и нежно целовать в макушку. Я понимаю, что это Дастин.

— Что случилось?

— Рядом с ней положили тот самый труп, — начинаю приходить в себя я. Оборачиваюсь и вижу Дастина. Он убирает руку с моего лица и вытирает слёзы. — Всё хорошо, я рядом, — говорит он, крепко обнимая меня. Но дрожь не проходит. Рядом со мной лежал труп, и это не даёт мне покоя.

Я наблюдаю за тем, как Лестор открывает камеру и вытаскивает полку. Он замедляется перед тем, как убрать простыню. Я чувствую, как Дастин кивает ему. Лестор сбрасывает белую ткань, и я начинаю рыдать ещё сильнее. Я отворачиваюсь и прижимаюсь как можно крепче к Дастину.