Глава 24. В плену чужого разума

Всерьез думая, что очутился на том свете, я распахнул глаза и уставился в темноту, из которой мгновением позже донесся жизнерадостный голос:

– Я рад, что ты перестал голосить. Вопли дурно сказываются на пищеварении.

Растерявшись и даже не заметив, когда отступила вода, я инстинктивно выпалил:

– Чего?!

В следующий миг темнота частично рассеялась, словно алый фонарик зажгли, и передо мной предстало создание, мало похожее на монстра с озерного дна. Скорей человек, чем чудовище, хоть и весьма своеобразный, с незамысловатыми и будто смазанными чертами лица, расплывчатой фигурой и десятком щупалец, периодически мелькавших за спиной среди клубов кровавого тумана. Неловко выбравшись на край бережка появившегося из ниоткуда грота, существо с веселым любопытством уставилось на меня.

– Расслабься. Не собираюсь я тебя есть. Хотя, свеженького молодого мясца не пробовал уже пару сотен лет. А может, и больше. Кто б посчитал, а? Ха-ха!

– Ч-что вы та... то есть, к-кто вы такой? – Трудно сказать, от чего меня трясло больше: от холода или все-таки ужаса.

– Со знакомства, пожалуй, и следовало начинать, ты так не находишь? А то ворвался ко мне, разорался, конечностями замахал...

– П-простите, – загнанной в угол добычей залепетал я. Мой визави не проявлял открытой враждебности, но инстинкт самосохранения игнорировать было трудно. – М-мне вовсе не хотелось. Поверхность озера треснула, и я...

Существо поспешило поднять тонкую и длинную, похожую на одно из щупалец, руку, призывая к молчанию:

– Можешь не извиняться. На самом деле я давно ждал чего-то подобного, хоть и не был уверен, что оно вообще когда-нибудь случится.

– Ч-что случится? – переспросил я автоматически.

– Появление создания Теней в Гробницах юхани, – торжественно объявило существо.

Я раззявил рот, не в силах скрыть разочарование.

– Т-так эта сточная канава и есть з-знаменитые Гробницы юхани?

– Канава сточная? – вмиг ощетинился хозяин озера. – Вообще-то, ты о моем доме говоришь!

– И-извините, – снова проблеял я и обвел взглядом тесную сырую пещеру, в которой очутился. То тут, то там виднелись старые разумничьи кости, пожелтевшие, тщательно обглоданные. Я с трудом сдержал рвотный позыв. – Просто... это немного не то, ч-что я себе представлял...

– Ну, еще бы! – небрежно взмахнуло рукой существо. – Уж мне можешь не рассказывать. Юные головы, вроде тебя, часто воображают просторные казематы, в недрах которых их поджидает сказочное могущество и прочая чушь. Мечтатели! Что с них взять?

Стараясь не показывать волнения, я осторожно перевел дух, а после сказал:

– Я сюда пришел совсем не за могуществом. Мне просто кое-что узнать нужно.

Мои слова встретили насмешкой:

– Кое-что узнать? Узнал ты уже кое-что, смею заметить. Иначе не смог бы зайти так далеко в недра старого Храма. И тем более, не смог бы говорить сейчас со мной. Или ты полагаешь, будто эта пещера реальна?

Не представляя, что ответить, я только растерянно хлопал глазами. Место, в которое меня зашвырнуло, выглядело до неприличия реальным, настолько, что даже не нарушало естественного течения энергетических потоков вокруг. Опять забившаяся в дальний угол Тень даже не заметила подвоха.

Существо широко улыбнулось, сверкнув множеством острейших зубов:

– Нет-нет, Риши, ты все еще тонешь, увязнув в моих силках, а это все – обман разума, иллюзия и ничего более.

– Но... з-зачем это нужно?

Прежде чем дать ответ, создание гнусно хихикнуло.

– Чтобы я мог понять, стоит тратить на тебя время или лучше сразу пустить в расход.

– В расход? – сглотнул я.

– Угу, – продолжил скалиться мой собеседник. – Ам! – и нету.

От столь откровенного признания меня заколотило сильнее. Однако вместо того, чтобы впасть в панику, я попытался представить исход, если мои ответы удовлетворят озерного обитателя.

– Что я д-должен сделать?

Будто иной реакции и не ждало, существо ухмыльнулось шире:

– Перво-наперво, перестать трястись. Я же сказал, что этот грот не имеет ничего общего с реальностью, как и мой нынешний облик, и потому дрожать от холода здесь нет никакого смысла. Возьми себя в руки! Как ты можешь надеяться обуздать собственную силу, если даже мысли успокоить не в состоянии?

Я быстро кивнул и постарался расслабиться, призвав все еще трусившую Тень на помощь. Постепенно дыхание выровнялось, пульс прекратил частить, а дрожь отпустила. Стало не лучше, но спокойней.

– Очень хорошо, – одобрило существо. – Теперь приступим к просвещению.

Едва успокоившись, я опять насторожился, зачастив:

– К просвещению? Но я сюда не за этим пришел.

Существо замерло в удивлении, потом прислушалось к шорохам, сочащимся, казалось, из самих стен грота. Спустя пару мгновений оно заговорило:

– Хм. Знаешь, дорогой мой, Исток, если ты этого еще не понял, то мне известно о тебе буквально все. Каждая мысль, каждый порыв, каждое желание, даже самое мелкое. Даже такое, что от тебя самого могло ускользнуть. И мне так же известно, зачем ты здесь. Как и то, что ты не очень понимаешь, о чем собираешься попросить.

Под пронизывающим взглядом невозможно было не испытать неловкости, поэтому я опустил глаза, уставившись на мокрый каменистый пол. В жутком красном сиянии, он блестел и переливался, как и останки, что застряли между камней. Меня передернуло.

– Похоже, те, кто натолкнул тебя на эту светлую мысль, сами не подозревают о последствиях, что сулят подобные вещи, – продолжило существо. – Или же знают о них, но не придают большого значения, что равносильно глупости.

Едва услышав это, я вскинул взгляд обратно:

– Причем здесь глупость?

Озерное создание вздохнуло, будто терпеливый наставник, намеревавшийся разжевать ученику прописную истину. Мне показалось, что алое свечение в гроте сделалось резче.

– Ты знаешь, – сказало существо, – жизнь первой зародилась на Шуоте. Миллиарды лет назад, задолго до того, как некоторые из нынешних звезд засияли. Мир этот невообразимо отличался. Голые скалы, неистребимый запах смерти, сосредоточенье вселенского зла, как говорят... Прежде точка в пространстве, что позже на всех картах получила обозначение как Шуот, была колыбелью цивилизации юхани. Их родиной. Домом. И позже стала их же могилой. Могилой, над которой надгробным камнем возвышается Храм, воздвигнутый лейрами.

– А вы? – осторожно спросил я. – Вас тоже создали лейры?

Голова существа качнулась из стороны в сторону.

– Нет. Я всего лишь эхо прошлого. Память народа, принесшего себя в жертву. Предупреждение тем, кому вздумается влезть, куда не просят. Я – Хранитель юхани. Того, что от них осталось. И единственной целью моего пребывания здесь является предостережение самодовольных глупцов от повторения ошибки, ужасней которой невозможно придумать!

Подозревая, что речь идет о цели моего появления на свет, я не сдержался:

– Что это за ошибка?

Хранитель моргнул.

– Эгоизм, – ответил он. – Стремление потакать собственным порывам, невзирая на последствия.

– Но я наоборот хочу помочь другим! Разве это эгоистично?!

– А я и не о тебе говорю, – невозмутимо отозвался Хранитель. – Раз ты нашел Шуот, то наверняка знаешь о конфликте, расколовшем некогда сплоченную расу на две половины...

Сжав вспотевшие ладони в кулаки, я процедил:

– Только легенды. До недавнего времени я и представить не мог, что юхани и в самом деле существовали.

Не теряя менторского тона, Хранитель продолжил:

– К тому моменту, как другие расы только-только начали осваивать каменные орудия, юхани уже бороздили бескрайние космические просторы, навещая отдаленные миры, изучая их, наставляя, иногда незаметно подталкивая к развитию. Они забредали в самые укромные уголки Галактики, неся с собой свет знания. Не удивительно, что после этого многие юные расы стали считать юхани богами, сошедшими с небес. – Он усмехнулся. – Естественно это спровоцировало зарождение череды культов. Если хорошенько присмотреться, то практически на каждом из миров, где зародилась своя цивилизация, можно отыскать намеки на влияние юхани. Так длилось довольно долго, пока некоторые из юхани не начали слишком серьезно относиться к поклонению себе. И без того гордый народ уже считал себя во многом уникальным. Еще бы. Первые разумники, ни в чем не знавшие себе равных. Даже сама обширная Галактика стала им тесна. Настолько, что натолкнула на идею постичь... иные формы бытия, скажем так. Именно с этой идеей в обществе юхани и начался не слишком заметный поначалу раскол. Появились, своего рода, чернокнижники. Каста особых просвещенных, что стремилась знать о Вселенной все больше и больше. Они начали считать, что объяснили все на свете. Что тайн и загадок для них не осталось. И тогда решили преодолеть поседений рубеж. Захотел ступить за Грань и, выражаясь метафорически, коснуться лика Создателя. Юхани верили, что их исключительность не может быть лишь удачным стечением обстоятельств. Они решили, будто их прародители могли появиться откуда-то извне. Из измерений, что находились дальше, чем край самой Вселенной. Они считали себя брошенными детьми Создателя и мечтали лишь об одном – вернуться к своему отцу. И степень их одержимости этой идеей оказалась настолько велика, что они даже не задумались над тем, чем такая дерзость способна обернуться.

Бороться с мурашками молча оказалось выше моих сил, и я воскликнул:

– Так вот из-за чего разразилась война! Не было никаких прислужников Хаоса и Порядка, верно?

– Неверно, – отрезал мой собеседник, взбив щупальцами кровавую гладь. – Не было никакой войны!

Я растерянно раскрыл рот:

– Но как же... В легендах говорится...

– Мне кажется, ты сам только что сказал, что на легенды полагаться нельзя.

– Все так, но...

– Почему бы тебе не дослушать до конца?

Я виновато кивнул. Тот продолжил:

– Те из юхани, что грезили о возвышении, используя все накопленные за годы существования знания и мудрость, создали дверь, способную пересекать ту самую Грань. – И прежде, чем я снова успел вставить вопрос, Хранитель пояснил: – Они жаждали встретить Бога, но натолкнулись на реальность без времени и пространства. Безумное измерение, где не было ничего, кроме форм, искаженных и кишащих в Правеществе, из которого рождается все бесконечное число миров и вселенных.

Чувствуя, как волосы на затылке поднимаются дыбом, я опять не удержался:

– С этой дверью что-то было не так?

Хранитель припечатал:

– Разумеется. Она была противоестественна и нарушала структуру Мироздания, став кровоточащей раной на ее теле. Но суть не в этом. Опасность представляла не сама дверь, а то, что хлынуло наружу. То, из-за чего едва не исчезла вся жизнь в Галактике. То, что повергло чернокнижников в ужас, а потом уничтожило их, вместе с несколькими тысячами молодых рас, обитавших в пределах Ядра.

Его слова звучали старой сказкой, но такой правдоподобной и внушительной, что не поддаться ей и не испытать при этом священный ужас оказалось невозможно.

– Что они впустили? – спросил я шепотом.

Хранитель ненадолго замолчал, как будто пытался подобрать верное слово.

– У этого явления нет определенного имени. Сама Антижизнь, быть может? Смерть в ее изначальном облике. Безжалостная, неукротимая, способная одним своим дыханием гасить звезды... Подробностей не проси, ибо нет таких слов, какими этот кошмар можно было бы описать. Так или иначе, это грозило концом всего. И так бы оно и случилось, если бы противостоящие своим падшим братьям юхани не предвидели такого исхода. Тайно экспериментируя вдали от родного дома, они трудились над созданием артефакта, способного запечатать дверь и не позволить эху погибели расползтись вовсю ширь. Они создали Иглу Дживана и в час, когда трагедия разразилась, применили ее.

Челюсть моя так и отвисла. Даже новость о собственном происхождении, пожалуй, не поразила меня сильней, чем слова Хранителя. Я вдруг показался себе невероятно крошечным и никчемным. О каком воплощении Теней может идти речь, когда с Галактикой творилось такое?!

Озноб вернулся с новой силой. Обхватив себя руками, я пробормотал:

– Я слышал, что Игла уничтожила самих юхани и создала Тени. Это правда?

Хранитель неопределенно качнул головой:

– Многие полагают, будто Тени – побочный продукт взаимодействия Иглы и юхани, напитавший вселенскую ткань своей едкой силой. Называют их проклятием, скверной. Истина немного сложнее. Правда в том, что Игле требовались нити, чтобы залатать разрыв и запереть Антижизнь там, откуда она пришла. Нужна была сила, непохожая ни на что иное, и юхани, полностью сознавая всю степень ответственности, приняли решение пожертвовать собой ради ее появления...

– Они по-погубили себя, чтобы смо-смогли выжить другие, – выговорил я сквозь дробный стук зубов.

– Гордыня предшествует падению. Так, кажется, говорят на Риомме? – Хранитель качнул головой. – Юхани понимали это не хуже других и были готовы к последствиям. К тому же, как существ высокоразвитых, их не страшила гибель как таковая. В Тенях они видели своеобразное перерождение и потому почти с легким сердцем согласились на этот шаг.

Взглянув на свою дрожащую ладонь, вокруг которой вдруг зазмеились черно-красные призрачные ниточки, я пробормотал:

– Значит ли это, что во мне живет часть тех самых юхани?

Хранитель сощурился, как будто удивляясь моей глупости:

– Ответ на твой вопрос очевиден.

Я перевел дыхание. Вспомнив его первый совет, попробовал обуздать собственную дрожь. Смысл только что услышанного укладывался в голове неохотно. Настолько, что побудил задать еще один вопрос:

– Это все, что вы хотели рассказать мне?

Хранитель усмехнулся, парировав:

– Это все, что ты хотел от меня услышать?

Ясное дело, нет. И мне даже долго думать не пришлось. Набрав в грудь побольше воздуху, я выпалил:

– Можно ли как-то избавиться от них?

Хранитель моргнул. Затем еще раз. Притом в абстрактной тишине, окружавшей нас куполом, звук движения его век напоминал короткие щелчки.

Я забеспокоился, что мог неудачно выразить мысль. Но он меня понял и разразился целой тирадой:

– Ты вообще слушал, что я только что сказал? Тени – это тебе не грязь на подштанниках, которые можно простирнуть и все опять будет в норме! Они столь же незаменимая часть бытия, как гравитация или темная материя, и от их незримого присутствия во Вселенной зависит баланс сил! Убери Тени, и дверь за Грань опять откроется! Кому хватит на подобное духу?

– Надеюсь, что никому, – признался я, выдохнув. – Но я не это имел в виду. Я вовсе не предлагаю замахнуться на законы Мироздания. Да они меня и не интересуют. Я тут с задачей попроще и лишь хочу знать, существует ли способ перестать чувствовать и направлять эту силу? Можно ли запереть ящик? А лучше избавиться бы от него насовсем.

Судя по вытянувшейся физиономии, мне удалось поставить Хранителя в тупик.

– Почему ты спрашиваешь об этом?

– Я думал, вы знаете ответ на этот вопрос, – не удержался я от шпильки. – Потому что это именно то, ради чего я прилетел на Шуот. Ни тайные знания юхани, ни могущественные артефакты меня не волнуют. Я не ищу силы, а вот избавиться от нее отчаянно хочу!

Хранитель никак не отреагировал и просто повторил вопрос:

– Ответь мне, почему?

– Все просто, – сказал я. – Тень, Тени, в любом угодном вам числе, – причина всех моих проблем. Во мне обитает демон, который периодически требует крови. Я не могу с этим бороться, хотя все вокруг твердят, что мне следует только смириться, принять чудовище, как самого себя и тому подобное. Я устал от этого и хочу перестать быть частью сумасшедшего дома.

– Ты все твердишь, будто не желаешь могущества, – заметил он, прищурившись и снова прислушавшись к нестройным шепоткам вокруг нас. – Но ты ведь только и делал, что грезил Тенями, мечтал о подвигах лейров... а теперь, когда от тебя самого требуется совершить подвиг, идешь на попятный?

Не представлял, что объясняться будет так сложно.

– Из-за лейров и их Теней вокруг меня пачками гибнут разумники! Я больше не в силах этого выносить.

– А, по-моему, ты просто юлишь. Ты хочешь казаться чистеньким, потому что винишь себя в смерти брата. Не знаешь, как иначе справиться с совестью. К твоей силе это никакого отношения не имеет. Только к тебе.

Его слова задели меня.

– Это вовсе не...

Но слушать дальше он не стал.

– Допустим, ты получишь желаемое, – сказал Хранитель. – Что дальше? Пошлешь тем, кто охотится за тобой записку, что больше не несешь угрозы? Или попытаешься залечь на дно и станешь отшельником на всю оставшуюся жизнь? Твои враги в любом случае будут стремиться прикончить тебя, твои жертвы – винить. Твое превращение в нормала, будь оно, возможно, ничего не изменит. Удивительно, что ты сам этого не понимаешь.

– Я хочу перестать бояться себя, – произнес я с нажимом.

Но Хранитель, ударив по воде щупальцами, возразил:

– Нет, ты хочешь избавиться от ответственности. Тень непросто стала частью твоей натуры, как ты считаешь. Она и есть ты! Одно неотделимо от другого. Почему ты никак не можешь признать это. Ищешь, на кого бы переложить вину, воображаешь злобного монстра в ящике. Пойми, так или иначе, всегда и везде виноват будешь ты. Только ты.

Помнится, шаманка говорила нечто похожее. Только о том, как заставить себя смириться, умолчала. Как, впрочем, и этот тип.

– Сказать проще, чем сделать, – заметил я.

– Ты прав – сказать проще, чем сделать, – согласно кивнул Хранитель. – Особенно, если сказанное – глупость. Есть лишь один способ заставить Тени навсегда исчезнуть из твоей жизни. Но ты уверен, что готов взять на себя ответственность за последствия?

– Что это за способ?

– Ответ, собственно, сокрыт в тебе. Исток создали как оружие, зверя, которого можно посадить на цепь и отпускать, когда будет нужно. Исток наделили силой, отличавшейся от всего, с чем когда-либо сталкивались лейры, но ограничили ее в рамках сознания разумника. Исток заперли в себе, а добрые наставники своими мудрыми советами вскрыли эти замки. И, кажется, будто намеренья у них были самые чистые, вот только о последствиях никто не подумал.

Я вспомнил о словах Гугсы, которые он произнес в своем дневнике. О причинах, побудивших его пойти на сделку с лейрами, и о тайных замыслах, которые он воплотил во мне. Доктор стремился к истреблению Теней, а значит, оставил у меня на руках все ключи – нужно лишь подобрать верный. Но...

Я поднял взгляд на Хранителя:

– Заставить Тени замолчать можно, лишь уничтожив их полностью, так?

– Так. А уничтожив их, ты позволишь запечатанной двери открыться, вновь впустив сюда Смерть. Ты беспокоился о жизнях невинных, погибших из-за тебя. Готов пожертвовать всей существующей жизнью, чтобы достигнуть желаемого?

Об этом нечего было и думать.

– Не готов, конечно же! Как вообще можно спрашивать такое?

Он криво усмехнулся, как будто иного ответа и не ждал, а после выдал то, на что я менее всего рассчитывал:

– Жаль, ведь процесс уже запущен.

Я захлопал глазами:

– В смысле?

Хранитель улыбнулся губами:

– Ты вроде бомбы с часовым механизмом – рванешь, когда настанет час.

От этих слов у меня разболелась голова, притом с такой силой, что, казалось, череп вот-вот лопнет. Зажмурившись, я помассировал виски пальцами, в надежде хоть немного унять боль. Как же достали все эти «внезапные» открытия, которые приходится глотать, не прожевывая, с тех пор, как очнулся на Тиссане! Хотелось заорать, но сил на это уже не осталось.

– Все знают об этом, ведь так? – устало спросил я, снова заглядывая в восковое лицо Хранителя. Я имел в виду своих спутников, но не стал уточнять, поскольку для него это и так было очевидным.

– Они в это верят, – ответил он. – Кто-то больше, кто-то меньше. Кое-кто даже надеется, что все можно обратить вспять.

Слабый огонек надежды вспыхнул во тьме.

– А есть и такой способ?

– Ну конечно, – с улыбкой, ставшей зловещей, сказал Хранитель. – И он донельзя прост.

Огонек вспыхнул и тотчас погас.

– Я должен умереть?

Он даже не подумал стереть с лица ухмылку, откликнувшись со всей готовностью:

– Именно.

Я рассмеялся. Вышло громковато, с легкими истерическими нотками, и монстру в ящике это не понравилось. Что удивило, ведь мне казалось, будто Хранитель его до смерти пугает.

– Ну? Так что ты ответишь? – нетерпение существа, по идее способного ждать сотни лет, раздражало.

– Да, собственно, что и любой нормальный разумник на моем месте. – Мое лицо свело судорогой, и несколько глубоких вдохов ничуть не улучшили дело. Ответил я прямо: – Я не готов умирать. Не сейчас, во всяком случае.

– Печально слышать, – Хранитель сказал это с почти искренней досадой, медленно, по одному выбрасывая щупальца на поверхность. – А ведь мог и облегчить мне задачу. Не каждый день подворачивается возможность поучаствовать в судьбе мира. А тут и цель благороднее некуда...

Следя за его по-змеиному гипнотическими движениями, я осторожно заметил:

– Мне часто пеняли на то, что я действую сгоряча.

– Чего ж теперь изменять себе? – самым будничным тоном поинтересовался он, хотя лоснящиеся жирные щупальца неуклонно сокращали разделявшее нас расстояние.

Чувствуя, как кровь в жилах разгоняется, а колесики в голове крутятся быстрее, я попятился:

– Вношу разнообразие. Вам не понять.

– Вне всяких сомнений. Но я и пытаться не буду. – Улыбка, вернувшаяся на лицо Хранителя, стала плотоядной. – Я лучше сделаю что-нибудь по-настоящему стоящее. Например, хорошенько взболтаю твои мозги, а после, когда сломлю сопротивление, отменно пообедаю!

Он вздыбил щупальца и резко ударил, целясь плоскими и цепкими кончиками мне в голову.

Атака оказалась столь внезапной и стремительной, что я автоматически уклонился. Скользкие конечности просвистели у виска и потянулись обратно к хозяину. Мысли, что все это происходит не наяву, начисто выветрились из головы, уступив место инстинкту самосохранения.

– Ха! – выдохнул Хранитель и повторил удар.

Во второй раз он тоже промахнулся, но мне это стоило равновесия. Поскользнувшись на гладких камнях, я завалился назад и приложился затылком о неровные края грота.

– Напрасно пыжишься, – оскалился Хранитель, наблюдая за тем, как я, корячась, поднимаюсь на ноги. – Я все равно тебя достану. Какими бы уникальными свойствами тебя ни наделили, ты по-прежнему обычный кусок мяса со склонностью к саморазрушению. Даже сейчас, накрепко запертый в ящике, подчиняешься рассудку, тогда как должен отдаться на волю звериным инстинктам. Ты ничтожество!

Я даже не пытался вдуматься в смысл его слов, всецело сосредоточившись на новом выпаде. Одной из хлестких конечностей все-таки удалось меня задеть, оставив на правой щеке неглубокий порез. Я вскрикнул. Он расхохотался.

Схватившись за рану, я стрельнул в злобное существо полным ненависти взглядом.

Хранитель хлопнул в ладоши:

– Ну? Чего смотришь? Злишься? Эка невидаль. А противопоставить что-нибудь можешь? Где твоя Тень? Где твой монстр? В каком уголку он дрожит, а? Покажись. Покажись, чудище!

Он еще посмеивался, наслаждаясь выражением бессильной злобы, отразившимся на моем лице. Если поначалу все происходящее хоть как-то смахивало на недоразумение, то теперь ситуация превратилась в фарс чистой воды. Стало ясно, что меня намеренно загнали в угол, чтобы вынудить защищаться. Как и Майра Метара, существо жаждало увидеть едкую тьму, что таилась в ящике. Оно мечтало об этом. А сама пещера и наши с ним ментальные проекции внутри – не более чем мизансцена. Не доставало только главного действующего лица.

– Хотите чудовища? – спросил я, готовый распахнуть створы для клокочущей в душе теневой бури.

– Безумно хочу! Потягаемся силой?

Быть посему. Последнюю заслонку долой.

Мощь, какую и вообразить было невозможно, напитала мое воображаемое тело. Я перестал быть собой, полностью отдавшись во власть разрушительных эмоций, как Хранитель того и хотел. История повторялась. Я приготовился излить свою ненависть, не оставив от этой жуткой проекции ни единого камушка. Напружинился, оскалился, готовый по-звериному броситься вперед...

Но тут что-то с размаху ударилось о выстроенную для нас двоих иллюзию. Бум! Послышался хруст трескающегося стекла, сначала едва слышимый, но с каждым мгновением становящийся громче.

Я замер, пытаясь сообразить, откуда доносится звук, когда заметил, как самодовольная ухмылка покидает восковое лицо Хранителя.

Бум!!!

– Что происходит? Я не... ААААААААА!!! – он заорал не своим голосом и, схватившись за голову, резко ушел под воду, растворившись в клубах красноватого тумана.

Все еще недоумевая о происходящем, я ощутил, как некая сила всколыхнула придуманный грот, а после оглушающего звона, раздавшегося одновременно со всех сторон, заставила пещеру осыпаться, вышвырнув меня из видения.