Пролог.

От запаха жженого мяса кружилась голова, к горлу то и дело подступали рвотные позывы, осевший в носу пепел мешал дышать. Со всех сторон доносились крики агонии и мольбы о скорейшей кончине. Поляна была усеяна изуродованными телами, трава окрасилась в бурый цвет. Кажется, сама Смерть встревожена количеством предстоящей работы.

Юна парила над творящимся на земле хаосом, с ужасом осматривая последствия битвы. Битвы совершенно пустой и бесцельной, наполненной чистой ненавистью. Битвы, в которой схлестнулся некогда один народ, что превратился в заклятых врагов.

Одежда Юны пропиталась кровью, омерзительно прилипая к телу. Под слоем грязи и праха едва проглядывался белоснежный цвет ее крыльев. Юна опоздала. Пока ее близкие из последних сил сражались, надеясь спасти остатки клана, сохранить невинные жизни и наказать врагов, Юна тряслась от страха в одной из комнат замка. Вступи она в битву чуть раньше, решись на это хотя бы на полчаса быстрее, наверняка часть погибших удалось бы спасти. А теперь...

В центре поляны на коленях сидел единственный оставшийся в живых. Ее отец.

Отец сжимал горло руками, по которым сочилась темная вязкая жидкость. Он хрипел, жадно хватая воздух. Старался зацепиться за ускользающую жизнь. Но Судьба-злодейка имела на него другие планы. Мужчина обмяк, рухнул наземь. Юна камнем кинулась вниз. Рухнув на колени возле отца, она вцепилась в его запястье и попыталась нащупать пульс. Тишина. Юна видела, как из его темно-карих, почти черных, глаз ускользнула последняя искра надежды, а на губах застыла улыбка. Та самая, с которой он поднимался из-за стола после проигрыша. По телу, впиваясь когтями, полз обжигающий холод. Он прижимался всем своим естеством, обволакия, намереваясь забрать в свое ледяное царство. Сердце увязло во всеобъемлющей боли, казалось, вот-вот остановится.

Одна.

Теперь она осталась одна.

Внутри всклокотала ярость. Хотелось уничтожить все, что попадалось на глаза. Даже больше. Хотелось уничтожить весь мир.

В небе собирались черные как смоль тучи. Со всех сторон доносились оглушающие раскаты грома. Бешеный ветер поднимал все, что попадалось на пути. Юна с трудом поднялась, снова осмотрела поляну. В носу щипало, жгло, будто засунули что-то раскаленное. Вырвавшийся наружу крик согнул ее пополам. И на поляну разом обрушились мириады молний, оставляя после себя голубые костры.

Она. Осталась. Одна.

- Ты все видела? - прошептал парень, убирая руку ото лба Юны.

Хелен кивнула, нервно сглатывая.

- Теперь она спокойно проспит до утра. Идем, - он схватил ее за запястье.

Они расположились на диване в гостиной. Хелен устало застонала, массируя виски. Кошмары начали мучить сестру примерно полгода назад. В одно и тоже время Юна начинала кричать и метаться по кровати, после чего в ужасе просыпалась. Каждую ночь. Всегда была бледная, на лбу выступал липкий холодный пот. Юна тяжело дышала и жаловалась на боль в горле, будто кричала срывая голос. И больше всего Хелен удивляло, что сестра не помнит кошмар, но помнит чувство беспомощности. И разрушительную боль потери. Каждую ночь Хелен давала Юне успокоительное и снотворное, чтобы она могла хоть немного поспать. Самой женщине после этого не удавалось сомкнуть глаз до рассвета. И кажется силы начинали подходить к концу.

Хелен несколько раз звонила отцу, просила приехать, пожить какое-то время с ними. Разобраться во всем. Помочь Юне с кошмарами, ведь, как ей казалось, только он может это сделать. Но Тэхен снова и снова извинялся, напоминая, что в клане без него все развалится, поэтому он не может надолго оставить подданных без присмотра. И Хелен каждый раз бросала трубку, испытывая к отцу отвращение. Она знала, что это он виноват в страданиях Юны. Он причина ее кошмаров. И он же бросил родную дочь с ними один на один. Было больно осознавать, что клан для него важнее дочерей. Сестрам очень не хватало отца. Особенно сейчас.

Но сегодня привычный распорядок был нарушен. Когда Хелен уже готовилась к, пусть и короткому, но сну, в комнате из ниоткуда появился Чонгук. Он, не говоря ни слова, взял Хелен за руку и повел в спальню Юны. Когда они подошли к спящей, Чонгук коснулся ее лба ладонью, и Хелен вздрогнула - по телу прошелся электрический разряд. А потом она оказалась в ночном кошмаре, наблюдая за происходящим глазами сестры. Когда Юна закричала, яркая вспышка озарила все вокруг, и Хелен снова очутилась в родной квартире. У нее слегка кружилась голова и в носу до сих пор стоял запах жженого мяса, из-за чего она чувствовала рвотные позывы.

- Она видит этот кошмар каждую ночь. И уже несколько месяцев постоянно ощущает этот мерзкий запах, - пожаловалась Хелен. - И я даже не представляю, как ей помочь. А он... - она сжала кулаки и злобно шикнула.

- Время почти пришло, - сообщил Чонгук. - Чимин говорит, что приближается война. И ей снится эта война.

Хелен устало застонала. Отец и Чонгук уже говорили об этом. Говорили, что настанет день, когда Юне придется принять настоящую себя, придется пробудиться и принять бой. Но Хелен так не хотелось, чтобы Юна знала правду.

- Ты же знаешь, это неизбежно, - Чонгук грустно улыбнулся. - Вот, - он положил на стол небольшую коробку. - Подари его ей.

- Зачем? - Хелен достала из коробочки кулон, с интересом разглядывая его.

- Тэхен просил приглядывать за ней. Считай, что это тревожная кнопка, - он пожал плечами. - Когда она будет в опасности, я узнаю об этом. Только, - он замялся, - нужно, чтобы она коснулась его рукой. Поэтому тебе придется что-то придумать и убедить ее хвататься за него каждый раз, когда будет страшно. Даже если это будет какой-то пустяк. Нужно выработать рефлекс. В будущем это может спасти ей жизнь.

Хелен недовольно хмыкнула, убрала кулон обратно в коробку и откинула в сторону. Пятнадцать лет назад она всей душой возненавидела все, что связано с кланом отца и его силами. Но как бы она не старалась оградить от этого Юну, сбежать от Судьбы не вышло. Она все равно догнала их. Пусть и спустя долгие двадцать лет.

Чонгук усмехнулся, подошел к окну и прыгнул вниз. Хелен закрыла лицо ладонями, стараясь подавить всхлип. Это начало конца. И Хелен не могла примириться с тем, что изменить это она не в силах.