Глава 37

Теперь я понимаю, почему люди всегда влюбляются в Париж весной. Пробиваются ярко-зелёные листочки, каштаны усыпают розовые бутоны, вдоль тротуаров выстраиваются лимонно-жёлтые тюльпаны. Куда ни глянь, улыбающиеся парижане. Они сменилишерстяные шарфы на тонкие, лёгкие, мягкие шарфики-паутинки. Ле жарден дю Люксембург, Люксембургской сад, забит людьми, но эта толпа не напрягает. Все рады первому тёплому дню в году. Мы не видели солнышко несколько месяцев.Но я счастлива по другой причине.Этим утром Мурмаеру озвонили. Джоан Мурмаер не станет героиней романа Джемса Эшли. ПЭТ-КТ сканирование чётко показало: никаких симптомов рака. Она будет ходить на тесты ещё три месяца, но прямо сейчас, в данный момент, его мама жива в полном смысле этого слова.Мы пошли праздновать. Я с Пэйтоном развалилась перед Гран Басен, восьмиугольным бассейном, по которому любят пускать игрушечные кораблики. Авани играет в футбольном матче (в официальной лиге!) на крытом поле через дорогу. Джош и Несса следят за игрой. Мы тоже смотрели какое-то время. Ава изумительна, но наше внимание к профессиональному спорту длится не так долго. Пятнадцать минут, и Пэйтон уже шепчет мне на ухо и подталкивает уйти, красноречиво подняв брови.Меня не нужно долго уламывать. Мы вернёмся чуть позже, к концу игры.Как странно, что я здесь впервые, ведь сад разбит напротив Латинского квартала. У меня кружится голова от впечатлений. Пэйтон показывает мне школу пчеловодства, фруктовый сад, кукольный театр, карусели и дворик джентльменов, где с головой ушли в игру буль, боулинг на траве. Пэйтон говорит, что это лучший парк во всём Париже, но я думаю, что это лучший парк во всём мире. Так хочется показать это место Джонни .Позади нас ветер гоняет крошечные парусники, и я счастливо вздыхаю.— Пэйтон?Мы лежим друг рядом с другом, уперев голову в край бассейна. Пэйтон ёрзает икомфортно устраивает ногу, не стесняясь меня касаться. Наши глаза закрыты.— Х-м-м?— Это на-а-амного лучше футбола. — М-м-м, кто же спорит?— Мы такие разморённые.Он лениво меня ударяет, и я тихонько смеюсь. Чуть позже осознаю, что он окликает меня по имени. — Чтоа-а-а?Должно быть, я задремала.— У тебя лодка застряла в волосах.— Ась?— Я говорю, у тебя лодка в волосах.Пытаюсь поднять голову, но что-то тянет её назад. Пэйтон не шутит. К нам подбегает взволнованный мальчик возраста Джонни и что-то бегло лопочет по-французски. Пэйтон смеётся, а я пытаюсь убрать игрушечные паруса из волос. Лодка опрокидывается, и мои волосы падают в бассейн. Мальчик кричит на меня.— Эй, а помочь?Я сердито зыркаю на Пэйтона, который сложился пополам от смеха. Он пытается взять себя в руки. Мальчик вцепляется в мои мокрые спутанные волосы и тянет со всей дури.— А-АЙ!Пэйтон шипит на него, и мальчик бросает попытки. Пэйтон запускает пальцы в мои волосы и начинает аккуратно распутывать деревянную парусную лодочку. Он отдаёт мальчику игрушку и, на этот раз более нежным тоном, вежливо предупреждает держать лодку подальше от невинных прохожих. Мальчик хватает лодку и убегает.Выжимаю волосы.— Бэ-э.— Вода в бассейне очень чистая, — усмехается Пэг.— Само собой.Но мне нравится, что он знает, о чём я думаю.— Пошли.Он встаёт и протягивает мне руку. Я принимаю приглашение, и он помогает мневстать. Ожидаю, что он отпустит, но нет. Вместо этого он ведёт меня в безопасное место подальше от бассейна.Это так мило, держаться за руки. Приятно.Как бы мне хотелось, чтобы друзья чаще держались за руку, как дети, которых я вижу на улице. Не знаю, почему мы вырастаем и начинаем этого стесняться. Мы садимся на траву под сень каштанов. Я высматриваю «газонную полицию» в маленьких шапочках кондукторов, которая не дает сидеть на траве, но никого не вижу. Когда дело подобных вещей, Пэйтон как счастливый талисман на удачу. Вода с волос стекает по спине, но это не кажется неприятным.Мы всё ещё держимся за руки.Окей, мы должны отпустить. Сейчас момент, когда естественнее всего это сделать. Почему мы не отпускаем?Мой взгляд прикован к Гран Бассин. Как и взгляд Пэйтон. Мы не смотрим налодки. Его рука обжигает, но он не отпускает. И затем... он придвигается ближе. Всего на чуточку. Опускаю взгляд и вижу, как его рубашка сползла вверх, обнажая полоску кожи. Она гладкая и бледная.Самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видела.Он снова приближается, и я отвечаю тем же. Рука к руке, нога к ноге. Его ладонь сжимает мою, маня меня посмотреть ему в глаза.Поднимаю взгляд.Тёмные глаза Пэйтона ищут мои.— Что мы делаем? — неестественно произносит он.Он такой красивый, такой идеальный. У меня кружится голова. Сердце бешено колотится, пульс учащается. Я подношу к нему лицо, и он также медленно поднимает своё. Закрывает глаза. Наши губы слегка соприкасаются.— Тебе стоит только попросить, — шепчет он.Он проводит пальцами по моим запястьям, и я вспыхиваю пламенем. — Поцелуй меня.И он исполняет просьбу.

                                         * * *Мы целуемся как сумасшедшие. Словно от этого зависят наши жизни. Его язык скользит по моему рту, нежно, но требовательно. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного, и неожиданно понимаю, почему говорят, что при поцелуях тают. Я готова каждым дюймом своей кожи раствориться в Пэйтоне. Хватаю пальцами его волосы и тяну ещё ближе к себе. Мои вены дрожат, а сердце грохочет. Я ещё никогда не хотела никого так сильно. Никогда. Он опускает меня на траву, и мы целуемся прямо перед детьми с красными воздушными шариками, стариками перед шахматными досками и туристами с развёрнутыми картами, но меня это не волнует. Меня ничегошеньки не волнует...Всё, чего я хочу, — это Пэйтона.Ощущать вес его тела на себе невероятно. Я ощущаю его — всего его — прижатого ко мне и вдыхаю запах его крема для бритья, шампуня и уникального аромата... егосамого. Самый восхитительный аромат, который я только могу вообразить.Я хочу дышать им, лизнуть его, съесть, выпить... Его губы на вкус, точно мед. И хоть у него на щёках небольшая щетина, и она щекочет мне кожу, мне всё равно, мне совершенно всё равно. Его прикосновения такие желанные. Его руки везде и неважно, что он практически оседлал меня, я хочу его ближе, ближе, ближе...А затем он останавливается. Словно по команде. Напрягается. — Как вы могли?! — визжит девушка.