12 глава. Решето сомнений.

Ход его действий был расплывчатый, полон спешки и сомнений. Дазай сразу после звонка запрыгнул в машину, направляясь в нужную сторону, чуть ли не на превышающей правила дорожного движения скорости. Пришлось припарковаться где-то неподалёку, ведь около места происшествия скопилась немалая толпа зевак. Осаму извиняюсь, проталкивался сквозь людей и спустя столько усилий его взору наконец-то открылась картина, как на сером окровавленном асфальте лежало неподвижное тело Ванессы. Её шикарные блондинистые волосы сейчас были все в пыли и растрёпанны, а красная помада стёрлась, смешиваясь с кровью. Голоса людей, вой сирены скорой помощи, звуки машин. Среди всей этой какофонии звуков особенно выделялся один. Крик. Истошный, полон боли крик. В перемешку с громким рыданием. Если бы Дазай не наблюдал за этим, то даже не узнал бы голос Фрэнсиса Фицджеральда и его жены. Сорванный, охрипший.

Ванессу увезли в машине скорой помощи вместе с её родителями, а полиция уже заковала в наручники виновника сей процессии. Водитель, который до этого был, очевидно, не в шибко трезвом состоянии, сейчас выглядел очень бледным, пытался как-то оправдаться. Его накажут, посадят на пожизненное в лучшем случае, Осаму точно знает. Фицджеральд не оставит в покое того кто сбил его драгоценную дочь.

Они просидели в больнице два часа. Точнее, Дазай только один, так как приехал позже Фрэнсиса с Минами – матерью Ванессы. Женщина рыдала взахлёб, её макияж полностью испортился. Тушь с непрерывным потоком слёз стекала по щекам, помада была съедена обладательницей, которая вечно кусала свои губы. Фицджеральд был буквально неузнаваем. Идеально уложенные волосы растрепались, лицо по цвету сравнимо с мелом, а глаза такие пустые, что в них еле-еле можно разглядеть маленькую искорку надежды. Вот только она тоже утихла после слов врача.

Ванесса Такаши погибла.

Вообще, Осаму удивлён как её жизнь смогли продержать на протяжении всего этого времени. Он почти уверен, что она скончалась ещё где-то полчаса назад, просто врачи не решались об этом сообщить. Конечно, скажешь тут такое, когда один из лучших бизнесменов Японии врывается в больницу с обещанием отдать любые деньги за спасение его дочери.

После этой новости Минами упала на колени, закрывая лицо руками и закричала настолько громко, что у Дазая появилось невероятно сильное желание закрыть уши, но он воздержался. С прозрачно-голубых глаз Фицджеральда начали стекать слёзы, пока он бесшумно что-то говорил, практически не шевеля губами. Осаму, справедливо посчитав, что его присутствие здесь ничего не решит, а будет только мешать, поехал обратно в свою квартиру. На душе остался неприятный осадок.

Ключи с лёгким звоном летят на тумбочку, рядом с плащом. Дазай сразу же пошёл на кухню, в поисках хоть какой-то еды и желательно выпивки. Сегодня вернёмся к старому доброму виски. В комнате стоял полумрак – Осаму почему-то решил свет не включать, или забыл вовсе. Хоть какое-то освещение давали открытые настежь шторы, правда на улице уже стремительно темнело. Палочки подцепляют небольшое количество риса, укладывая его на язык. Он с трудом проглотил пищу, повторяя процедуру. Литератор обычно не ужинал, но после наставлений Чуи пришлось привыкнуть.

Нет, Дазай не сказать что грустил. Ванесса была для него раздражающим фактором. В больнице он просидел столько времени и обязательно на похороны пойдёт только из уважения к Фицджеральду, не более. К тому же, хоть Такаши была ужасной женщиной, но они знали друг друга больше десяти лет. Иронично получается, с учётом того, что он даже на похороны своей матери не пришёл.Правда, одна мысль настойчиво крутилась в голове, не давая покоя. Нет. Бред.

***

В школе о смерти учительницы английского языка узнали на следующий день. Возможно, прозвучит очень цинично, но это происшествие помогло избавиться от лишних слухов связанных с романов между Ванессой и Осаму, ибо второй, мягко говоря, разбитым совсем не выглядел. Мори подозревал, что Такаши долго на должности учителя не пробудет, ведь изначально понял, что у неё была своя личная причина прийти в школу, поэтому особых проблем в поисках нового преподавателя не возникло. Во всяком случае, за короткий период пребывания в этой гимназии Ванесса успела неплохо поднять её рейтинг и известность. В руках многих учеников можно было найти телефон с открытыми новостями, где красовался яркий заголовок: «Ванессу Скотт Фицджеральд сбили насмерть!». Естественно, пресса прознала об этом инциденте. Дело своё Такаши знала, но как преподаватель была, мягко говоря, не очень. Наплевательски относилась к детям, иногда могла просто начать читать какой-нибудь модный журнальчик посреди урока, при этом ни сказав не слова, а просто записав хаотичное задание на доске. Ученики не успели ни привязаться, ни проникнуться особым сочувствием к учительнице английского, которую знали от силы недели две-три.

—Как Мори мог взять на работу настолько некомпетентную особу? – вздохнул Куникида, раскладывая документы по стопкам. Его рабочий стол как всегда был в прекрасном состоянии, весь чистый и убранный, чего не скажешь о Дазае.

—Ну, Такаши на самом деле отлично знала английский, я даже не удивился сильно. Что-то, а в иностранных языках ей не было равных. За исключением меня, конечно. – Осаму добавил последнюю фразу с нескрываемой самодовольной улыбкой.

Чистая правда, на удивление. Дазай всегда учился лучше Ванессы, изредка даже пытался шутить над ней по этому поводу, но она только восхищалась им ещё больше и пыталась на этой почве выбить для себя дополнительные занятия у него дома. Литератор такие просьбы совсем серьёзно не воспринимал. В конце концов, если Такаши захочет, то может просто сказать об этом его отцу, или своему папочке, не к чему давать имитацию выбора, которого у Осаму в любом случае нет. Вот примерно такой ход мыслей был у Дазая в то время, и честно сказать, он совершенно не поменялся. Об Ванессе литератор старался вообще не думать, хотя такую персону довольно сложно забыть. Но нужно постараться. Всё-таки, о мёртвых говорят либо хорошо, либо никак. Раз на то пошло, Осаму предпочёл второй вариант, так как вспомнить что-то хорошее очень сложное занятие. Да и не хочется вовсе. 

Доппо на это только безразлично хмыкнул и захватив попути журнал какого-то класса, выскочил из учительской. Видимо, у него сейчас по плану урок.

—Неожиданно это всё как-то... – внезапно сказал Чуя, сидя за соседним столом в учительской. —Нет, она конечно сучкой была, но смерти я ей не желал.

—А кто желал, сладкий? Как не странно, но вряд-ли у Такаши были такие ярые ненавистники, чтобы мечтать о её смерти.

Накахара промолчал, так ничего и не ответив. Он обычно не поднимал тему с Ванессой, ибо Дазай начинал приставать со своим «А ты ревнуешь, Чибик?», но иногда сдерживать злость не получалось. В этой же ситуации, физик просто делился своими мыслями.

Осаму подперает голову рукой, устремив свой взгляд в окно. —Вот только авария эта крайне подозрительна...

—А? О чём ты? Это же несчастный случай. – Чуя непонимающе хлопает глазками и с интересом всматривается в безразличное выражение лица шатена.

Дазай встряхнул головой, будто окончательно избавляясь от мыслей, что мешают нормально вникнуть в разговор и обыденно улыбнулся. Также повседневно, как и всегда, словно робот, который запрограммирован на эту улыбку. —Да, конечно. Ты однозначно прав.

***

Осаму ненавидел похороны, хоть сам никогда на них не был. Разве что, импровизированных, собственноручно устроенных. Те, несмотря на свою поддельность, всё равно оставили свой отпечаток, из-за которого Дазай и возненавидел подобные мероприятия. Все вокруг стояли в чёрных костюмах и платьях, лица выражали или безграничную печаль, или наигранную грусть, а некоторые даже не удосуживались хотябы изобразить сожаление. Осаму сразу обратил внимание на родителей Ванессы. Её мать всегда была красивой брюнеткой с большими зелёными глазами – единственное что передалось дочери, чистой кожей. Сейчас же, она будто постарела лет на десять за эти несколько дней с момента смерти собственного ребёнка. Минами плакала. Не навзрыд, не билась в истерике как тогда, в больнице, но по щекам лениво скатывались прозрачные слёзы. Фрэнсис стоял словно призрак, вяло приобнимая за плечи свою жену.   Взгляд карих глаз выискивал ещё одного человека в этой толпе, но никого не обнаружив с губ слетел облегчённый вздох. Дазай ещё несколько секунд просто наблюдал за Фицджеральдами, после чего отвернулся в сторону. Ему было действительно жаль их. Эта семья состояла из высокомерного бизнесмена, самовлюблённой женщины с повышенной симпатией к деньгам и одной глуповатой надоедливой девицы, но они все очень любили друг друга. Такое в высшем обществе редко встретишь.

Осаму уже планировал уходить, но его подозвал к себе Фрэнсис, протягивая стакан с пуншем. Его губы даже умудрились немного приподняться, но улыбка получилась настолько вымученной и натянутой, что литератору аж тошно стало.

—Он не пришёл, не волнуйся.

—Вам сейчас не стоит обращать на подобное внимание. – флегматично ответил Дазай, с благодарным кивком принимая стакан из рук Фицджеральда. Фруктовый пунш с вишней. Чуе бы понравился.

Наступило молчание, но оно не было неловким – каждый думал о своём, очевидно, не желая делиться мыслями с собеседником. Фрэнсис хотел сказать что-то ещё, просто никак не решался. Осаму это прекрасно видел. Отец Ванессы из тех людей, которых легко прочитать. Его эмоции, намерения, планы, мотивы – всё как открытая книга. Во всяком случае для Дазая. Люди легко читаются, и Осаму только удивляется как другие могут не замечать откровенной лжи, каких-либо абсолютно очевидных вещей, которые он понимает лишь посмотрев в глаза человеку. Голубые глаза... Провелась аналогия с Чуей. Интересно, что же он сейчас делает? Чем занимается? О чём думает? Этого Дазаю никогда не узнать.

—Знаешь, мы с Миной планируем в скором времени отправиться в Америку. Когда некоторые дела тут улажу. – Осаму показалось, что губы Фицджеральда дрогнули. —Это поможет немного отвлечься. Смена обстановки, слышал, помогает.

—Минами? Возможно, видите ли, я не очень разбираюсь в подобных вещах. – Дазай пожал плечами, оставляя пустой стакан на укрытый тёмной скатертью стол.

—Заодно бизнесы там проверю, а то давно не бывал. – Фрэнсис продолжил свой диалог, будто бы рассказывая всё это самому себе, а не литератору. Его взгляд был пустым, направлен куда-то вперёд, но не фокусировался на конкретном объекте, будто ничего больше не интересовало.

—Зачем вы это мне сейчас рассказываете? – Дазай проследил за взглядом Фицджеральда, убедившись что там действительно нет ничего для привлечения хоть какого-то внимания. Вдалике виднелись редкие деревья, но вряд-ли этот человек увлекается осмотром окружающей среды.

Фрэнсис тяжело вздохнул, неожиданно положив руку на плечо Осаму. Бизнесмен выше него больше чем на голову, точно, хоть литератор никогда низким не был. —Наши отношения с твоим папой испортились после... – мужчина взглотнул и кивком указал на гроб за его спиной. Дазай только понимающе кивнул. —Мы остались исключительно бизнес партнёрами. Больше не пьём вместе, так сказать. Ну, ты понимаешь.

Осаму горько улыбнулся, правда непонятно можно ли назвать эту кривую полоску из губ улыбкой. —Это на него очень похоже.

Ванесса в проработанных планах его отца занимала роль идеальной невесты для сына, а когда её не стало, то и так любезничать с Фицджеральдом как раньше, нет надобности. Именно этот момент не вяжется с одной догадкой Дазая, но интуиция никогда не подводила.

—Он знает о нашей запланированной поездке. Не знаю поможет ли тебе эта информация, однако моё дело предупредить.

Осаму ещё раз благодарно кивнул и попрощавшись с Фрэнсисом, пошёл к машине. Перед тем как завести транспорт Дазай последний раз посмотрел на Фицджеральда сквозь окно. Он неподвижно стоял и смотрел на гроб, не моргая.

Погода, как на зло, хорошая, в сравнении с последними днями. Из-за редких тучь даже выглядывало солнце. Ничего не греющее, почти не светящееся солнце. Дазай вёл машину практически интуитивно, витая где-то в своих, лишь ему одному известных, мыслях. А их в каштановой головушке было не мало, уж поверьте. Вот только всё сводилось к одной, ничем не подкреплённой, догадке, которая отросшими когтями царапалась в закромах сознания, не давая покоя. Она вывозилась на чистой интуиции. Обычно Осаму доверял ей, но сейчас все инстинкты буквально кричали не лезть в это дело и чуть ли не впервые в жизни наплевательски отнестись к собственной интуиции.

Любимая Чихуахуа: Как прошло? Ты уже вернулся домой? 17:58

Осаму улыбнулся уголками губ, пока ладони сжали кожаный руль чуть крепче. Мимо него пронёсся какой-то мотоциклист, по тротуару шли люди: некоторые гуляли с собаками, редкие возвращались с работы домой, а кто-то просто гулял с друзьями или один. Дазай не смотрел на них. Его взгляд зацепился за экран телефона, где вспыло название контакта вместе с текстом сообщения. Помогает, греет душу, прогоняет плохие мысли. Сейчас было единственное желание – обнять Накахару, да так, чтобы он потом жаловался на крепкую хватку, но всё же обнял в ответ под тихое бурчание. Да, именно так бы его Чуя и сделал.

«...Ты не заслуживаешь этого...»

Сознание – очень коварная штука. Только ты обрадуешься какой-то новостью, оно испортит всё минутное впечатление. Не успеешь спокойно пожить, как уже попадёшь в его сети и ничего не сможешь с этим поделать. В итоге, оставшиеся полдня будешь пытаться распутать клубок самокопания в собственноличной голове. Не зря говорят: Единственное что мешает твоему счастью – это ты сам.

Дазай откинулся на спинку сиденья, тихо выдыхая. Он решил ответить немного позже, когда действительно приедет домой. Образы убитых горем родителей Ванессы и вдохновляющего Чуи сразу же стираются, а в голове остаётся только одна единственная мысль, которую литератор озвучил незаметно для себя.

—Видимо, прийдётся наведаться к моему папочке.

———————————————————

Так-с, прошлая главушка вам не очень зашла, поэтому давайте для этой постараемся. {Спасибо всем кто пишет положительные комментарии, вы добавляете мне мотивации для написания этого фф}

8 звёзд, 4 комментария, пожалуйста:>