11 глава. Игры заканчиваются.

—Моя мать.

Чуя поднял ошеломлённый взгляд на Дазая, чьё лицо не выражало какой-то определённой эмоции. Он выглядел как абсолютно посторонний человек, который не коем образом не относился к этой ситуации. Несмотря даже на то, что его пыталась, если не убить, то точно покалечить собственная мама. Накахара не понимал как Осаму может быть таким спокойным. Он сам свою матушку безмерно любил и уважал, получая то же самое в ответ. Физик не думал, что когда-нибудь столкнется с человеком из настолько неуравновешенной семьи. Причём, не просто встретиться, а ещё и влюбиться.

—Эти придурки... Если встречу твою мать, то прости уж, вряд-ли смогу подавить желание впервые в жизни ударить женщину. – Чуе не было стыдно за свои слова, нет. Дазай по натуре своей человек не обидчивый, а к людям из своей семьи был явно безразличен.

Комнату вновь заполнило молчание. Накахара уже успел подумать, что на этом разговор окончен и больше новой информации он сегодня не получит, однако литератор подал голос спустя несколько долгих минут.

—Нет, не волнуйся. Ты её не увидишь.

—Почему? Не хочешь знакомить меня со своими родителями? – фыркает Чуя, в жалких попытках  разрядить обстановку абсолютно неуместными шутками.

—Хах... Не в этом дело. Она мертва. – Дазай на мгновение вяло усмехнулся и зарылся в огненные волосы рядом, начиная массажировать кожу головы подушечками пальцев.

—И... И как давно? – Чуя заметно притих, теряя и без того редкие нотки самоуверенности в голосе.

—Три года назад, кажется? Скончалась прямо в психбольнице. Её забрали после того как она чуть не проткнула меня кухонным ножом. Отец сделал из этого просто поездку в санаторий из-за плохого здоровья. Только несколько людей в поместье, включая меня, знали правду.

—Ты расстроен? – Накахара взял руку Дазая со своей в замок и прижал их к груди, поглаживая большим пальцем тыльную сторону чужой ладони. Осаму на этот жест только улыбнулся.

—Не знаю. Я её никогда не винил. Понимаешь, она просто хотела спокойной жизни, но появился ребёнок, который только мешает. Мама была доброй женщиной, просто с ума начала сходить под конец. А кто бы остался в добром здравии на её месте?

Банко Араи, или же Банко Дазай – мать Осаму, забеременела в двадцать лет. Её выдали замуж по расчету, так как для семьи это было выгодно. Родители литератора в то время не планировали детей. Рано ещё, да и  лишний геморрой в виде ребенка совсем не кстати был.   В тот вечер они присутствовали на важном званном ужине, будучи чуть ли не самыми первенствующими личностями. Ну а как же, отец Осаму уже в то время был одним из самых успешных бизнесменов Японии. Поначалу всё шло просто наилучшим образом, но Банко стало плохо, ей вызвали врача. В итоге, чуть ли не весь высший свет узнал о пополнении в семьи Дазай, так что по-тихому сделать аборт не получилось. Именно с момента рождения Осаму Дазая всё пошло наперекосяк.   Собственный муж, который до этого был холодным, но зато немного лояльным, стал срывать свой гнев, стресс и раздражительность на Банко. Она искренне пыталась полюбить Осаму, относилась к нему довольно безразлично, однако всё же по-доброму. Потом нервы начали сдавать, так что маленький литератор стал для своих родителей грушей для битья, как в прямом, так и в переносном смысле. Дазаю было восемнадцать, когда собственная мать попыталась его убить.   Дазай никогда не винил свою маму, практически не плакал. Эта женщина могла бы стать действительно счастливой, но закончила таким образом. Осаму ещё не раз приходил к ней в психбольницу, правда не сказать что часто. Впервую их встречу после того случая Банко очень долго извинялась, слёзно клялась что не хотела. Дазай же просто мило улыбался, заверивая мать, что всё отлично. Он правда её не винил, не злился. Но перед тем как уйти обронил одну единственную фразу.

«...Я разочарован в тебе, мам. Могла бы вогнать нож немного глубже...»

—Не знаю что не так с твоей семейкой, да и всё равно мне. Я никогда не прощу тех кто с тобой такое сделал. – твёрдо ответил Чуя, выводя Дазая из своих мыслей. После этой фразы послышался сонный зевок, который рыжик скрыть не смог.

—Ложись спать уже, мой маленький защитник.

—Завались, сам ты маленький.

Накахара слабо ткнул пальцем свободной руки в грудь Осаму и уложившись поудобнее, начал проваливаться в сон.

Дазай ещё долго просто лежал на кровати, смотря в окно и до ужаса каллиграфично перебирая рыжие пряди волос уже давно спящего Чуи. Физик всегда быстро засыпал, в то время как у Осаму уже долгие годы была вечная бессонница. Как-то Накахара спросил, почему у литератора на полочке в ванной стоит тональные крема и консилер. Он просто пожал плечами, так ничего не ответив.

«...—Эми-чан, почему мои родители так меня ненавидят?...»

Этот вопрос крутился в каштановой головушке Дазая на протяжении недолгого времени. Ответ очевиден. Осаму всегда портит то, к чему прикладывает руку. Само его рождение уже было ошибкой. Рядом с Чуей, Дазай успел об этой истине позабыть. Хорошо, что он вновь взбудоражил воспоминания. Иначе литератор мог бы действительно поверить в свою полноценность.

Когда Чуя разлепил глаза и не увидел рядом литератора, то нахмурившись, повернулся к окну. До ушей долетал какой-то звук с кухни, а значит скорее всего хазяин квартиры именно там. Всё-таки собравшись с силами, Накахара поплёлся на выход из комнаты, решив проверить свою догадку. Не прогадал. Дазай стоял около плиты и готовил, кажется, омлет. Каштановые волосы были собраны в маленький хвостик, на теле  без бинтов красовалась лёгкая майка, в которой ему совершенно точно холодно. Осаму перевёл взгляд на сонного Чую и коротко зевнув – видимо он тоже недавно проснулся, что объясняет отсутствие бинтов – подошёл к нему с полуулыбкой.

—Утречка, Чибик. Как спалось?

—Мг, нормально. – Накахара обхватил руками талию литератора, уткнувшись лбом в его грудь. Ночью на это обратить должное внимание не получилось, к тому же тогда Чуя был на эмоциях, но Дазай, оказывается, очень худой. Он и до этого крепким не выглядел, но бинты хоть как-то ситуацию спасали, а сейчас это особенно выделяется. Осаму на грани нездоровой худобы. —Ты вообще ешь? Да у тебя одна кожа да кости.

—Ха-ха-ха, а ты хотел меня съесть, сладкий?

—Было в планах, но теперь передумал. – Чуя насмешливо фыркнул и с интересом подошёл к столешнице, на которой стоял омлет. —Я тебя откормлю, ясно?

—Да-да, хорошо ваше величество. Садись за стол уже. – Дазай улыбнулся, начиная перекладывать две порции еды на тарелки. Рука потянулась к кнопке электрического чайника, а рядом уже стояла баночка с кофе.

Накахара обратил внимание на еле видный след в зоне шеи Осаму и нахмурился. Эту тему он вчера не затронул. —Дазай, ты действительно пытался уйти из жизни?

Литератор закинул три чайные ложки сахара в чашку, начиная помешивать содержимое. Он индифферентно пожимал плечами, будто разговор его вообще не касался. —М, да, раза три-четыре, вроде бы. Уже не помню толком.

Чуя удивлённым не выглядел, уже давно догадывался. —А шрамы? Ну, на запястьях. Это ты тоже сам?

—Нет, тогда отец просто решил проверить насколько острый канцелярский нож вовремя одной из наших «бесед». Таких случаев было немало. Я выбирал более мирные способы, без лишней боли. Например, в первый раз это стали таблетки. У меня на удивление крепкий организм, так что умереть не получилось тогда, только на следующее утро обзавелся тошнотой, слабостью во всём теле. – Дазай загнул один палец и делал небольшие паузы, как бы вспоминая детали. —Дальше, я пытался утопиться, но меня вытащил Куникида. Так прошла наша первая встреча. – второй палец согнулся, а Осаму демонстративно указал на свою шею. —Ну и последний раз был...

Накахара молча опустил голову, пока Дазай начал расставлять посуду и чашки с кофе. Он сел рядом, уже думая что Чуя явно разочарован в нём. Поэтому Осаму так сильно не хотел ему ничего рассказывать. Кто вообще захочет встречаться с чёртовым неуровновешаным самоубийцей?

—Почему? – Чуя поднял голубые глаза на Дазая и взял его за руку. —Почему ты так рвёшься умереть? Неужели, у тебя совсем нет причин для жизни? – пальцы физика сжали ладонь Осаму чуть сильнее.

Дазай непринуждённо улыбнулся, склонив голову чуть на бок. —А ты считаешь, что в жизни есть хоть какой-то смысл?

***

—Дазай, такой открытый служебный роман я в своей школе не потерплю. Отношения – это прекрасно, ты молодой, красивый, но о вас уже гудят чуть ли не все ученики. Про педагогический состав вообще можно умолчать. – тонкие пальцы Мори Огая скрестились между собой, а карие глаза, которые больше напоминали фиолетовые, как всегда полностью тёмные и лишены "искры". Взгляд усталый, просвечиваются тёмные круги от бессонных ночей. Прямые, чёрные волосы длиной ниже подбородка, зачёсанные назад и завязанные в хвост. Лишь две пряди обрамляют его лицо по обе стороны вдоль скул. Осаму он всегда казался человеком рассудительным. Мори умеет направить нужных людей на их места, манипулирует ими же и делает всё на благо школы. Не сказать, что он очень нравился Дазаю, но уважение в любом случае заслуживал. 

—Босс, это не более чем слухи. У нас ничего нет в романтическом плане. – спокойно отвечает литератор, закинув ногу на ногу и бросая взгляд на фотографию в квадратной деревянной раме. На снимке красовалась милая девочка с блондинистыми волосами, на вид лет двенадцати.

Огай восседал на большом кожаном кресле, а за его спиной стояло несколько стилажей и шкафчиков, заполнены важными документами и книгами. Темные шторы не давали пробиться солнечному свету из окна, поэтому в комнате стоял полумрак. Рядом расположился диванчик такой же цветовой палитры как и шторы с мебелью в этом помещении. На нём как раз сидел Дазай.

—Правда? – тонкая бровь директора удивлённо выгнулась, а голос приобрёл наигранно-весёлые нотки. Мори выглядел как довольно простой, добродушный человек, так как именно эту роль отыгрывал. Осаму знал его настоящую сущность, каждый раз удивляясь как люди не могут заметить искусственную улыбку на губах Огая. —В таком случае, нужно будет разобраться с лишними разговорами. Слухи, естественно, есть всегда, но это уже достигло своего апогея.

—Конечно, Мори-сама. Я постараюсь всё уладить в кратчайшие сроки. – Дазай отразил натянутую улыбку босса и склонив голову в лёгком поклоне, направился к выходу из комнаты.

—Вот и славно.

Осаму закрыл за собой деревянную дверь, поворачивая голову в сторону. Он несколько не удивился, когда перед ним открылась блондинистая макушка.

—Ну и? Директор говорил с тобой об Ванессе? – задал вопрос Куникида, прижимая свой излюбленный зелёный блокнот к груди. Он слегка нахмурил брови, в ожидании ответа.

—Да, я сказал ему, что слухи о нашем с ней романе ложные.

—Он тебе поверил?

—Думаю да. Правда, теперь мне каким-то образом нужно будет их утихомирить, но ты же знаешь как это работает. Поговорят недельку-две и перестанут. – Дазай пожал плечами, расслабленно выдыхая и медленным шагом прогуливаясь по коридору на пару с математиком. —Не хмурься так, у тебя морщины на лбу появятся.

—Что, правда? – Доппо удивлённо посмотрев на друг, начал листать страницы блокнота.

—Ага, давай, давай, записывай. – Осаму согласно кивнул, делая настолько серьёзное лицо, на которое был вообще способен.

Ещё несколько минут они шли молча, пока Куникида навесу черкал ручкой с синей пастой по странице. —А он что об этом говорит?

Дазай коротко хихикнул.

—Чибик? Да бегает, злиться, ворчит и уталяет стресс кофеином. Ещё даёт мне подзатыльник, когда я начинаю говорить о ревности.

—Ну, это действительно похоже на Накахару-сана. Ты сейчас домой?

—Конечно, меня босс и так задержал. Я сегодня назначил свидание с шотландским виски Гленморанджи 18 Лет Экстримли Рар.

Доппо недовольно фыркнул, отвесив Дазаю лёгкий щелбан. —Пьёшь в таких количествах, куришь. Решил сдохнуть путём уничтожения собственного организма, придурок?

—Не говори глупостей. Как минимум, умирать таким образом слишком скучно. – Осаму усмехнулся и развёл руки в стороны, мол «я не при делах».

Куникида на это лишь раздражённо цыкнул. Он пробурчал несколько оскорблений в сторону давнего друга, в состав которых Дазай особо не вслушивался.

На улице совсем похолодело, незаметно приближался декабрь. Дожди перестали идти с таким упорством как раньше, но солнце толком не выглядывало, скрываясь за тучами. В данный момент его вовсе не было из-за достаточно позднего времени суток. Осаму тяжело вздохнул, с мыслями, что разговор с директором занял больше времени чем предполагалось. Особенно учитывая сколько времени он просто молча просидел на диване, ожидая когда Мори наконец допишет какой-то текст в документах. Слухи о его отношениях с Ванессой появились настолько внезапно, что в их происхождении Дазай не сомневался. Наверняка эта женщина сама их распустила. Пусть умом она никогда не блестала, но и глупой её назвать сложно. Такаши методов не выберает, цели достигает любыми способами, в частности из-за воспитание Фицджеральда. Отец Осаму тоже приложил к подобному ходу мыслей свою руку. Решила подпортить его школьную жизнь, заставив таким образом согласиться на встречу со своим папашей? Как подло для хрупкой девушки.

Из мыслей Дазая выводит телефоный звонок, так что ему приходится остановиться прямо у своего подъезда. На экране белыми буквами всплывает название контакта, после чего Осаму невольно кривит нос и горько улыбается. «Помяни чёрта, он и появится...» – проносится в голове, прежде чем палец нажимает на кнопку приёма звонка.

—Фрэнсис? Чем я обязан такой внезапной возможности услышать ваш голос?

—Дазай, ты сейчас где?

Голос Фицджеральда звучал как-то странно, не самоуверенно как обычно, а больше... разбито? Дазай невольно напрягся, откидывая саркастичный тон.

—Я практически у своей квартиры, а что?

—Ты можешь сейчас приехать ко мне?

Когда Фрэнсис называет адрес, то Осаму хмурится ещё больше. Он думал, что нужно будет подъехать к какому-нибудь ресторанчику, но это совершенно точно название улицы, где находится главная дорога или большой перекресток. Дазай особо не помнит.

—Это срочно? Мне сейчас немного неудобно.

—Ванесса... М-моя девочка... Она попала в аварию...