Глава 18

Наконец, мы добираемся до квартиры. Он заносит чемодан и спешно раздевается. Откуда только силы остались, точно от своих же собственных добавок. Меня же немного разморило в дороге, повесив шубу, сажусь на скамейку в прихожей и зависаю, даже сапоги не могу снять. Давид приседает и аккуратно делает это сам. Потом поднимает на руки и уносит в спальню:

— Устала?

— Угу, — кладу голову на его грудь. С ним можно не притворяться всегда сильной и независимой.

— Значит, секс отменяется? – вздыхает с досадой и опускает меня на кровать.

— Что? Я такого не говорила!

— Ты же устала, — отмечает с прискорбным выражением лица и одновременно с тем расстегивает мои джинсы. Медленно стягивает их и отбрасывает в сторону. Следом берется за кофту, которую снимает через голову.

— Чтобы раздвинуть ноги, мне хватит сил, — сажусь и злобно щурюсь, уперев руки в бока. Правда, недолго, потому что следом с восторгом наблюдаю за его экспресс стриптизом. При виде эрегированного члена рот наполняется слюной: — Да я вроде уже и взбодрилась, — облизываюсь в предвкушении.

Он обхватывает ствол и двигает рукой вперед-назад. Мне всегда доставляло особое удовольствие наблюдать, как в этот момент напрягаются косые мышцы пресса, обожаю его подкаченное тело. Словно завороженная, приближаюсь к нему.

— Дорогая, не торопись, — он сразу понимает, что я собираюсь делать. – Я хочу шестьдесят девять.

— А трахаться?

— Как обычно, в душе.

— Действительно, что ж это я, — не удается сдержать саркастическое замечание.

Не дожидаясь новых реплик, оставляю влажные поцелуи на его груди. Давид замирает и следит за тем, как я приближаюсь к своей цели.

— Кто-то плохо себя ведет, — он хватает за волосы и тянет вверх, но короткие пряди не задерживаются в его пальцах и рассыпаются. – Лика! Это ужасно! Сколько теперь ждать, пока они отрастут?

Смотрю, как он мило злится, и не могу сдержать улыбки:

— Где-то год, а если хочешь, чтобы было как раньше, то еще дольше. Не дуйся, сейчас я сделаю тебе приятно.

— Я хочу, чтобы приятно было обоим. А если еще раз ослушаешься, то реально накажу.

Давид утягивает меня на кровать и укладывает на себя. Рассматриваю его лицо и снова плавлюсь от осознания, что он точно мой, что он любит меня. Провожу подушечкой по горбинке на носу, очерчиваю полные губы.

— Ты передумала сосать мне? – жмурится от удовольствия, целуя пальцы.

— Нет, захотелось касаться тебя просто так.

Сажусь на него и расстегиваю бюстгальтер, отчего Давид присвистывает. Приходится подняться на ноги, чтобы избавиться от трусиков. Дабы подразнить, делаю это прям над ним.

— Я сейчас умру от эстетического оргазма.

— Не позволю.

Разворачиваюсь спиной и сажусь на его лицо. Как примерная девочка, свое удовольствие отодвигаю на задний план и усердно работаю ртом. Когда губы устают, дрочу рукой и вылизываю головку, кончиком языка следую за выпуклыми венами по всей длине. Лобок с короткими волосками тоже не остается без внимания. Член в руке дергается, напоминая о себе, и я снова беру его в рот. Усердно всасываю, создавая вакуум, пока пальцами ласкаю яички. Давид замирает и сочно кончает с протяжным стоном. Сглатываю всю сперму и любуюсь результатом, теперь можно расслабиться.

Через пару минут чувствую, как парень возобновляет оральные ласки. Чуть позже присоединяются пальцы, которые активно трахают меня. Впиваюсь ногтями в простынь от обилия ощущений. Давид слишком хорошо меня изучил, каждое прикосновение точно в цель. Я безумно скучала по нему все эти дни. Мне не хватает воздуха, будто рыбе выброшенной на берег. Бедра сводит от напряжения, я совсем рядом с долгожданной разрядкой. В последнюю секунду, когда уже кажется, что больше не выдержу, внутри взрывается фейерверк и наполняет меня теплом. Мышцы расслабляются и перестают держать тело навесу, поэтому падаю на ноги Давида.

— Это было вау, — с трудом прихожу в себя.

— Непослушная девочка, все равно сделала по-своему, — отвечает сварливо.

Радуюсь тому, что он не видит мое довольное лицо нашкодившего ребенка. Тут же прилетает смачный удар по ягодице.

— Ауч, больно!

— Если бы мне было не лень, то поставил бы на горох. Очень эффективно на тебя тогда подействовало наказание. Даже присмирела на несколько дней.

— Ты же любишь свою непослушную девочку? — ложусь к нему под бок и преданно смотрю в глаза.

— Это не значит, что теперь твои выкрутасы останутся безнаказанными.

— Так и не надо! Но горох явно перебор.

— Отлично, его и оставлю в приоритете.

— Давид!

Дальше не удается ничего возразить, потому что он переворачивает меня на живот, начиная второй раунд. В этот раз все по-взрослому с проникновением сзади, в его лучших традициях. Если бы оставались силы, то в душе тоже могло что-то произойти, но мы оба выдохлись. Поэтому после сразу отправились спать.

Утро начинается с теплых объятий Давида:

— Тебе завтра на работу?

— Нет. Я взяла неделю за свой счет на залатывание душевных ран, — до сих пор не до конца верится, что залатывать не придется.

— Ран вроде нет, — он усердно рассматривает меня под одеялом. — Но я тоже прогуляю несколько дней, пользуясь положением начальника, чтобы поддержать тебя в эту трудную минуту.

Шутливо отталкиваю его, потому что непослушные руки полезли уже ощупывать мое тело на предмет несуществующих травм.

— Посуди сама, моей любимой девушке плохо, а я как последний бесчувственный болван, оставлю ее одну в этот момент? – Давид совсем не обращает внимания на протесты, продолжая лапать меня. — Конечно, нет! Буду рядом. Кстати, переедешь ко мне? – последняя фраза звучит совсем неожиданно.

— Нет, — выпаливаю поспешно.

— Почему? – Давид не выглядит расстроенным отказом, скорее с любопытством ждет объяснений. За это он и нравится мне. Любой другой на его месте уже начал бы возмущаться и наезжать.

— Хочу ещё повстречаться, мне так нравится это состояние, свидания.

— Женщины! Вас не понять.... И так вам плохо, и по-другому, — закатывает глаза.

— Мне хорошо, — поспешно опровергаю его выводы. — Только страшно, что «мы» быстро закончится.

— Нет. Лика, не всегда должна происходить драма вселенского масштаба, после которой пара заслуживает свое «долго и счастливо». Я стараюсь не рефлексировать, а действовать. Если бы не любил тебя, то не побежал сломя голову возвращать, — Давид садится, а я невольно засматриваюсь на его оголенную подтянутую грудь. — Мелких проблем нам с тобой хватит и в быту, и после рождения детей. Не переживай, получишь ты ещё свою драму в круговороте пеленок и бессонных ночей.

— Ну спасибо, успокоил. Я няню найму, или маму попрошу приехать для помощи, — невольно включается мое сопротивление в неподходящих ситуациях.

— Я реалист. Да в жизни будут случаться трудности, но мы же взрослые люди, — делает упор на последние слова, — будем разговаривать словами через рот и решать проблемы вместе, а не сбегать. Договорились?

— Хорошо, — тоже сажусь и прижимаюсь к Давиду. Я верю ему, поэтому расслабляюсь. Уже не хочется ничего говорить, просто обнимать его вот так.

— Если очень хочешь, уезжай к родителям в тоске и печали, я снова за тобой поеду. Я тебя найду и заберу откуда угодно.

— Да ну тебя, — смеюсь.

По итогу воскресенье проходит под эгидой лени, что для меня не свойственно. Много валяемся, болтаем, заказываем еду, дурачимся. Мне и раньше было комфортно проводить так время с Давидом, но сейчас, когда в голове не крутится постоянная мысль о скором расставании, ничего не давит морально, гораздо лучше и приятнее.

Давид сдерживает свое обещание и действительно несколько дней не ходит на работу. За это время он балует меня своими кулинарными шедеврами. Оказывается, когда он не занят, то прекрасно и вкусно готовит разнообразные полезные блюда. Также рассказывает о том, кто такие Влад и Кристина, пытаясь развеять мои опасения. Не знаю, пока не познакомлюсь с ними лично, не смогу определиться с отношением к ним. Также мы ездили к дяде, чтобы еще раз успокоить его и Давид очень извинялся за свое поведение, пытаясь откупиться дорогущим виски. Он так и не рассказал мне полную версию гадостей, которых наговорил. Но зная характер этого вспыльчивого парня, могу представить. Он снова клялся не обижать меня, не причинять боль, беречь, баловать и любить. С болью, конечно, погорячился... Специально тем же вечером вела себя как непослушный ребенок, делая все наперекор, получив в итоге заслуженное наказание. Давид не без гордости похвастался новым стеком, который и опробовал на моих ягодицах.

После возвращения к работе, дни и вовсе летят как сумасшедшие. Под конец года необходимо закончить несколько финансовых проектов, подобрать всем подарки и собраться к родителям. Самым страшным виделось сообщить, что везу своего молодого человека. Мама восприняла новость чуть ли не с восторгом, папа более сдержанно. Посмотрим, как будет при личной встрече.

Давид

Лика обещала показать мне настоящую зиму, она это сделала. Когда самолет приземляется в аэропорту города Ижевск, и мы шагаем на улицу, сразу ощущаю легкий морозец на щеках. В зоне выхода нас встречает ее отец, и моя роковая женщина за секунду превращается в любимую доченьку. Пока забираем багаж, чувствуется некоторая неловкость. Честно говоря, у меня нет опыта общения с родителями своих пассий, как-то не доводилось прежде добираться до такого уровня серьезности в отношениях, поэтому я помалкиваю.

В машине по дороге домой Лика рассказывает последние новости о своей работе, потом о моей. Я смотрю в окно на белоснежные сугробы, тепло одетых людей, которые спешат по своим делам, незнакомые улицы с невысокими домами и ощущаю умиротворение.

— Добрый вечер! – на пороге встречает Нина Валентиновна. Милая, энергичная женщина суетится вокруг нас и заметно нервничает. — Вы уж извините, мы люди простые, на столе обычные блюда.

— Мама, да у тебя лучшая еда на свете! Прекращай. – Лика обнимает ее и уводит. – Я скучала по вам.

— Давид, пойдем в спальню Лики, оставишь чемодан. Ниночка очень волнуется, не каждый день дочь с кем-то знакомит. А после той свадьбы, — он кривится с отвращением и запоздало понимает свою оплошность, мгновенно бледнея: – Надеюсь, я не сболтнул лишнего? — с опаской озирается, надеясь не попасться.

— Сергей Петрович, я знаю об этом, не переживайте, — поспешно успокаиваю его. Оба родителя подкупают своей простотой и добротой, поэтому не хочется их расстраивать, доставляя лишнее беспокойство. Хотя я до сих пор не привык до конца, что моя Лика разведенка. С другой стороны, меня даже дети не остановили бы.

Комната у Лики интересная, больше похожа на мальчишескую: цвета нейтральные, никаких женских безделушек, бантиков, рюшей. Внимание привлекает кровать с кованой решеткой. Если б знал, захватил наручники.

После небольшой экскурсии по квартире, присоединяемся к женской половине за столом.

— Давид, не стесняйтесь, накладывайте горячее, — Нина Валентиновна снова подскакивает.

— Мама, успокойся, — Лика возвращает ее на место, посылая извиняющийся взгляд. А мне наоборот нравится эта домашняя атмосфера любящей семьи, где нет места фальши.

— Нина Валентиновна, все в порядке, не беспокойтесь. Я обычный парень из провинции. И можно на «ты», — включаю доброжелательность на максимум. Это тяжеловато, когда стараешься искренне. С бизнес-партнерами все иначе: лесть с легкостью льется будто песня.

— Давайте по рюмашке за знакомство? – Сергей Петрович достает бутылочку коньяка, пытаясь разрядить обстановку. У него точно такие же серые глаза как у дочери, только в окружении множества морщинок. Лика рассказывала о том, как тяжело им приходилось работать на скорой, сколько они повидали.

— Давайте, — чувствую, одной стопкой дело не ограничится. Не забыть бы перед сном выпить витамин С и сорбент.

Спустя час и ту самую бутылку посиделки приобретают высший уровень доверия и близости. Сергей Петрович сокрушается, что будут редко видеть внуков и нас. Они просто не знают, что Лика планирует со временем забрать их в Питер. Нина Валентиновна вроде расслабилась, но периодически норовит подложить мне в тарелку добавки чего-нибудь вкусненького. У нее тут и собственные грибочки маринованные, разные соленья, запеченная индейка, печеночный торт и салатики. Последнее с майонезом, вредное конечно, но безумно вкусное.

— Давид ты уж присматривай за Ликой. Она бывает наивной, веря не тем людям. А в больших городах это гораздо опаснее. Первые месяцы Нина слезно просила дочку вернуться, но та категорически отказывалась. Она у нас упрямая, — откровенничает захмелевший Сергей Петрович.

— Еще как, — я успел почувствовать это на своей шкуре с лихвой, но об этом лучше помалкивать.

— Так, кажется, нам пора закругляться! – Лика с опаской переводит взгляд с меня на отца.

— Действительно, — поднимается и начинает собирать посуду ее мама. – Сереж, иди в спальню.

— Мам, оставь, я помогу. Давид, подожди меня тоже в комнате, пожалуйста.

Чтобы не сболтнуть лишнего, следую ее просьбе и удаляюсь. Алкоголь полным ходом отравляет организм, и мне становится тяжело контролировать свое тело. Поэтому быстро умываюсь и заваливаюсь. Глаза норовят закрыться, мозг отключиться, но я пока успешно борюсь со сном.

Спустя время, появляется Лика с двумя стаканами. Я забыл, а она нет.

— Пей, — садится рядом и произносит с теплотой.

— Спасибо. Я не облажался? – поднимаюсь и беру первый напиток. – Скажи, честно, тебе было стыдно за меня?

— Давид, ты иногда меня просто поражаешь! Откуда такие мысли? Мне кажется, ты всегда ведешь себя безупречно, — немного подумав, добавляет: — Ну кроме того раза у дяди, — снова напоминает о моем фиаско.

— Лика, у тебя... – пытаюсь придумать, как бы перевести тему. — Своеобразный интерьер и кровать, — указываю на прутья.

— Угу, я буду не против, если у твоей тоже появится похожее изголовье. Сможешь привязывать меня. Хотя зачем ждать? Можем опробовать и на этой, — хитро подмигивает и тянется к своей сумке. Словно фокусник, вынимает из нее шелковую ленту и улыбается.

— Милая, совсем рядом комната твоих родителей. Давай будем вести себя аккуратнее. Тем более, после такого количества алкоголя, у меня голова гудит. И вряд ли мы будем бесшумными, — утягиваю девушку в подушки. – Давай баиньки?

— Пойдем завтра гулять?

— Конечно, я в полном твоем распоряжении, только сначала протрезвею.

Лика тихонько хихикает и накрывает нас одеялом.

— А мне нравится, ты какой-то плюшевый стал.

— Так меня еще никто не называл, — стараюсь лишний раз не шевелиться, иначе ощущение, будто в голове перекатывается шар для боулинга. – Или унижал. — Даже возмутиться не могу по-человечески, кошмар.

— Привыкай, Плюша, — она ехидно закусывает губу.

— Судя по выражению лица, ты задумала пакость, стервочка.

— Это еще не точно. Спокойной ночи, любимый, — целует в кончик носа.

— Ты еще ни разу так мне не говорила, приятно.

— Просто «сэр» или «Давид Вениаминович» были больше к месту в наших встречах, «Господин» мне самой не нравится, а тебе? Или лучше «дом»? — хитрая лисичка царапает острыми ноготками мою щетину.

— Лика, умоляю, не начинай. Ты не представляешь, каким ужасом было изучение всего этого материала: какие-то роли, практики, подчинение, наказание, бр-р-р. И ты еще ничего толком не объясняешь.

— Я не заметила твоих трудностей, ты быстро освоился в роли верхнего. Или так свербело ниже пояса?

— Не без этого, но потом секс перестал быть главной целью, — признаюсь честно. Мозг отключается, и я периодически теряю нить разговора. – Лик, я засыпаю.

— Спокойной ночи.

— Спокойной...

До нового года остается два дня. Первый решаем посвятить прогулке по городу. Музеев решительно не хотелось, да и не работают они. Поэтому мы бродим по улицам, щедро украшенным разноцветными гирляндами. Начинаем от Центральной площади, дальше вдоль улицы Карла Маркса медленно двигаемся к Михаило-Архангельскому собору. Некоторое время любуемся ансамблем построек. Потом забегаем в торговый центр, чтобы докупить финальные штрихи к подаркам ее родителей. В каждом отделе тьма людей, которые пытаются заскочить в последний вагон и закончить все дела до боя курантов. Вернувшись к отправной точке, Лика заставляет меня лепить снеговика. Весь процесс сопровождается ее через чур дельными советами, комментариями и фотографиями. По завершению, не выдержав насмешек, заваливаю ее в ближайший сугроб:

— Сейчас закапаю и оставлю здесь, — шутливо хмурюсь.

— Ты готов бросить свою любимую девушку мерзнуть?

— А ты теперь всегда будешь этим манипулировать?

— Конечно! – задорно смеется, поправляя съехавшую набок шапку. – Такая благодатная почва, чтобы испытывать твое терпение.

— Чувствую, меня ждет веселенькая семейная жизнь, — поднимаю Лику и отряхиваю, не упустив из виду пятую точку.

— Ты не рад? – ее игривое настроение мгновенно меняется на беспокойство.

— Глупышка, естественно рад! Я даже не мечтал о такой прекрасной девушке. Думал остаться холостяком со списком проституток для досуга в бумажном блокноте. Эдак в пятьдесят лет я бы поправил очки на переносице, открыл блокнот и перелистывал страницы пальцами, предварительно облизав их. Нашел бы блондинку со стальным взглядом и вызвал на ночь.

Девушка закатывает глаза и тут же говорит серьезно:

— Давид, если когда-нибудь тебе станет плохо со мной, скажешь? — затаив дыхание, она ждет ответа.

— Хорошо, и мы постараемся с этим разобраться вместе, — слова кажутся чем-то само собой разумеющимся и не вызывают отторжения. — Но и ты пообещай того же.

— Обещаю, — закусывает нижнюю губу в излюбленной манере и обнимает.

Это сокровище мне предстоит беречь до конца жизни.