Глава 4

Рейвен

—Что блять? Напарник? Второй пилот?—я смотрю в полном ступоре на Алекса. Мой начальник, только что объявил что мой прошлый напарник уволился и ему нашли замену. Тем более это типа была моя вина потому что он не мог выдержать всех мой негативных комментариев в его сторону. У парня не было даже мужество мне возразить, что очень правильно потому что он ужасно водит. И мне опять придется знакомится с новым напарником.

—Не злись, Рей. Он тебе понравится. Вы во многом похоже. Он скоро должен придти. А мне пора. Прошу, не ссорьтесь.

Алекс выходит из гаража, оставляя меня наедине с запахом машинного масла и собственным раздражением. Я скрещиваю руки на груди, прислонившись к верстаку. Новый напарник. Опять. Третий за полгода.

Может, проблема во мне? — мелькает мысль, которую я тут же отметаю. Нет. Проблема в том, что мне постоянно подсовывают идиотов, которые не могут отличить апекс от траектории.

Массивные ворота гаража открываются с металлическим скрежетом, впуская полосу яркого дневного света. В проёме появляется силуэт — высокий, широкоплечий, с небрежно растрёпанными тёмными волосами. Он идёт с той особенной самоуверенностью, которая мне сразу не нравится. Слишком расслабленный. Слишком довольный собой.

Когда он приближается, я различаю черты лица: острые скулы, тёмные глаза с прищуром, лёгкая щетина, которая выглядит нарочито небрежно. На нём дорогая кожаная куртка, явно не с распродажи, джинсы от какого-то модного бренда и кроссовки, которые стоят как крыло от болида. Часы — швейцарские, если я не ошибаюсь.

Он останавливается в нескольких шагах от меня, окидывает взглядом гараж — наши машины, инструменты, меня — и на его губах появляется усмешка. Не дружелюбная. Оценивающая. Снисходительная.

—Ты, должно быть, Рейвен, — говорит он, и даже не протягивает руку для рукопожатия. Просто стоит, заложив руки в карманы, словно ожидает, что я должна быть впечатлена его присутствием. — Джексон Коста.

Я выпрямляюсь, не отрывая от него взгляда.

—Коста, — повторяю я нейтрально. — Слышала о тебе.

—Приятно слышать, — он ухмыляется шире, явно принимая это за комплимент. — Хотя, честно говоря, не ожидал, что мне подберут... — он делает паузу, его взгляд скользит по мне с головы до ног, — ...напарницу.

Я чувствую, как внутри что-то сжимается. Вот оно. Началось.

—И что в этом не так? — Мой голос становится холоднее на несколько градусов.

Джексон пожимает плечами, всё ещё с той же наглой улыбкой.

—Да ничего особенного. Просто... знаешь, Формула 1 — это довольно специфическая среда. Физически требовательная. Технически сложная. — Он делает ещё один шаг, оценивающе глядя на меня. — Не каждый справляется с такими перегрузками. Особенно... ну, ты понимаешь.

—Нет, не понимаю, — я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как раздражение перерастает в злость. — Объясни мне, Блек Джек. Что особенно?

Он поднимает руки в примирительном жесте, но улыбка не исчезает.

—Эй, без обид. Я просто говорю, как есть. Статистика — вещь упрямая. В этом спорте доминируют мужчины не просто так. Это вопрос биологии, физики, реакции. — Он наклоняет голову, словно объясняет что-то очевидное ребёнку. — Ничего личного, просто факты.

—Факты? — Я делаю шаг вперёд, и он, кажется, удивлён тем, что я не отступаю. — Хочешь факты? Вот факт: я участвую в гонках уже шесть лет. Выиграла восемь турниров. Показала лучшее время на Монце в прошлом сезоне. А ты? Ты тот самый парень, которого выкинули из большого спорта и который теперь пытается найти себя здесь.

Улыбка на его лице слегка блекнет, но он быстро восстанавливает контроль.

—Прошлое — это прошлое, — говорит он, и в его голосе появляются стальные нотки. — Я здесь, чтобы доказать, что всё ещё могу. А ты? Восемь побед за шесть лет? Впечатляюще... для любительского уровня.

—Любительского?! — Я почти задыхаюсь от возмущения. — Ты только что назвал Формулу 1 любительским уровнем?

—Я назвал твои достижения скромными, — поправляет он, и эта снисходительность в его тоне выводит меня из себя. — Слушай, я не хочу конфликта. Просто реалистично смотрю на вещи. Может, тебе стоит признать, что есть вещи, в которых мужчины объективно лучше? Это не сексизм, это природа.

—Природа? — Я смеюсь, но смех получается злым. — Знаешь, что говорит природа? Что самоуверенные мудаки вроде тебя обычно вылетают на первом же повороте, потому что думают, что их яйца делают их непобедимыми.

Джексон тянет меня за рукав курткиу. Он делает шаг вперёд, нависая надо мной. Он выше, шире в плечах, и явно пытается использовать это, чтобы запугать.

—Я тебе что, собака, что ты меня тянешь?—вырываюсь, хватая его за руку.

—А ну, погавкай,— ухмыляется он.

—Только кусатся могу. Надеюсь, прививку от бешенства сделал?— я резко вонзаю зубы в его руку.

—Дура!— он дергает руку назад, зло бурчит что-то под нос.

—Имбецил!— парирую я.

—Осторожнее, милая, — говорит он тихо, но угрожающе. — Мы будем работать вместе, нравится тебе это или нет. Так что лучше бы ты научилась уважать напарника.

—Уважение надо заслужить, — отрезаю я, не отступая ни на сантиметр, хотя моё сердце колотится как бешеное. — А ты пока показал только то, что ты высокомерный придурок, который считает, что мир крутится вокруг его члена.

Его глаза темнеют. Челюсть сжимается так сильно, что я вижу, как дёргается желвак.

—Ты действительно хочешь начать вот так? — спрашивает он опасно тихо. — В первый же день?

—Это ты начал, — парирую я. — С твоих намёков на то, что я здесь не на своём месте. Так что да, милый, похоже, мы начинаем именно вот так.

Несколько секунд мы стоим, сверля друг друга взглядами. Напряжение между нами настолько плотное, что воздух кажется электрическим.

Наконец он отступает, качая головой с недоверчивой усмешкой.

—Алекс предупреждал, что ты сложная, — говорит он. — Но не говорил, что ты ещё и истеричка.

—А тебя предупреждали, что ты законченный сексист? — бросаю я ему в спину. — Или это для всех и так очевидно?

Он останавливается у двери, не оборачиваясь.

—Увидимся на треке, Рейвен, — говорит он холодно. — Постарайся не плакать, когда я обгоню тебя на первом же круге.

—А ты постарайся не свалить вину на тормоза, когда окажешься в отбойнике! — кричу я, когда дверь захлопывается за ним.

Я стою посреди гаража, дрожа от ярости, сжав кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.

Это будет ад. Чистый, абсолютный ад.

***

Следующий день начинается с того, что я просыпаюсь в пять утра, хотя тренировка назначена на девять. Не могу спать. Всю ночь прокручиваю в голове вчерашний разговор, каждое его слово, каждую снисходительную усмешку. "Не каждый справляется с такими перегрузками. Особенно... ну, ты понимаешь."

Понимаю. Ещё как понимаю.

Я провожу час в домашнем спортзале, отрабатывая удары по груше, представляя его самодовольное лицо. Потом душ, лёгкий завтрак — овсянка, протеин, банан. Никакого кофе. Мне не нужен дополнительный адреналин. Его и так хватает.

Когда я приезжаю на трек в половине восьмого, солнце только начинает подниматься над горизонтом, окрашивая асфальт в золотисто-оранжевые тона. Трасса пустая, если не считать нескольких механиков, которые уже возятся с оборудованием. Я люблю это время — тишину перед бурей, запах резины и топлива, предвкушение скорости.

Мой болид уже стоит в боксах. Красно-чёрный, обтекаемый, как хищник перед прыжком. Я провожу рукой по капоту, проверяю давление в шинах, осматриваю переднее антикрыло. Всё идеально. Механики знают, что я не прощаю небрежности.

—Рано пташка, — раздаётся знакомый голос за спиной.

Я не оборачиваюсь. Узнаю его по интонации — той же наглой, ленивой, будто ему всё даётся слишком легко.

—Подготовка, — коротко отвечаю я, продолжая осмотр. — Ты бы тоже мог попробовать. Вместо того чтобы слоняться без дела.

Джексон обходит меня, становясь в поле зрения. На нём гоночный комбинезон — тёмно-синий с серебристыми полосами, расстёгнутый до пояса, открывающий чёрную футболку, облегающую торс. Волосы всё так же растрёпаны, но глаза... глаза внимательные. Изучающие.

—Я уже подготовился, — говорит он, кивая в сторону своего болида. Серебристый с синими акцентами, стоит рядом с моим. — Проверил всё дважды. В отличие от некоторых, мне не нужно три часа, чтобы понять, что машина в порядке.

Я выпрямляюсь, поворачиваясь к нему.

—Три часа? Я здесь полчаса. И за это время успела больше, чем ты за всю свою карьеру.

Он фыркает.

—Большие слова для того, кто ещё ничего не доказал.

—А ты доказал? — парирую я. — Насколько я помню, твоя последняя гонка закончилась не очень удачно. Или ты предпочитаешь об этом не вспоминать?

Что-то мелькает в его глазах — боль, злость, может быть, стыд. Но он быстро прячет это за маской безразличия.

—Мы не для того здесь, чтобы обсуждать прошлое, — говорит он холодно. — Мы здесь, чтобы гонять. Так что заткнись и покажи, на что способна. Если, конечно, способна.

—Че ты сказал, демо-версия человека? Над тобой даже смеяться не хочется. Природа все сделала.

—Наглая ложь, малышка Митчелл. Я знаю, что ты меня разглядываешь когда я не смотрю. Признай.— ухмыляется он.

—Наглый придурок.

***

Алекс появляется в половине девятого с планшетом и термосом кофе. Он выглядит встревоженным, переводя взгляд с меня на Джексона и обратно. Мы стоим по разные стороны боксов, демонстративно игнорируя друг друга.

—Так, дети, — начинает он примирительно. — Сегодня просто разминка. Десять кругов, привыкаете к трассе, к машинам, друг к другу. Никаких гонок, никакого соревнования. Просто почувствуйте темп.

—Конечно, — соглашается Джексон, но по его тону я понимаю, что он врёт. Он не собирается просто «почувствовать темп». Он собирается доказывать.

И я тоже.

Я надеваю комбинезон, застёгиваю молнию до подбородка, натягиваю балаклаву. Шлем ложится идеально, как вторая кожа. Перчатки. Проверяю застёжки, крепления. Всё должно быть безупречно.

Сажусь в кокпит. Тесно, как всегда. Руль в руках — продолжение моего тела. Приборная панель светится зелёными индикаторами. Двигатель запускается с рёвом, который отдаётся в грудной клетке. Вибрации проходят через сиденье, через педали, через руль. Я улыбаюсь под шлемом.

Это моё место. Здесь я дома.

Выезжаю на трек. Джексон уже там, его болид стоит на стартовой позиции. Он смотрит в мою сторону — не вижу его лица за визором, но чувствую взгляд.

Встаю рядом. Двигатели ревут в унисон.

—Помните, — голос Алекса раздаётся в наушниках, — это не гонка. Просто разминка.

—Понял, — отвечает Джексон.

—Да, босс, — говорю я.

Оба врём.

Зелёный свет.

Я срываюсь с места так резко, что перегрузка вжимает меня в сиденье. Шины визжат, хватаясь за асфальт. Джексон стартует одновременно со мной — реакция у него отличная, признаю неохотно. Мы летим бок о бок к первому повороту.

Это шпилька. Крутая. Тот, кто войдёт первым, займёт внутреннюю траекторию, получит преимущество.

Джексон пытается протиснуться внутри, но я не даю. Прижимаю его к внешней стороне, заставляя тормозить раньше. Вхожу в поворот, чувствуя, как задняя часть начинает скользить — контролируемо, точно. Выхожу первой.

—Рейвен, сбавь темп! — командует Алекс.

Игнорирую.

Джексон на моём хвосте. Я вижу его в зеркалах — серебристая стрела, идущая вплотную. Он хорош. Очень хорош. Его траектория идеальна, торможение точное. Профессионал.

Но я лучше.

Второй поворот — быстрый правый. Я беру его на максимальной скорости, почти не тормозя, балансируя на грани сцепления. Джексон следует за мной, но отстаёт на полкорпуса. Недостаточно, чтобы обогнать.

Третий поворот — S-образная связка. Сложная. Здесь можно выиграть или потерять всё. Я вхожу агрессивно, перекладываю машину из стороны в сторону, используя каждый сантиметр трассы. Двигатель ревёт, резина визжит. Перегрузки бросают меня то влево, то вправо.

Джексон пытается пройти снаружи на втором апексе. Рискованный манёвр. Я не даю места, прижимаю его к бордюру. Он вынужден сбросить скорость, чтобы не вылететь.

—Рейвен, это опасно! — голос Алекса звучит встревоженно. — Отпусти его!

—Всё под контролем, — выдыхаю я.

Прямая. Полный газ. Стрелка спидометра ползёт вверх — 250, 280, 300 километров в час. Ветер ревёт вокруг кокпита. Мир превращается в размытые линии.

Джексон догоняет на прямой. У него, кажется, двигатель мощнее — или он просто не боится раскрутить до предела. Мы летим параллельно. Я чувствую его присутствие рядом, почти физически. Как давление перед грозой.

Четвёртый поворот приближается. Тяжёлое торможение. Кто зажмёт позже, тот выиграет.

Я жду. Жду. Ещё секунду.

Тормоз. Педаль в пол. Перегрузка швыряет меня вперёд, ремни врезаются в плечи. АБС дробит, шины воют. Джексон рядом. Мы входим в поворот одновременно, настолько близко, что между нашими машинами сантиметры.

Я беру внутреннюю траекторию. Он снаружи.

На выходе из поворота наши зеркала практически соприкасаются. Опасно. Безумно опасно. Малейшая ошибка — и мы оба вылетаем.

Но я не ошибаюсь.

Даю газ раньше него, выстреливаю вперёд. Он остаётся позади.

—ДА! — кричу я, хотя никто не слышит через рёв двигателя.

Пятый поворот. Шестой. Седьмой. Я чувствую машину каждой клеточкой тела. Она отзывается на малейшее движение руля, на каждое прикосновение к педалям. Мы единое целое.

Джексон не отстаёт. Он давит, атакует на каждом повороте, ищет слабое место. Но я не даю. Закрываю все линии, защищаю позицию. Это шахматы на скорости 300 км/ч.

Круг закончен.

—Рейвен, Джексон, в боксы! НЕМЕДЛЕННО! — Алекс уже не просит, он приказывает.

—Ещё один круг, — говорю я.

—Ни хрена, — отвечает Джексон. — Ещё три.

—В боксы! — рычит Алекс. — Или я закрываю тренировку!

Неохотно сбрасываю скорость. Джексон делает то же самое. Мы заезжаем в боксы, паркуемся рядом.

Глушу двигатель. Тишина оглушительная после рёва. Я снимаю шлем, волосы прилипли ко лбу от пота. Сердце колотится, адреналин бурлит в крови. Я чувствую себя живой. По-настоящему живой.

Джексон вылезает из своей машины одновременно со мной. Его лицо красное, волосы мокрые, на скуле капля пота медленно скатывается к подбородку. Он дышит тяжело. Но глаза... в глазах горит огонь.

Мы стоим, глядя друг на друга через капоты наших болидов.

—Это было... — начинает он.

—Я была быстрее, — перебиваю я.

Он качает головой, но на губах появляется усмешка. Не снисходительная, как вчера. Другая. Уважительная? Или просто признание вызова?

—Ты была агрессивной, — поправляет он. — Это не то же самое, что быть быстрой.

—Говорит парень, которого я обошла на первом же повороте.

—Ты прижала меня на первом повороте, — уточняет он, подходя ближе. — Почти вытолкнула с трассы. Это не честная игра.

Я смеюсь.

—Честная игра? В гонках? Ты серьёзно? — Подхожу к нему, задрав подбородок. — Это не шахматный клуб, Коста. Если ты ищешь джентльменов, тебе не сюда.

—Я ищу профессионалов, — огрызается он. — А не самоубийц, которые готовы разбить обе машины, лишь бы доказать какую-то херню.

—Я ничего не доказываю! — взрываюсь я. — Я просто гоняю! И если ты не можешь угнаться, это твои проблемы!

—ХВАТИТ! — голос Алекса разрезает воздух.

Мы оба оборачиваемся. Он стоит между нами, красный от злости.

—Что это, чёрт возьми, было?! — орёт он, и это странно, потому что Алекс почти никогда не повышает голос. — Я сказал разминку! РАЗМИНКУ! А вы устроили гонку на выживание!

—Он начал, — бурчу я.

—ОНА начала, — одновременно говорит Джексон.

Алекс смотрит на нас, как на непослушных детей.

—Мне плевать, кто начал. Вы оба могли разбиться! Вы понимаете это? Одна ошибка, один просчёт — и я вызываю скорую! — Он делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Слушайте. Я понимаю, что между вами... напряжение. Но это должно оставаться за пределами трека. На треке вы команда. Команда! А команда не пытается убить друг друга!

Я скрещиваю руки на груди, отводя взгляд.

—Извини, — бормочу я неохотно.

—Я тоже, — добавляет Джексон, но по его тону ясно, что он не извиняется вообще.

Алекс массирует переносицу.

—Ладно. Перерыв. Тридцать минут. Остыньте. Попейте воды. Подумайте о своих действиях. А потом возвращаемся и делаем всё ПРАВИЛЬНО. Медленно. Контролируемо. Как взрослые люди. — Он смотрит на меня, потом на Джексона. — Договорились?

—Да, — отвечаю я.

—Конечно, — кивает Джексон.

Алекс уходит, бормоча что-то про сумасшедших пилотов и седые волосы.

Мы остаёмся вдвоём. Тишина тяжёлая, наполненная невысказанным.

Наконец Джексон усмехается, качая головой.

—Знаешь что? — говорит он. — Ты чокнутая.

—И что? — парирую я.

—И это... — он делает паузу, его взгляд становится серьёзным, — ...это было чертовски хорошо.

Я моргаю, не ожидая услышать это.

—Что?

—Твоя техника. Агрессивная, рискованная, но точная. — Он облизывает губы, и я вижу, как в его глазах всё ещё горит азарт. — Ты действительно умеешь водить. Я не ожидал.

Что-то внутри меня сжимается и одновременно расправляется. Это похоже на признание. Но я не могу показать, что мне важно его мнение.

—А ты думал, я просто красиво выгляжу в комбинезоне? — фыркаю я.

Он ухмыляется.

—Ну, это тоже правда. В качестве извинений пойдешь со мной на вечеринку сегодня. Команда устраивает, в честь моего прихода. Прости что был придурком.

—Что значит "был"? Ты им и остался.

—Так пойдешь?

—Хорошо, раз ты так умоляешь.

—Надень, что нибудь сексуальное.— говорит он, ухмыляясь и открыта разглядывая меня.

Я чувствую, как краснею, и быстро отворачиваюсь.

—Иди к чёрту, Коста.

—Уже иду, — смеётся он. — Но сначала попью воды. А потом посмотрим, сможешь ли ты повторить этот трюк.

Он уходит к своим механикам, оставляя меня стоять одну посреди боксов.

Я смотрю на свой болид, на следы резины на асфальте, на трассу, которая манит под утренним солнцем.

Он думал, что я не справлюсь. Они все так думали.

Но я доказала обратное.

И это только начало.