Глава 9

— Где мама и папа? — голос Гибкой Лианы дрожал, как лист в ветреную ночь. Она стояла среди незнакомых котов, окружённая тяжестью полумрака и взглядов. Но именно это она должна была узнать. Ответ. Частичку себя.

— Я... я видела его, — она продолжила, вспоминая видение. — Папа был высоким, сильным. Его шерсть тёмно-рыжая с белыми пятнами, глаза добрые. Он стоял рядом, улыбался и говорил мне... что я справлюсь.

Главный кот, тот, чьи глаза были зелёными, как пронзённая солнцем листва, замер. На мгновение в его взгляде мелькнула тень, но почти сразу он сменил выражение на спокойное, почти сочувственное.

— Он вернётся, — сказал он мягко, но голос его звенел натянутостью. — У него важное задание. Очень важное. Для нас всех.

Гибкая Лиана насторожилась. Что-то в его тоне прозвучало не так. Слишком гладко. Слишком заранее приготовлено. Остальные коты, что сидели поодаль, только кивнули, как будто по сигналу. Без слов. Без эмоций.

— А охотиться ты умеешь? — сменил тему вожак, пристально глядя на неё.

Она кивнула сдержанно.

— Хорошо, — он повернулся к одному из котов, чёрному с белым пятном на шее. — Пепельник, ты пойдёшь с ней. Посмотри, как она справляется, и принесите еды в лагерь.

Пепельник хмыкнул, быстро вскочил на лапы и махнул хвостом в сторону выхода. Лиана шагнула за ним, чувствуя напряжение, но не показывая этого. Она вновь оказалась в движении, и это давало ей хоть какую-то уверенность.

Как только они вышли из узких каменных туннелей и оказались под тусклым дневным светом — облака заволокли небо, серое и глухое, — она с облегчением вдохнула свежий воздух. Вокруг раскинулся лес: влажный, пряный, полный звуков — шорох листьев, стрекот сверчков, шелест птиц в кронах.

Она обернулась на Пепельника, но тот шёл чуть позади, лениво поигрывая хвостом.

— Ты первая, — сказал он.

Она кивнула и, опустившись ниже, пошла вперёд. Шаги мягкие, дыхание ровное. Запах мыши ударил в нос — рядом, под кустом. Её тело действовало само: шаг, замирание, прыжок — и вот, тёплое тело дрожит под лапами.

Она убила её быстро и ловко.

— Умеешь, — Пепельник хмыкнул одобрительно, — это точно.

Они пошли дальше. Её сердце постепенно расслаблялось, но стоило пройти немного вперёд, как взгляд зацепился за движение у ближайшего куста. Фигура. Кот. Серебристый, будто выточенный из лунного света, с глазами цвета замёрзшего ручья. Он стоял спокойно, как будто знал, что его заметят.

Он посмотрел прямо на неё, и Лиана вдруг ощутила, как что-то в груди дрогнуло — не страх, нет. Что-то другое. Словно он был частью прошлого, которого она не могла вспомнить.

— Кто это? — прошептала она.

— Кто? — переспросил Пепельник, подходя ближе. — О чём ты?

Но серебристого кота уже не было. Только лёгкое движение трав, словно ветер коснулся их.

Гибкая Лиана замерла. А может, ей почудилось? Или... кто-то действительно следит?

Всё внутри снова заговорило: будь осторожна. Слова, воспоминания, лица — всё смешивалось, превращаясь в один тонкий зов. Но она уже знала, что нельзя просто так верить словам. Ни этому Пепельнику, ни тому, кто сказал, что её отец «на задании».

Сжав добычу в зубах, она пошла дальше. Но серебристый силуэт перед глазами всё ещё не исчезал. Он был как знак. Как ответ, который только предстояло расшифровать.

***

Лес жил. Сквозь кроны деревьев пробивался тёплый свет, играл бликами на листьях, освещал каждую каплю росы, каждую травинку, что трепетала под их лапами. Гибкая Лиана и Пепельник шли друг за другом между кустарников, прячась в тенях и охотясь без слов — слаженно, точно, как будто делали это вместе всегда.

Она удивлялась сама себе: движения были отточены, инстинкты крепко держали путь. Словно лапы сами знали, куда ступить, тело — как затаиться. Её память молчала, но в этих простых действиях — охоте, прыжках, выжидании — она чувствовала силу. Может быть, настоящую себя.

К полудню их улов стал внушительным: две полёвки, три жирных мыши и даже мелкая птица, которой Лиана особенно гордилась.

— Ты и правда умеешь, — промурлыкал Пепельник, довольный. Он нес в зубах свежепойманную белку, но не переставал смотреть на неё с уважением. — Рядом с тобой, я даже себя как ученик чувствую.

Лиана хмыкнула, не зная, что сказать. Ей хотелось верить в искренность этих слов. Ей хотелось, чтобы этот странный кот, с его насмешливо-доброй улыбкой, был настоящим другом.

Когда они вынырнули из кустов на небольшую лесную тропу, их встретил лёгкий ветер, наполненный ароматом хвои и сухих листьев. И тогда же впереди раздалось:

— Эй! Пепельник! Это ты там гремишь, как лось?

Из-за деревьев вышли два кота. Один — золистый, с рыжеватыми переливами в шерсти, глаза золотисто-карие, ясные, как осеннее небо. Другой — светлый, с кремово-молочной шерстью, мягкой, будто облако. Он был чуть меньше, стройнее, а в глазах читалось спокойствие и теплота.

— Солнце! Крем! — окликнул Пепельник и весело махнул хвостом. — Подоспели как раз вовремя! Поможете донести улов? А то мы с Гибкой Лианой не донесём, развалимся по дороге. Уж больно она ловкая — весь лес вычистили.

Он подмигнул ей, и Лиана впервые за долгое время почувствовала, как у неё дёрнулся уголок рта. Почти улыбка.

— Конечно поможем, — отозвался кремовый кот, шагнув ближе. Голос его был мягким, словно шёлк. — Это ты и есть та самая новенькая? Гибкая Лиана?

Она кивнула, и золистый кот — Солнце, по всей видимости, — тепло улыбнулся.

— Приятно познакомиться. Добро пожаловать... домой.

Слово "домой" прозвучало слишком тихо, слишком тяжело, как будто обвивало лапы невидимыми нитями. Она сжала зубы, но промолчала.

— Спасибо, — только и сказала она, передавая добычу Солнцу.

Они пошли вместе, и, пока Лиана шла между новыми знакомыми, она чувствовала себя странно. Казалось, что всё слишком спокойно. Слишком мягко. Она не чувствовала угрозы — и в то же время ощущала, как внутренний голос где-то глубоко шепчет: будь начеку.

Они говорили легко, о погоде, об удачной охоте, о том, что в логове сегодня будет праздник — сытный ужин. Все смеялись, даже Пепельник шутил и фыркал от радости, будто все они действительно были друзьями, семьёй.

Но где-то внутри неё дрожало семя сомнения. А может, это просто страх. Или прошлое, всё ещё прячущиеся в тенях её разума.

Гибкая Лиана шла дальше, неся птицу в зубах, и чувствовала — в этом логове ей предстоит узнать правду. Или потерять себя окончательно.

***

Возвращение к логову было не быстрым — добычи набралось так много, что приходилось идти медленно, чтобы не выронить что-то по дороге. Лес пел свою вечернюю песню: птицы прощались с уходящим солнцем, деревья шуршали листвой в лёгком ветерке, а где-то вдалеке глухо ухнул филин.

Гибкая Лиана шла с плотно сжатыми зубами, в которых сжимала тёплую тушку полёвки. Плечи слегка ныли от усталости, но сердце билось размеренно — она чувствовала, что делает что-то важное. Что-то настоящее.

Пепельник шагал рядом, пританцовывая почти с каждым шагом. Время от времени он подбрасывал хвост и фыркал, явно наслаждаясь обществом, а может — ощущением стаи. Лиана бросала на него короткие взгляды. Он был простоват, но добрый. В нём не чувствовалось угрозы.

— Слушай, — начал он, обернувшись к ней, — ты правда будто из другой жизни. Как будто раньше была предводительницей, а теперь просто забыла всё...

Он не договорил.

Солнце и Крем, которые шли чуть впереди, внезапно остановились. Их уши встали торчком, носы дернулись. В следующий миг они резко положили свою часть добычи на землю, и, обменявшись молчаливыми взглядами, почти бесшумно растворились в зарослях.

Гибкая Лиана замерла, широко раскрыв глаза.

— Что это было? — прошептала она, глядя в ту сторону, куда исчезли коты.

— Запах, — буркнул Пепельник, уронив белку. Он втянул носом воздух. — Свежий. Птица, кажется. И ещё... кроличий. Они пошли добить охоту.

— Но мы и так наловили...

— Они не могут пройти мимо запаха. Особенно Солнце — у него нос острый, как у лисы, — хмыкнул он и сел рядом с добычей. — Подождём. Тут безопасно.

Прошло немного времени, но для Лианы каждая минута казалась длинной. Она присела на корни дерева, рядом с дичью, чувствуя, как оседает напряжение. Лес словно затаился, ожидая. Только насекомые гудели над головой, и лёгкий шелест листьев напоминал о том, что день заканчивается.

Наконец кусты затрепетали, и из тени вышли двое.

Первым появился Крем. Он гордо нёс в зубах великолепного фазана: блестящие перья отливали зеленью и бордо, хвост развевался, как знамя. Следом за ним вышел Солнце. В его пасти покачивался огромный заяц — белый, круглый, как снеговик, с мягкой густой шерстью.

— Ого, — присвистнул Пепельник, — вы что, охотились на праздник?

Крем бросил фазана к остальной добыче и расправил плечи.

— Просто удача, — мягко ответил он. — Фазан был слишком занят землёй, не услышал нас. А Солнце...

— Этот заяц сам в лапы прыгнул, — мурлыкнул Солнце, вытирая лапу о траву. — Хотя он был быстр, я едва не остался без ушей. Но видишь, какой красавец?

Он ткнул носом в тушу, и Лиана не могла не восхититься: заяц и правда был огромным, и шерсть его светилась в закатном свете, словно была из серебра. Он казался почти магическим на фоне простой лесной добычи.

— У нас будет пир, — сказал Крем, глядя на Лиану с одобрением. — Ты хорошо поработала. Ты — часть этого.

Она вздрогнула от этих слов. «Часть». Звучало так... окончательно. Словно за ней уже захлопнулись двери.

— Спасибо, — ответила она чуть тише, чем собиралась.

Снова подняв часть добычи, они направились к логову. На этот раз шаг был уверенней. Воздух становился прохладней, а закат постепенно переливался в багрово-сиреневый. Внутри у Лианы было всё ещё тревожно, но уже не одиноко. Не здесь. Не сейчас.

Но почему-то воспоминание о том, как Пепельник подмигнул ей, остро кольнуло. Слишком уж это было похоже на игру...