- ГЛАВА 22 -

СЛЁЗЫ АНГЕЛА

— Эй, больно!

Голос Юниты Ориан узнал бы из тысячи — добрый, нежный, такой мягкий и светлый, как лепестки ромашки. Но сейчас он был полон злости и непокорности, потому её вместе с Элдином, Блэйном и Вирсавией связали щупальцы Нечисти, которая вела своих заложников через зал к Сиэлю. Юнита вся брыкалась, пытаясь выбраться из щупальцев, отчего они только сильнее её сжимали, Элдин в гневе смотрел вперёд, тогда как Блэйн с Вирсавией испуганно переглядывались друг с другом. Они были все в крови, грязные и потрёпанные, словно только вернулись после битвы, перчатки у них отобрали, как и оружие и шляпы.

— Полагаю, это ваши друзья? — хихикнул Сиэль, с кровожадностью наблюдая за сложившейся ситуацией.

Ориан был готов сорваться. Хорошее настроение в одно мгновение исчезло, а вместо него приближалась волна ярости — она катилась через весь чёрный океан и скоро могла настигнуть свою жертву. Он сжал кулаки и попытался успокоить бушующую в нём тьму, чтобы думать разумно. Что делать дальше? Как спасаться? Их план уже провалится. Юниту со всеми остальными поймали и их, скорее всего, сейчас убьют или оставят здесь под запретом для манипуляций Лаора. Ориан не знал, чего ожидать от Сиэля, ведь тот был даже безумнее, чем он. Ещё один психопат.

— Откуда вы знаете? — хладнокровно спросил Ринальд, держа между пальцами тлеющую попиросу.

— Даже среди тёмных Магов есть предатели, — с видом победителя расплылся в улыбке Сиэль. — Один раз предал — предашь ещё. Уж вам-то знакомо это.

— Не о нас сейчас речь, — жёстко сказал Ориан.

— А что, боишься за свою королеву? На всех остальных тебе ведь плевать, — Сиэль подошёл к Юните и коснулся её волос, но она тут же попыталась его укусить за пальцы, отчего мужчина отдёрнул руку. — А она мне нравится.

— Не смей её трогать, — прошипел Ориан, глаза которого потемнели от ненависти.

— Вы сами виноваты, что оказались настолько глупы и пришли в Бездну, чтобы... что? Ах да, спасти это невинное создание, — будто пьяный принёс король Нечисти и обошёл Вирсавию. — Какая самонадеянность. А в итоге что? Смерть.

— Ты убьёшь нас? — в ужасе спросил Блэйн, побледневший от страха.

— Ну уж точно не отпущу на волю после того, как вы убили моих людей, — как-то даже резко ответил Сиэль и кинул взгляд на Элдина. — Рыжие — значит, потомки Блэйков. М-м-м, какой прекрасный род, вечно доставляющий мне проблемы. Наконец-то вас можно будет использовать для своего блага.

— Лаору плевать на них, поэтому и отправил их в Бездну, — с полным безразличием констатировал факт Ринальд. — Так что не вижу логики в ваших словах.

— Вы правы, мистер Вандейл, — как ненормальный закивал головой мужчина и повернулся к Блэйну. — Но я слышал, этот юноша спас жизнь вашему никчёмному королю. Он мне как раз и пригодится. А всех остальных — убить.

Взмах руки — и сильный порыв ветра отбросил всех на несколько метров. Из-за неожиданности Нечисть, связавшая своими щупальцами своих пленников, выпустила их, чего и добивался Ориан. Он не стал дожидаться, когда на них нападут или когда в зал ворвётся армия Нечисти, и стал действовать быстро. Но много времени его порыв магии не освободил — как только все смогли встать на ноги, в помещении стало душно: Нечисть прибежала на зов своего правителя. Блондин попытался отыскать его взглядом, но нигде не смог его найти, что усложняло задачу: а вдруг Сиэль станет Юнитой или кем-то ещё, а никто этого не заметит. Ориан не мог так рисковать, не мог просто взять и переместить всех подальше из замка — так он мог потерять кого-то из своих.

И единственный выход — бороться. И не за себя, а за других.

Погибнуть в бою.

— Рин!

Ориан появился из тьмы рядом со своим другом и заметил в его руках догорающую попиросу — значит, настоящий. Товарищ хмуро посмотрел на него, плюнув на землю.

— Второй план?

— Ты знаешь, что делать.

Блондин хлопнул его по плечу и посмотрел в сторону Юниты: та взяла свой меч из Нечисти, которую голыми руками убил Элдин, и приготовилась к бою. А вместе с ней и все остальные: Адский Охотник сжал рукоять клинка и вытер кровь с губы, Блэйн натягивал перчатки, Вирсавия приготовила нож, чтобы хоть как-то обороняться.

А затем кровь полилась по камням.

Ориан не мог не восхищаться мастерством Юниты. Порой он думал о том, что из неё бы вышла прекрасная Небесная Воительница, но он всегда был рад, что этого не случилось, иначе бы они не могли быть вместе. У неё под ногами были горы костей, острый меч запачкан слоями крови. Она была храбрее, мудрее сотни других мужчин и была способна стерпеть столько пыток и боли. Юнита — бравный воин, у которого наконец настал судьбоносный день, чтобы показать всем врагам свою ярость и свою силу. Забыто милосердие, проснулся в её сердце гнев.

И превратилось поле боя во вражескую могилу.

Ориан вдруг остро ощутил, что не хотел умирать. Осознание этой простой истины, казалось, сделало его человеком — способным чувствовать, сопереживать, волноваться о других. Именно — о других, а не только о себе. Ведь до этого момента он никогда не думал о том, что испытывала бы Юнита после его смерти: смогла бы она оправиться после такого или это сломало бы её на всю оставшуюся жизнь? Сам-то парень почему-то предполагал, что она стерпит боль, ведь сила её души всегда была очень велика, что она даже захочет начать новую жизнь, забыв Ориана как страшный сон. Но смотря на то, как она сейчас боролась в первую очередь не за себя, а за других и даже за Ориана, как рубила Нечисть клинком и уничтожала врагов магией, он задумался над тем, как же больно будет Юните после его гибели.

Он свыкся с мыслью о смерти, но принял ли её кто-то другой, как он?

Ответ очевиден — нет.

— Пора уходить из здания! — пытаясь перекричать царящий шум битвы, Ориан с помощью рук тьмы вырвал очередное сердце Нечисти, полностью обляпав своё пальто кровью, и посмотрел на своих друзей: все в крови и в пыли, усталость замедляла их движения, из-за чего Нечисть всё сильнее наступала.

Ринальд, который был ближе всех к своему другу, услышал его слова и кинул взгляд на закрывающиеся двери. С холодным лицом, будто полностью держал ситуацию под контролем, он вдруг резко развёл руки в стороны, отправляя на волю свою тьму. Чёрная магия швырнула всех на две стороны, освободив дорогу к дверям, словно Моисей сквозь море сделал проход.

— Бегом!

Кинув благодарный взгляд на Рина, Ориан схватил за руку Юниту и повёл её к выходу. Тяжело дыша и с трудом держа в руках окровавленный меч, она с ним, а за ними последовали и все остальные, в том числе и Нечисть, не желающая так просто проигрывать своим врагам. Взмахнув рукой, молодой человек вновь использовал свой приём: откинул на спину потоком воздуха всю Нечисть, которая хотела ворваться в зал на помощь своим. Двое из них удержались на ногах, но не в этой жизни — Юнита убила их ловкими движениями меча, а что не добила, уничтожил Элдин.

— Закрывай! — закричал Блэйн.

Он в ужасе, весь бледный от страха и вспотевший, смотрел на то, как Ринальд, идя спиной к ним, захлопнул двери и произнёс какое-то заклинание, чтобы враги больше не смогли открыть их. Тяжело дыша и вытирая кровь со лба, Рин прислонился к двери и попытался перевести дыхание: оно хрипло вырывалось из его грудной клетки, словно утопающий издавал последние звуки.

Но впереди — новые враги.

— Их слишком много, — нахмурившись, Юнита наблюдала за тем, как перед ними появлялась новая армия Нечисти — разозлённые, разбитые болью, жаждущие мести и желающие наконец-то дать отпор. Они хотели смерти и не важно кому — своим заклятым врагам или простым людям.

— Нам не выбраться отсюда, если мы будем каждого убивать, — проворчал Элдин и поморщился от боли — его плечо было в крови, тогда как с порванного смокинга стекали капли слизи.

— Он прав, — кивнул головой Блэйн, пытавшийся отдышаться.

Ориан понимал, что это конец.

Конец либо для всех них, либо для него одного.

Конец. Конец. Конец.

Это слово звучало в его голове, как настойчивый писк комара, как слова учителя, вбивающего в голову ребёнка ненужные никому в этой жизни формулы.

Он пришёл сюда умереть.

Он догадывался об этом ещё с того дня, когда немного поссорился с Юнитой. Ещё тогда у него появилось предположение о том, что он не выйдет из Бездны живым, что его кости останутся на этой мёртвой земле, а тьма пропитает затхлый воздух.

Ещё тогда он знал, что умрёт.

Ориан схватил Юниту за руку и, развернув её к себе лицом, заглянул в её карие глаза: такие красивые и нежные, как шоколадное мороженое. Такие, которыми хотелось любоваться, пока разум скитался по чёрствой пустыне; такие, которые хотелось любить, пробудив мёртвые чувства; такие, которые хотелось запомнить на оставшиеся минуты жизни, словно последние капли воска падали в темноту, а света вокруг становилось всё меньше и меньше... А был ли он там вообще? Парень до сих пор не был в этом уверен.

— Юнита...

— Что? — слегка удивлённо спросила она, наблюдая за тем, как он ласкал её пальцы и смотрел на кольцо с божьей коровкой.

— Ты стала путеводной звездой для того, кто так долго скитался во тьме. Я благодарен тебе за это.

Ориан улыбнулся ей так, как никогда не улыбался — с болью напополам, с морем несказанных слов, которые он был готов сорвать поцелуем, но не смог этого сделать.

Не смог.

Иначе бы не стал умирать.

Взгляд скользнул мимо лица Юниты и остановился на Ринальде. Тот кивнул, понимая, что собирался сделать его друг, и положил руку на плечо девушки.

— Что..? — в недоумении смотрела она в лица парней и побледнела от страха.

— Защити её. Защити их всех.

Новая просьба, которую Ринальд обязательно выполнит — Ориан в этом не сомневался. Он никогда не сомневался в своём товарище. Он знал, что всегда мог положиться на Рина, всегда мог поделиться с ним чем-то сокровенным, что-то рассказать, освободить лёгкие от лишних слов. И хоть в последнее время доверие между ними немного потерялось в лесу молчания и напряжения, Ориан всё равно доверял своему другу.

Всегда доверял.

— Нет!

Но поздно.

Крик Юниты потерялся среди множество других: Тьма вырвалась из тела Ориана и начала поглощать всё вокруг. Он видел, как Ринальд, используя защитный купол из тьмы, уводил Юниту с Элдином, Блэйном и Вирсавией прочь из крепости, прочь из этого гнилого места.

Прочь из Бездны.

Мглистый мрак действовал быстро, хаотично, безумно. И Ориан его не останавливал, позволяя делать всё что угодно: от уничтожения Нечисти и города до смерти собственного хозяина. Боль распирала тело, словно волки вгрызлись в разные конечности, и каждый тащил в свою сторону. Ветер сильно трепал светлые волосы, пальто будто пыталось улететь от своего носителя, но могло только разбрызгивать плохо впитавшейся кровью врагов. Тьма тянулась от парня, как паутина от паука, и захватывала в свои липкие, жуткие сети всех, кто попадался на пути, — крики Нечисти, которая уже не пыталась напасть, а хотела убежать, раздавались то тут, то там.

Ориан вновь почувствовал себя кукловодом, пока не понял, что и он был под чужим контролем — собственная чёрная магия вышла за границы дозволенного и теперь убивала его. Глаза налились чернотой, вены тёмными линиями ярко выделялись на резко побледневшей коже. Безумный хохот страшными звуками исходил из глотки, плечи тряслись от смеха, сквозь кровь на руках можно было увидеть, как кожа становилась чёрной. Тьма высасывала всю жизнь из тела человека, желая как можно скорее выбраться на волю. Она думала, что если уничтожит своего хозяина, то станет свободной и сильной, но она даже не подозревала, что это погубит её вместе с ним.

Ориан оказался в собственном аду.

В безумии.

Во тьме.

Это можно назвать как угодно, но это не имело никакого значения.

Адские гончие искали его по следам крови, а крылатые фурии высматривали среди тысячи демонов. Чёрные дыры глядели на него с разочарованием, а боги зла — с отвращением. Он нёс за собой смерть и разрушения.

Почти потерявшимся чувством осязания Ориан ощутил сухость серой земли и холод каменных стен. На его руках вечная грязь с примесью засохшей крови. Он умывался слезами ангелов и давился гнилостью демонов.

На языке оставалось горьковатое послевкусие морального разложения, а на губах — безумный призрак человека.

В аду было специальное место для Ориана. И оно называлось трон.

И сейчас парень был как никогда близок к нему. Смерть уже стояла за его спиной — худая сизая фигура, ни на миллиметр не дрогнувшая от ветра, смешанного с кровью и мглой. Она явилась по его остатки души, что сейчас тлели в огне ярости и хаоса. Тьма всегда была его домом, но как бы хорошо Ориан её ни знал, сейчас он не мог найти в ней выхода. Дом запер все двери, закрыл все окна, оборвал связь с миром. Вокруг — выженное поле от собственной боли.

Вокруг — пустота.

Вокруг... ничего не видно.

Тьма поглотила весь свет.

На этом пути нельзя повернуть назад. Один раз открыв глаза, их уже не закрыть. Можно обмануть себя и других, можно свернуть в сторону, но это будет дорога в тупик. Чем глубже ты уходил во Тьму, тем прекраснее и ужасней она представала перед тобой и тем больше ты начинал видеть. И это мироощущение, окрашенное тысячей оттенков чёрного...

Тысячими осколками душ, где затерялись и твои прогнившие кусочки сердца.

Сердца человека, а не оболочки, что сейчас стояла в самом центре разрушения и не могла остановить свою силу. А Ориан и не хотел. Впервые он не хотел ничего. Ничего не хотел. Абсолютно ничего.

Даже умирать.

Треск.

Хруст.

И что-то разорвалось.

Внезапно вся тьма вокруг застыла, будто вжалась в воздух, и медленно растаяла — лишь небольшие дымчатые волны ещё кружились вокруг Ориана.

Что-то произошло.

Что-то вонзилось в сердце со скоростью пули и пронзило его насквозь. Если бы это было реально, то кровь окрасила бы целое море в алый — так много оказалось бы боли. Что-то оборвалось внутри, словно канат, по которому шёл человек, не выдержал напряжение и дал трещину. И сейчас Ориан падал с этого каната — безнадёжно, страшно, нереально. Он не понимал, что произошло, но уже отказывался в это верить. Отказывался, потому что знал, что не смог бы пережить ещё одну боль.

Он ощутил под коленями кровавую землю, когда как подкошенный упал на неё. Темнота разрушила всё, что могла. От замка остались лишь руины, от жителей — кучки пыли.

Как и от сердца Ориана.

Невидящим взглядом он смотрел на обмякшее тело, что только что рухнуло перед ним. Окровавленные руки потянулись к новой крови: она сочилась из сквозной раны ровно под сердцем. Молодой человек задрожал, в синих глазах исчезла чернота, но её след остался навсегда — у самых зрачков цвет радужки был настолько тёмным, что почти сливался с ними. Ещё ничего не понимая, ещё ничего не соображая, ещё ничего не чувствуя и ещё не придя в себя после безумия и почти что своей смерти, Ориан пусто уставился перед собой. Всё было размытым и только-только приобретало чёткость, но он всё равно заметил, как чьи-то ноги возникли перед ним, а там дальше — кто-то бежал.

Но это было не важно.

Ничто не важно было по сравнению с тем, что Юнита Блэйк оказалась мертва и лежала сейчас на руках своего убийцы. А на её щеках — слёзы.

Слёзы ангела.