Глава 1.19

Настоящее время

Ноирин не спалось. Она вертелась с боку на бок и никак не могла сомкнуть глаз: мешало пришедшее с опозданием понимание того, что произошло в храме. Её душа будто бы оберегала саму себя от слишком серьёзного потрясения; тем более что для неё — души — эта новость явно была не в новинку. С одной стороны, Ноирин удалось это осознать и принять, но с другой выходило так, что сбивчивые мысли шли вразрез с невозмутимым внутренним спокойствием, и от этого становилось гораздо тяжелее — и почему-то немного грустно.

Протяжно выдохнув, она натянула одеяло на голову, чтобы оградиться от сопения Шивана и громкого стрёкота ночных насекомых. Неожиданно это помогло: в воцарившейся тишине сосредоточиться на сне оказалось гораздо легче, и уже спустя пять минут Ноирин, сладко зевнув, провалилась в небытие — и так же резко вскочила, почувствовав тычок в бок.

Она затрясла головой, пытаясь понять, что происходит, и с удивлением уставилась на заспанного Шивана, который сидел рядом с её постелью, облачённый в ночное платье. Его тёмные волосы волнами ниспадали на плечи, а за макушкой разливались ранние солнечные лучи, из-за чего казалось, что на нём лежит полупрозрачная ткань, сотканная из золотых нитей. Судя по отрешённому лицу и глазам, которые странным образом смотрели куда-то сквозь Ноирин, он так толком и не проснулся, но уже что-то бормотал себе под нос и размахивал сложенным вдвое листком бумаги.

— Ты чего? — тревожно спросила она. — Что-то случилось?

— Записка. Для тебя, — отрывисто ответил Шиван потусторонним голосом и, встрепенувшись, более чётко добавил: — Отец принёс.

— От кого? — искренне изумилась Ноирин, но друг, промолчав, ничком завалился на свою кровать и захрапел.

Она проводила его растерянным взглядом и развернула послание. Убористый, едва разборчивый почерк был ей незнаком. «Жду тебя у твоего дома в восемь часов. Опоздаешь — пеняй на себя», — гласило короткое послание.

Ноирин нахмурилась. Кто мог написать это, да ещё и в такой грубой форме? Ответ наверняка знал господин Энь, раз записка прошла через его руки, но времени, чтобы просить аудиенции у главы, у неё не было. До восьми оставалось совсем немного, и «пенять на себя» в случае опоздания, как предупредил загадочный отправитель, ей не хотелось, поэтому Ноирин, быстро переодевшись, выскользнула из комнаты. Так или иначе, в случае опасности всегда можно было поднять шум: соседские дома располагались близко друг к другу, и она не сомневалась, что кто-то сможет незамедлительно прийти на помощь.

Район бесклановых, в отличие от кланового соседа, давно не спал. Поздоровавшись со знакомым мальчишкой-извозчиком, Ноирин не без труда открыла заржавевшую калитку и вошла во двор, пришедший в запустение без внимания и заботы прежнего хозяина. Покосившийся и обветшалый забор обвил дикий виноград: Мохсен много лет вёл с ним борьбу, но победить так и не сумел. Стул и круглый столик для чаепитий, стоящие под навесом, заросли жёлто-серым лишайником.

Ноирин села на крыльцо и оглядела двор, но никого, кроме спящей под вишнями собаки Сыроежки, не увидела. Вдруг высокая, гнущаяся под собственной тяжестью трава зашевелилась, и из-за засохшего куста пепельной гортензии показалась чешуйчатая чёрная лапа. Ноирин попятилась назад, к наглухо закрытой двери, и приготовилась заорать во весь голос, но ящерица, вышедшая на мшистую дорожку, опередила её:

— Дура совсем?

Ноирин вздрогнула.

— С-сама ты дура!

Ящерица хмыкнула и затрясла кожистым подбородком. От неё пахнуло дымом, имбирём и печёными яблоками, и Ноирин, почесав нос, звучно чихнула.

— Рот прикрывай, когда чихаешь! — прикрикнула ящерица. — Ты хоть понимаешь, кто я? Я — твой ментор, так что выскажи хоть немного уважения!

— А... Почему ты так выглядишь? — выдавила она.

Ярко-жёлтые глаза сверкнули. Раздался громкий хлопок, и на дорожке появился высокий широкоплечий мужчина с закрученными рогами и бородкой, заплетённой в тонкую косичку. Он был одет в чёрное платье, по которому струились золотые узоры, а в руке сжимал длинную трость.

— Ну и как я выгляжу?

Запах имбиря усилился, когда он, склонившись, приблизил лицо к Ноирин. Она шевельнула пересохшим языком и промычала что-то неразборчивое.

— Ты меня слышишь? — с досадой поинтересовался ментор и щёлкнул перед ней когтистыми пальцами. Ладони у него, как платье и волосы, были чёрными, а кончики пальцев отливали благородным золотом. — Познакомиться не хочешь? Я Хэ́тун, дух, огненный дракон, посланник богинь. А ты кто? Маленькая, ничего не понимающая блондинистая дурочка?

— Нет! — отмерев, обиделась Ноирин. — Хватит обзываться! А не то я попрошу богинь прислать другого ментора!

Хэтун закатил глаза, перевернул трость и ткнул острым концом прямо ей в лоб, из-за чего Ноирин резко откинула голову назад и пребольно стукнулась затылком о дверь.

— И кого ты собралась просить прислать? Рэ́ви, лисица, точно не согласится тебя учить, а хорёк О́ши — придурок! А вот я... — Он выпятил грудь. — Я хорошо знаю, кто ты и какими способностями обладаешь! Нет ничего, чем бы ты могла меня удивить, так что единственное, что от тебя сейчас потребуется, — это искреннее желание стать лучше, чтобы со временем превратиться в нормального человека!

— Я же попросила не обзываться! — плаксиво воскликнула Ноирин. — Неужели это так сложно!

Хэтун с жалостью покосился на неё.

— Ты ещё не знаешь, как я на самом деле обзываюсь, дурочка. Кстати, что ты знаешь о Нья́ле?

— Н-ньяле?!

— Оглохла? — опять схамил он. — Ещё раз повторить?

Пропустив грубость мимо ушей, Ноирин призадумалась. Она знала, что горное поселение, о котором и спрашивал ментор, находилось в горах на севере Лавадо, и все его немногочисленные жители, являющиеся монахами и монахинями, поклонялись Верховному богу Шин-Рунэ́. Ньяле оставалось единственным местом, где сохранилась вера в Небесного созидателя: все остальные страны отказались от неё ещё пару столетий назад.

— Ну... Там живёт мало человек... И все они верят в Шин... — Она запнулась. — Верховного бога.

Хэтун кивнул.

— Неплохо. Туда мы и направимся!

— Зачем?!

— Затем что лучше места для тренировок духа маленьких и непослушных девчонок, которые любят лезть туда, куда не просят, не существует. — Ментор покрепче перехватил трость. — Так что давай, заходи в свою развалюху и собирай вещи.

Ноирин отчаянно сжала кулаки.

— Это не развалюха! Это мой дом!

Хэтуну, впрочем, было всё равно.

— И да... Мои вещи не здесь, — неуверенно добавила она. — Я живу у друга, в клановом районе, и вся одежда...

— Я знаю, что ты живёшь у друга. — Хэтун отодвинул её в сторону и, дёрнув дверь за ручку, с грохотом оторвал её от гнилого косяка. — Но это не значит, что у тебя нет вещей в этом доме.

Ноирин нехотя кивнула. Ментор был прав: когда она переселялась в поместье клана Вещего лесного голоса, то господин Энь отправил в дом Хиако своих слуг, чтобы те помогли ей упаковать одежду. Однако они взяли не всё, что у неё было, оставив многое на своём месте, поэтому ничто не мешало ей сейчас подняться в свою комнату и упаковать то, что до сих пор висело в шкафу.

— У тебя пять минут! — прогремел Хэтун, втолкнув её в прихожую. — Опоздания я не люблю!

Поднявшись по ступенькам, покрытым пушистой пылью, Ноирин зашла в свою бывшую спальню, отыскала старый походный мешок и принялась неаккуратно запихивать туда первую попавшуюся под руку одежду.

— Ну что? — спросил Хэтун.

Он почти не помещался в дверной проём, и ему пришлось согнуться чуть ли не пополам, чтобы войти — хотя даже так его довольно длинные рога доставали до верхней доски.

— Вот.

Она указала на собранные кое-как вещи, среди которых были её старые рубашки и юбки, перешитые по много раз и покрытые невыводимыми пятнами. Хэтун секунду смотрел на них, как на нечто омерзительное, после чего одним резким движением вытащил из мешка всю одежду и, скатав её в ком, отшвырнул в дальний угол.

— Сейчас что не так? — обиженно закричала Ноирин. — Какое тебе дело до того, как я складываю СВОИ вещи?!

— Не позорься, — процедил ментор. — Самой-то по нраву в этом тряпье ходить? У тебя наверняка найдётся что-то получше... А, вот здесь!

Он сорвал замок с третьей, самой узкой, дверцы шкафа и отбросил его в угол.

Ноирин смотрела на него во все глаза. Она уже успела забыть о том, что у неё действительно было «что-то получше»: бело-розовые рубашки, юбки и платья, на которые Мохсен и Нара наверняка потратили много рун.

— Ну вот! — довольно возвестил Хэтун. — Чем не одежда, а?

Он обернулся и, глядя на притихшую Ноирин, уточнил:

— Ты что, никогда её не надевала?

— Матушка говорила, что мне пока не стоит носить эти платья. Не разрешала даже трогать...

— Почему?

Ноирин потупилась.

— Ну... Я легко могу испачкать вещи, поэтому мне нельзя было...

— Чушь! Вздор! — раздражённо перебил её Хэтун. — Это, как ты правильно заметила, ТВОИ вещи, и ты можешь делать с ними что душе угодно, хоть специально грязью мазать. Да и тем более... Испортишь что-то одно — всегда можно купить два взамен!

— Ага, — протянула Ноирин, пытаясь подсчитать, сколько денег было у неё в кошельке. — У меня рун тридцать осталось, а такие платья на все сто тянут...

Медленно выпрямившись, Хэтун угрожающе распрямил и без того широкие плечи.

— Интересно, — хладнокровно сказал он. — И где же все твои деньги?

Ноирин, задумавшись, стала перечислять все совершённые ею за последние дни покупки, однако ментор снова перебил её:

— Я имею в виду не эти жалкие суммы. Где руны, которые твои приёмные родители копили всё это время?

Она удивлённо уставилась на него, не ответив, и Хэтун, заметив её непонимающий взгляд, тяжело вздохнул.

— Родительская спальня рядом?

Ноирин кивнула. Ментор стремительно вошёл в соседнюю спальню, по-хозяйски подошёл к письменному столу, прикрытому кружевной салфеткой, и настойчиво подёргал верхний ящик за латунную ручку.

— Он на ключ заперт, — подсказала Ноирин.

— И тебе никогда не было интересно, что там внутри?

— Было... Но я не смогла найти ключ, поэтому...

— Да не нужен тут ключ!

Ящик вылетел из стола так же мгновенно, как входная дверь сорвалась с петель. На пол посыпались руны — причём не те, что ходили в Интао, захватанные сотней чужих рук, а абсолютно новые, гладкие, как речные камни.

Громко цокнув языком, Хэтун провёл над рунами ладонью, и они исчезли, оставив после себя похожие на светлячков искорки, которые вскоре тоже испарились без следа.

— А... А где?.. — пролепетала Ноирин.

— Где-где... Деньги будут у меня, потому что доверить их тебе будет ошибкой, — проворчал ментор. — Походи по дому, посмотри, что ещё хочешь взять с собой. И лучше тщательно запри все двери, чтобы сюда не залез кто-то любопытный. Я буду ждать тебя во дворе.

Ноирин пробормотала, что никто из жителей Интао никогда бы не залез в чужое жилище, но Хэтун её и слушать не стал. Ещё какое-то время по дому раздавался громкий стук его каблуков, за чем последовал странный грохот, и всё наконец-то затихло.

Стараясь не смотреть на скромное убранство родительской спальни, Ноирин выбежала в коридор. Она последовала совету ментора: сбегала вниз, взяла в прихожей связку тяжёлых ключей и закрыла все двери, включая входную, которая чудесным образом вернулась на положенное место.

Выйдя на крыльцо, Ноирин оглядела двор, но Хэтуна нигде не было видно. Она обошла дом и даже забралась на заросшее поле, но, так никого не обнаружив, вернулась ко входу и принялась нервно обдирать заусенец на большом пальце. Вдруг на её руки со шлепком опустилась большая горячая ладонь. Удар был несильным, но настолько неожиданным, что Ноирин судорожно дёрнулась и завизжала.

— Ты что творишь, а? — гневно спросил Хэтун. — Хочешь вообще без пальца остаться?

Она оторопело посмотрела на ментора. На этот раз он парил в воздухе, скрестив ноги, как во время медитации. Медные кончики волос поднимались вверх, как головы любопытных змеек, а губы были сжаты в тонкую нитку, выражая крайнюю степень недовольства. Взмыв вверх до самой крыши, Хэтун опустился на битую черепицу и прикрикнул:

— Ну? Долго ещё будешь копаться? Залезай!

Ноирин помедлила, устремив взгляд на восточную стену дома, около которой обычно стояла лестница. Теперь её там не было: очевидно, Хэтун как-то приложил к этому свою руку.

— Даже не пытайся найти лестницу, дурёха, — равнодушно сказал ментор. — С этого момента будешь учиться пользоваться своими силами. В будущем обязательно наступит тот день, когда у тебя не останется ничего, кроме них.

Послушавшись, Ноирин попыталась встать на выемку в стене, но поскользнулась и упала на землю. Вскоре число неудачных попыток забраться наверх выросло до семи, и Хэтун, не выдержав, принялся браниться:

— Да что ж такое-то! Кого мне подсунули! Ты что, вчера научилась ходить? Совсем равновесие держать не умеешь?!

Ноирин всхлипнула и, сорвав с плеч мешок, помчалась прочь со двора. Чёрт с ним, с этим ментором, она и сама справится, если нужно будет! Всяко лучше, чем постоянно выслушивать оскорбления и беспочвенные обвинения!..

— А ну, стоять!

Хэтун настиг её у ворот и, схватив за шиворот, оттащил к кустам пепельной гортензии. Ноирин отбивалась, суча ногами, но оказать должное сопротивление не смогла: сделать что-то против двухметрового сильного ментора было попросту невозможно.

— Наглая, невоспитанная и непослушная девчонка! Тебе самой не стыдно за такое поведение?

— Не стыдно! — вспылила она. — Я с тобой вообще никаких дел иметь не хочу!

Хэтун прищурился.

— И в Ньяле не полетишь?

— Не полечу! — Ноирин топнула ногой и осеклась. — Полететь?.. Я же не умею...

— Зато я умею, — ответил ментор, успевший за секунду превратиться обратно в ящерицу.

Из чешуйчатой спины вырвалось два больших крыла. Ноирин отступила назад, позабыв об обиде и злости.

— Ты же не хочешь вот так... А если нас увидят жители города?!

— Жители города, — передразнил её Хэтун. — Они настолько увлечены собой, что не могут заметить даже то, что происходит у них под носом, что уж говорить о небе!

Он шумно зафыркал, выпустив из ноздрей серый дым, и ударил Ноирин по ногам жирным хвостом.

— Садись, растяпа. Конечно, взлететь с крыши было бы удобнее, но раз уж мне приходится подстраиваться под желания принцессы, поднимемся с земли!

— Подожди! — Ноирин отбежала к дому, чтобы оттянуть момент неминуемого взлёта. — Можно я оставлю другу записку?

— Нельзя, — жёстко ответил Хэтун. — Я уже это сделал. Садись! Считаю до трёх! Раз...

Закусив губу, она подошла к нему и перекинула ногу через мясистый бок. Вопреки ожиданиям, кожа ящерицы была не скользкой и влажной, а сухой, горячей и гладкой, даже приятной на ощупь.

— Села? — уточнил Хэтун. — Тогда держись!

— За что держаться-то?.. — не поняла Ноирин и вновь завизжала, когда ящерица помчалась вперёд, махнула крыльями и вихрем взлетела ввысь.

В ушах засвистел ветер. Кое-как обхватив толстую шею, Ноирин прижалась к чешуйчатой спине и зажмурилась. Она безумно боялась взглянуть на Интао, боялась вдохнуть, боялась даже подумать о чём-то, чтобы не потерять концентрацию и не сорваться вниз.

Сильный ветер трепал её и без того спутанные волосы и обжигал лицо ледяными прикосновениями. Спустя добрых двадцать минут полёта Ноирин набралась смелости и посмотрела вбок, туда, где по небу были разлитые янтарные лучи октябрьского солнца. Что-то в ажурных молочных облаках привлекло её внимание: это «что-то» передвигалось быстро, почти неуловимо для человеческого ока, на редкие мгновения показываясь вдалеке.

Присмотревшись получше, Ноирин ахнула. Она готова была поклясться, что там, в небесной дали, резвился ещё один дракон — тонкий, извивающийся, с радужно-перламутровой чешуёй, которая ослепительно искрилась в солнечном свете. Вцепившись в складки на шее Хэтуна, она закричала:

— Там ещё дракон!

— Где? — лениво отозвался он.

— Вон там...

Ноирин махнула рукой влево, но ментор даже не потрудился повернуть голову в указанном направлении.

— Эй! — возмутилась она. — Ты же не смотришь!

— Не смотрю, — согласился Хэтун. — Мне незачем. Даже если там и есть другой дракон, я прекрасно знаю, кто он, и видел его бесчисленное количество раз на протяжении вот уже тысячи лет. Думаешь, меня что-то может удивить?

— Наверное, нет, — нехотя признала Ноирин и возбуждённо добавила: — Зато это удивляет меня!

Она хотела полюбопытствовать, что это за дракон и какое отношение он имеет к Хэтуну, но тут же, поймав за хвост неожиданную мысль, проорала:

— Подожди! А как мне удалось его увидеть, если мы летим, а он... А он... — Она замолчала, потеряв нить своих размышлений, и глупо припечатала: — А он тоже летит!

Хэтун неожиданно громко зарычал, отчего Ноирин притихла и снова опустила голову, хотя вопросов у неё было так много, что они готовы были буквально вырваться из её рта в любой момент. Однако злить ментора на самом деле она не хотела — просто потому, что пока и представить не могла, какую реакцию вызовут её вопросы на этот раз.

Для того чтобы не заговорить снова, Ноирин сжала зубы и принялась сосредоточенно считать стремительно пролетающие мимо облака, но вскоре сбилась и плюнула на это бесполезное занятие.

— Долго ещё?

— Раскрой глаза и посмотри сама! — оглушительно рявкнул Хэтун.

Ноирин присвистнула. Пейзаж, простирающийся под ними, незаметно успел смениться. Земля была словно залита золотом: знаменитые лавадские поля, многолетний символ страны, своим вечным теплом и плодородием поддерживали существование всего живого в этом государстве. Ей эти поля тоже показались хорошим знаком: до Ньяле наверняка оставалось чуть-чуть, а значит, её страдания должны были скоро закончиться.

Когда они преодолели огромный город, полный зданий из жёлтого камня, впереди замаячили засыпанные снегом вершины, и Ноирин с облегчением выдохнула. Обогнув острые горные пики, Хэтун спланировал на довольно большую площадку перед разбитой лестницей, ведущей к мрачному храму, похожему на склеп. В книгах, что читала Ноирин, Шин-Руне представал в образе безликой фигуры, чёрной, как самая глубокая ночь, поэтому и не стоило надеяться, что в его единственном храме встретятся украшения, цветы и свечи из цветного воска.

— И что мы будем делать дальше?

Хэтун, за перевоплощениями которого она не успевала проследить, собрал волосы в хвост и ответил:

— А сама как думаешь?

— Ты, кажется, говорил что-то про тренировки духа, но я понятия не имею, что это значит. Но надеюсь, что мне не придётся днями и ночами молиться перед алтарём Шин-Руне, — поспешно добавила Ноирин.

— Ты не будешь молиться мёртвому богу, — отрезал ментор. — В этом нет никакого смысла.

Он указал на храм.

— Вот это — Святилище отрёкшихся, наш новый дом на ближайшее время! Однако для того, чтобы этот дом не превратился в тюрьму, нам нужно придерживаться некоторых правил. Во-первых! — Хэтун повысил голос. — Твоя главная задача — молчать и всегда и во всём слушаться меня. Местные монахи — личности весьма подозрительные, и будет лучше, если они не узнают об истинной цели нашего прибытия. А так как ты не умеешь держать рот на замке, советую зарубить себе на носу, что за непослушанием последует наказание. Поняла?

— Угу...

— Во-вторых! Никуда без моего разрешения не ходить! Монахи будут не очень рады, если ты без спроса влезешь в их залы, а я буду не очень рад, если ты оступишься и полетишь вниз со скал. И в-третьих... — Хэтун задумался и добавил: — Я всегда прав, поэтому будет лучше, если ты будешь беспрекословно меня слушаться.

— Это же то же самое, что и в первом правиле! — обозлилась Ноирин. — Я и так уже поняла, что ты здесь главный и счастлив будешь мною командовать!

— Молодец, сообразила! Видишь, как быстро ты поумнела под моим влиянием!

Хэтун похлопал её по макушке и подтолкнул к изогнутой, уходящей ввысь, к храму, лестнице. Крепко прижав к себе мешок, Ноирин пошевелила затёкшими свинцовыми ногами и протестующе воскликнула:

— Ну уж нет! Я не пойду! Может, туда мы тоже полетим?

— Я-то точно полечу, — ответил ментор. — Но ты здесь ради тренировок, помнишь? Ну и вот!

— Что — вот? — нервно огрызнулась Ноирин.

Хэтун хищно улыбнулся.

— Начнём с преодоления Священной тысячи каменных ступеней!..