Charter 9

" Жизнь ничего не дает бесплатно, и всему, что преподносится судьбой, тайно определена своя цена. "

© Стефан Цвейг

Моя жизнь превратилась в нечто похожее на нормальность, если не считать моих ежедневных ритуалов и жуткого желания не существовать. Тейт даже не дышал в мою сторону, я спокойно ходила по коридорам, не боясь, что кто-то может покалечить меня или изнасиловать, похоже Гарри предложил ему нечто стоящее.

Что касается Гарри, мне кажется, это один из немногих людей, кто знал о моём существовании на этой некчемной планете, и интересовался мной. Это раздражало меня, ведь я считаю, что не заслуживаю и гроша его нервов и времени, которые он тратил на меня.

Мои походы к психиатру стали проводится каждый день, потому что мистеру Твисту не нравились результаты тестов, который он заставлял меня проходить на каждом сеансе.

– Я вижу высокий уровень тревожности, Лаванда, - заявляет мистер Твист, изучая заполненный мною тест. Это обычные вопросы, которые должны помочь специалисту определить уровень моей депрессии и болезни. – В твоей жизни происходит что-то?

– Нет, совсем ничего. - и это было истинной правдой, я не могла чувствовать почти ничего, даже физическая боль стала чем-то нереальным. Раньше, с помощью лезвий я приводила себя в чувства, боролась с душевной болью, заставляла себя поверить, что я ещё жива и это вполне нормально, я заставляла себя бороться. Но теперь, какие бы глубокие порезы я не делала, мне не было больно.

Мне смешно, когда я слышу разговоры здоровых людей на улицах или в автобусе, и они говорят, что устали бороться, хотят сдаться, ведь жизнь стала такой тяжёлой. Так и хочется дать этим идиотам хорошую пощечину и сказать: «Идиот! Тебе хотя бы есть за что бороться, есть те, кого ты любишь и кто любит тебя, а я стою тут, не в состоянии понять жива ли я ещё, или уже давно умерла, не имея ни единого шанса вылечиться, схватиться за жизнь зубами и когтями, потому что у меня нет на это причин. У тебя так много причин остаться, оглянись!»

Я готова кричать об этом три часа подряд, потому что мне не хотелось бы, чтобы кто-то испытывал те же чувства, что я. Это больно, когда изо дня в день в тебе все меньше и меньше уверенности, что ты не приведение, что ты вообще существуешь и все ещё способен дышать.

– Ты давно плакала? - доктор смотрит на меня сквозь стеклышки своих очков, и я опускаю взгляд на свои тонкие пальцы.

Как объяснить людям, которые видят этот мир под другим углом, что я не вижу смысла жить. Как объяснить, что я и не живу толком, просто дышу, растрачивая кислород, которого итак не хватает на 7,5 миллиардов людей. Как объяснить, что ты не тонешь, а уже утонул? Как докричаться до людей, которые пытаются спасти потенциальный труп? Это даже смешно.

– Вчера ночью, перед сном.

– Почему ты плакала?..

– Я... Я не знаю, правда... Мне в голову лезли не хорошие мысли, я прокручивала в голове все моменты своей жизни и поняла, что ничего хорошего не видела... Мне стало страшно, что я умру, так и не сумев побороть саму себя, свои страхи.

– Какие именно страхи, Лаванда?

– Например страх довериться кому-либо или страх прикосновений, и ещё боюсь, что приношу людям слишком много хлопот.

– Кому, например? - тусклые карие глаза пронзительно смотрели на меня, я не видела этого, ведь все ещё разглядывала свои тонкие, бледные пальцы, но я отчётливо чувствовала тяжесть его взгляда.

Мне хотелось бы быть бабочкой. Многие из них живут всего один день... Но они успевают насладиться тысячей цветов, и принести столько пользы. Но что приношу я, кроме хлопот? Я – бессмысленное существо, утонувшее в собственной крови.

– Моему отчиму Оливеру и... - я запинаюсь, ведь ещё не рассказывала мистеру Твисту о Гарри. Я не знаю, почему мне вдруг захотелось сказать о нем, на самом деле, я много думаю о нем последнюю неделю. Он часто смотрит на меня на математике, вместо того, чтобы отвлекаться на сексуальное тело Эстель, Стайлс поглядывает на мои запястья и круги под глазами. Он часто пытается завести со мной разговор, встретив где-нибудь в коридоре. Это начало привлекать ко мне много внимания, ведь всей школе интересно с кем это Шикарный Гарри Стайлс беседует, интересуясь о её самочувствии и делах.

– Кто-то появился в твоей жизни? - мистер Твист действительно лучше многих моих предыдущих психиатров. Он задаёт много вопросов, мало пишет и внимательно слушает.

– Он... Помог мне кое в чем, мы ходили... эм, на свидание... - z нервно сминаю пальцы, слышу, как мистер Твист поправляет своё кресло, он наверняка удивлён.

– Хм, это... Интересно. Это было, когда мне звонил Оливер, чтобы отменить наш сеанс, да? На следующий день ты не хотела говорить... Что-то пошло не так?..

– Я все и всегда порчу... Во всем, я приношу лишь хлопоты...

– В чем он помог тебе?

– Он поговорил кое с кем, чтобы... Меня не доставали...

– Ты просила его об этом?

– Нет, он застал меня плачущей, а потом, - вздрагиваю, вспоминаю ту ночь, когда чуть не была изнасилована тремя парнями, понимаю, что психиатру рассказать это не могу, да и не хочу.

– Но раз ты не просила, значит он сам хотел помочь тебе, и это особо много хлопот ему не принесло, верно?

– Мы прыгали с моста... Со страховкой. Это было... Захватывающе, - поднимаю взгляд, сталкиваясь с заинтересованным и взволнованным взглядом карих глаз. – Я редко испытывала подобное, лишь когда... Мммм, - я не говорила ни одному своему психиатру о том, что часто стою на краю крыше, иначе... Меня положат в психушку. – Даже когда мы с Мел катались на американских горках... А потом, я поняла, что Гарри... Он... Он не заслуживает такой как я, он не должен тратить на меня время, не должен постоянно волноваться, что со мной что-то может случится, а ведь со мной постоянно что-то случается, вы знаете... Я проблемная, я приношу людям только грусть и разочарование...

– Но почему ты так решила? Я не могу понять, ты говоришь, что хорошо себя чувствовала, но потом?..

– Он улыбался, но не потому, что прыгнул и испытал эйфорию... Он радовался, что я улыбаюсь, я видела это в его глазах.

– Но разве это плохо? Он счастлив, что счастлива ты – в этом заключается дружба, Лаванда. Когда тебе плохо и ты плачешь, твой друг плачет вместе с тобой, когда тебе весело и ты счастлива, твой друг тоже счастлив.

– Я не хочу, чтобы он расстраивался из-за меня, чтобы перенимал от меня мои расстройства.

– Ты боишься, что он станет таким же, как ты?.. - кажется Твист обескуражен ходом моих мыслей, но я киваю, подтверждая его версию.

– Я считаю, что безумие заразно... Ведь Мелинда, она была нормальной, мистер Твист, если бы не я...

– Лаванда, - в его голосе читается сочувствие, сопереживание и жалость, – Это не так. Ты не можешь винить себя во всем, что происходит в этом мире, милая. Люди умирают, они принимают решения сделать что-либо, не из-за того, что ты на них как-то повлияла... Те, кто решают, что все это не для них – они слабы душевно, Лаванда. Но не ты. Ты сильная, да? Мы говорили об этом вчера, я просил тебя подумать над теми вещами ради которых ты решила остаться тут, помнишь?

Я киваю в ответ, устремляя взгляд в окно, представляя сияющую улыбку с ямочками.

– Итак, что это, Лаванда?

– Улыбка.

Твист обескуражен, удивлённо вскидывает брови, глядя на меня.

– Чья же?..

– Гарри. - я думала об этом всю предыдущую ночь и не могла найти других причин, – Ну ещё музыка, конечно.

– Значит, Гарри нравится тебе?..

– Нет... В смысле, он хороший, но он пытается всем угодить, быть хорошим и... Я не знаю, я не хочу, чтобы он страдал из-за меня. Такие улыбки как его, могут осветить целую солнечную систему.

– Может, тебе стоит подружиться с ним?

– Вы знаете, я плоха в этом.

– Стоит попробовать, мисс Фэйлин.

Я нервно сглатываю. Я боюсь.Быть преданной, разбитой, заставить чувствовать его себя плохо. Я много чего боюсь, но Твист берет с меня обещание, что я непременно позвоню Гарри, если сегодня ночью мне будет плохо или просто почувствую, что нуждаюсь в ком-то.

Твист спрашивает о приёме таблеток, интересуется моими снами, и через пол часа раcспросов и моих вымученных ответов, меня отпускают домой.

Но домой, естественно, я не иду. Я даже не выходу из здания больницы, мне не хочется домой, а гулять по городу бессмысленное занятие, придётся видеть лица людей. Мне больше нравится смотреть на них с высоты 16 этажей. Они отсюда кажутся маленькими и незначительными, каковыми они, вообщем-то, и являются.

Однажды после приёма у одного из психиатров центра реабилитации «Firefly», вместо того, чтобы идти домой, я поднялась на крышу и, на моё счастье, вход на неё оказался открытым. Одним из тех разов, когда я боролась со смертью, когда я улыбалась ей в глаза, меня нашёл Луи.

Надеюсь, сегодня мне никто не помешает. Я не собираюсь прыгать, я не хочу. Но если я упаду, значит, так было нужно. Играя со смертью, я надеюсь, что она разозлится на меня и заберет, так бы мне не пришлось делать выбор. Я не люблю выбирать, это одна из самых сложных и ненавистных вещей для меня. Чтобы то ни было: шоколадный или молочный коктейль, бананы или яблоки, разговоры или молчание, смех или слёзы, жизнь или смерть. Последние три случая довольно туманны, ведь из-за моей болезни я хочу молчать, плакать и умереть. Но та здоровая часть меня, что ещё осталась, хочет противоположное. Легче отдать свою жизнь в чужие (пусть даже несуществующие) руки, чем самому принимать решение. Это поступок труса, но это то, кем я являюсь.

Я стою, глядя на бескрайнее синее небо, которое раскинулось над моей головой. Я не хочу падать вниз, я хочу взлететь и стать облаком или одной из звёзд, на которые смотрят люди, изредка поглядывая на небо. Кто-то, иногда, даже разговаривает со звёздами. Я делала так в детстве: выбирала одну (чаще всего это была самая бледная звезда, потому что мне казалось, что им очень одиноко и грустно и с ними никто не разговаривает), я смотрела на звезду и говорила обо всем, что успела увидеть за день. Но тогда я ещё не знала, что это не просто блестящие огоньки, а огромные, как cолнце (и даже больше) планеты, а тусклые они, потому что умирают.

– Красиво тут, - чей-то знакомый голос доносится справа от меня. Вздрогнув и оторвав взгляд от неба, обращаю внимание на высокую фигуру, которая стоит рядом со мной, также раскинув руки, словно вот-вот взлетит. Каштановые кудри спадают на широкие плечи, и когда фигура поворачивает ко мне голову, я сталкиваюсь с пронзительным взглядом изумрудных глаз.

В этот момент мне хочется упасть вниз, чтобы не видеть этой нежности и нотки жалости в глубине его взгляда.

Его пальцы находятся в опасной близости от моих, поэтому я быстро опускаю руки и делаю шаг назад, оказываясь на бетонyой крыше. Гарри по прежнему стоит на краю, но руки уже опущены по швам, и лицом он повернут ко мне. Сердце от чего сжимается, и не сказав ни слова, я хватаю его за край рубашки и тяну на себя.

Я не хочу, чтобы он упал. Понятия не имею как он тут оказался, но надеюсь, он не такой придурок, как я.

Мы почти падаем, но Гарри успевает ухватить меня за талию и удержать равновесие. Наши лица находятся в настолько опасной близости друг от друга, что я чувствую его тёплое ментоловое дыхание на своих губах. Все тело покрывает табун мурашек, когда его рука, что держит меня за талию поднимается выше и ложится на мою шею, сдвигая мои непослушные волосы назад. Гарри смотрит мне в глаза, мне кажется, он боится пошевелится, сделать не верный шаг, спугнуть меня.

– Отпусти, - я выдыхаю ему в губу, и он тут же делает шаг назад, словно только и ждал приказа.

– Ты замечательно пахнешь, - Гарри едва заметно улыбается, поджимая губы.

– Что ты тут делаешь? - пропускаю фразу о запахе мимо ушей, потому что комплименты для меня равносильны тысячи уколов в вену: вводится нужная для организма инъекция, но тебе больно.

– Заходил к...знакомому, решил подняться сюда, а тут ты. Мне кажется, это судьба, - он самодовольно ухмыляется, пряча длинные пальцы рук в карманах узких чёрных джинс. – Само Провидение сводит нас.

– Это обычная случайность, - раздражённо фыркаю, хватая свой рюкзак с бетонной поверхности, накидываю его на плечо и спешу к выходу с крыши.

На последок поднимаю взгляд на небо, эти ощущения отличаются от тех, когда ты смотришь на небо снизу, на высоте в 16 этажей, кажется, что ещё секунда, ещё рывок, и ты сможешь дотронуться до неба пальцами.Но это иллюзия, также, как и все в этой жизнь. Ведь то, что мы называем небом: обычный воздух. Поэтому, думая что мы могли бы дотянуться до неба, мы имеем ввиду, что схватив воздух. Также с жизнью: уверяя себя каждый день в том, что ты сможешь все исправить, правильно сопоставить, выбрать то, что действительно тебе поможет, ты собираешься ухватиться за что-то несуществующее. То, что твоя жизнь подвластна тебе – это всего лишь обманка, также как все в этой жизни, также, как сама жизнь.

– Лав, позволь хотя бы подвезти тебя домой, пожалуйста ... - хриплый голос, останавливает меня на середине пути к лифту.

– Чего ты хочешь, Гарри?! - резко разворачиваюсь, и из-за того, что Гарри этого не ожидает он врезается в меня, и мы упираемся в стеклянную дверь лифта.

Нервно сглатываю, упираясь ладонями в его грудь, слишком много близости с одним человеком за день. Резко отталкиваю его со всей злостью, что есть сейчас внутри меня.

– Я всего лишь хочу подружиться.

– У таких как я не может быть друзей, Гарри! - я кричу ему в лицо так, словно это его вина. Мне хочется ударить себя по лицу, я должна злиться на себя, а не на него, но таков мой инстинкт: когда зла, разрушаю то, что находится поблизости. Вот почему я чаще всего одна, вот почему я говорю, что приношу лишь вред и разрушения. Но выражение лица Гарри бесстрастно, он глядит мне в глаза с невозмутимым спокойствием.

– Ты должна пойти со мной на танцы, - на его розовых губах сияет довольная улыбка, потому что он застает меня в врасплох. Я ожидала, что он будет кричать в ответ, пошлет меня, захочет ударить, что угодно, но не приглашение сходить на танцы. Иногда мне кажется, что это не я не нормальная, а все эти люди вокруг. Я часто думаю над тем, что, может, люди немного ошиблись и реальность, которую они таковой считают на самом деле их сумасшествие? А все те люди, которых считают сумасшедшими, они на самом деле видят реальность?.. Тогда, если честно, мне не нравится эта реальность. Никакая из всех реальностей мне не нравится.

– Я хотел бы видеть тебя танцующей, - Гарри напоминает мне о своём существовании, когда я не отвечаю.

– Ты должно быть ударился головой? - я издаю нечто похожее на смешок, нажимаю на кнопку и стеклянные двери лифта приглашают меня зайти вовнутрь.

Гарри спешит зайти следом, и за ним двери тут же закрываются. Пространства в лифте достаточно, но Гарри выбирает место так, что его плечо касается моего. Я делаю шаг в бок, отдаляясь от него, хотя, на самом деле, мне хотелось бы прижаться, от него веет таким тепло и так приятно пахнет. Хочется биться головой о стеклянные двери лифта из-за несвойственных мне мыслей. Хочется кричать от количества эмоций внутри меня, но я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как два ярких изумруда прожигают меня, словно рентгеновские лучи.

– Ты не любишь танцевать? - он снова заговаривает со мной, и меня поражает его терпение, он понимает, что в конечном итоге я либо расплачусь, либо накричу на него. И я ненавижу его за то, что он знает последствия, как много своих нервов может потратить, но снова и снова предпринимает попытки заговорить со мной.

– Я не танцую, Гарри, - стараюсь быть как можно мягче, не прекращая кусать внутреннюю часть губ. Во рту чувствуется металлический привкус крови, когда лифт останавливается и стеклянные двери раскрываются. Я спешу покинуть маленькое пространство, где запах одеколона Гарри смешался с запахом медикаментов. Это мой запах, я почему-то уверена в этом.

– Лаванда, - Гарри хватает меня за запястье, когда я быстрым шагом преодолеваю холл и выбегаю на улицу. – Пожалуйста, выслушай меня. Мне нужна всего минута.

Делаю глубокий вдох, прикусываю язык, чувствуя непреодолимое желание– Я хочу видеть тебя живой, Лав, - я вижу, как его руки вздымаются вверх, кажется, он хочет взять меня за плечи, но осекается, пряча их в карманы джинс. – Мне понравилось видеть твою улыбку, мне нравится, что ты... Мне нравится делать для тебя что-то, понимаешь?

– Нет, - честно отвечаю, обнимая себя за плечи.

– Ты...

– Я напоминаю тебе её, да? - хочется плакать от осознания этого. Глупо, я знаю, но как должен чувствовать себя человек, которым постоянно пользуются?Кто-то для того, чтобы выместить всю ярость и обиду, кто-то чтобы развлечься, а кто-то, чтобы искупить вину.

– Нет! - Гарри буквально кричит, снова собирается взять меня за плечи, но я не даю, делая шаг назад. Его лицо искажается испугом, словно только что в его руках был бриллиант, но его выхватили у него из рук. – Ты совсем другая, она была не такой. Ты едва... Едва живая (не обижайся), а она была другой, её всегда было много, слишком много, если быть точным. - его губ касается грустная улыбка. И я задумываюсь над тем, как сильно он любил её и как много боли она причинила ему? – Я не смог спасти её от безумия, Лав, но я могу попытать счастья с тобой...

– Что за идиотская мания спасать всех вокруг? - я издевательски усмехаюсь. – Ты бы себя спас, ты ведь близок к тому, чтобы сойти с ума, не так ли, Гарри? Я знаю что это такое, моя сестра... Она вела себя так же.

И в этот момент я чувствую панику и боль.

– Ты ведь... Поднялся на крышу не для того, чтобы... - дальнейшие слова не лезут из глотки, хочется закричать, потому что Гарри поджимает губы. – Гарри...

Поднимаю ладонь, чувствуя как сильно хочу коснуться его линии челюсти и скул, но вместо этого делаю панический шаг назад.

– Я не хотел умирать, всего лишь...

– Зависнуть на краю?... - он пожимает плечами в ответ, и я понимаю почему его так тянет к таким как я и его бывшая – час его безумства близок. – Гарри, ты не должен...

– Да как ты не понимаешь?! - он резко взмахивает руками, повышая голос, и я вздрагиваю. – Я хочу загладить вину перед высшими силами! Потому что до встречи со мной С... Она не была такой, все произошло после... После одного случая, и я знаю, что это я виноват, и я не могу загладить свою вину перед ней, но я мог бы спасти кого-то вроде неё - то есть тебя - и, возможно, я бы смог чувствовать себя лучше? Лав, ради всего святого, будь милосердна, дай мне спасти тебя и свою чёрную душу.

Я смотрю ему в глаза, пытаясь впитать смысл каждого его слова, прочувствовать всю тяжесть его вины и боли, и, в следующую секунду, я, возможно, делаю самый роковой выбор в своей ( и не только) жизни.

– Хорошо... - с его губ слетает вздох облегчения, и на этот раз его руки все же касаются моих плеч, и он прижимает меня к своей массивной груди.

Пару секунд я нахожусь в ступоре, в ожидании паники, что должна прийти, но рядом с Гарри я редко чувствую страх, лишь тепло.

– Спасибо, Лав, - он шепчет, целуя мои волосы и через секунду отпускает, за что я безмерно ему благодарна, – Ты не пожалеешь, обещаю.

Я уже жалею, на самом деле... Но если у меня есть шанс спастись и спасти за одно Гарри, я готова даже станцевать.

|~~~~Поздравляю вас с праздником всех влюблённых❤️