Часть 1✅

Если гордость Меткаины и так была значительно высока в любой ситуации, то следовало ожидать, что у сына Оло'эйктана она будет еще выше. Для людей моря уважение чужаков было тем, что нужно было заслужить, а не рассчитывать на него заранее, ибо только воины имели право заслужить место в деревне. И это было то, ради чего все и затевалось. Вот кем они были: воинами. Воины копья и копья. Воины Рифа. Воины моря. Приветствие с незнакомцами было привилегией, и в эти дни Салли больше не считались вне закона. Они тоже стали частью народа.

Аонунг уважал ДжейкаСалли и его спутницу Нейтири как двух могучих воинов, какими они были и должны были стать живыми легендами. Что касается его детей, то прошло восемь лет с тех пор, как они прибыли в деревню Меткайина. Аонунг наблюдал, как растет маленький Тук, как он снова и снова спорит и делает пассы с Ло'аком в бесконечном цикле, как он стал ценным другом для Кири, а что касается Нетейама, то он уважал его. Он уважал его с самого первого момента, но был один момент, который изменил все для Аонунга.

Почему было так трудно быть честным со старшим сыном Салли?

До появления сложной семьи, которая только привносила свои проблемы в мирную жизнь на рифе, все было гораздо проще, и Аонунгу никогда не пришлось бы притворяться. Он всегда был надменным и сильным юношей, необычайно талантливым, несколько тщеславным по отношению к другим мальчикам *да, он не мог этого отрицать*, но ведь у него были заслуженные качества, которыми можно было гордиться. И все же с первого мгновения ему пришлось сделать вид, что все его удивление и нервозность при виде голубокожей на'ви перешли в замаскированную враждебность. Влечение к почти женскому силуэту с длинными ногами, стройными руками, узкой талией и длинными заплетенными в косу волосами с самого начала было представлено как ошибка по тому хаосу эмоций, который оно у него вызвало. Мудрее всего было бы посмеяться и высмеять их, и он понял, что должен плыть по течению, когда Ротхо издал первый смешок и указал на непослушный, веретенообразный хвост, словно это было зрелище, а не что-то красивое. Потому что, конечно же, первая мысль Аонунга при виде его затылка и всего, что с ним связано, была о том, что это любопытно и интересно.

 Но ему пришлось притвориться перед своими друзьями, что Салли (все они) - просто кучка чудаков, в лучших выражениях, которые он мог придумать, чтобы выпутаться из сложившихся обстоятельств.

Ему приходилось делать вид, что ему все равно, что его отец, Тоновари и глава клана, только и делал, что рассказывал о том, какими замечательными были Салли каждый вечер, когда они встречались за трапезой. Он часто повторял историю о Торуке Макто и о том, каким скромным был Джейк по сравнению со своим брошенным титулом, таким сосредоточенным и умным в дружбе, которой его отец искренне дорожил. Но самой неприятной темой для разговора всегда было, когда отец говорил о Нетиаме. У костра Тоновари разводил руки и выписывал в воздухе величественные дуги, рассказывая о том, как Нетейам казался идеальным наследником, о котором мог мечтать любой оло'эйктан, и что его не удивляло, что Джейк и Нейтири так гордились своим первенцем.

 Несмотря на то, что Нетейам был не более чем подростком, как и Аонунг в то время, он всегда был опрятным и выдержанным. Он просыпался с первыми лучами рассвета, и все рыбаки Меткаина были свидетелями того, что Нетейам всегда вставал свято рано, прежде чем совершить короткую прогулку по деревне. Он умывал лицо и тело, и не более чем через 15 минут приступал к тренировкам, как одержимый. Джейк Салли присоединялся к Нетейаму только через час *возможно, отцовство истощало его энергию сейчас больше, чем в зрелые годы*, сражаясь на клинках, с тактикой рукопашного боя, полной резких и точных движений, смертоносной, но и безжалостно отличной от того, что вы привыкли видеть у на'ви. Такой стиль боя можно было встретить у странников, и Аонунг знал из того, что ему когда-то рассказывала Кири, что Джейк был человеком до того, как завладел телом на'ви, своим аватаром. Теперь ему предстояло передать свои знания детям, и этот день для него только начинался. После тренировки с отцом Нетейам присматривал за своими братьями и сестрами, гоняя Тука и Ло'ака *в основном*, чтобы уберечь их от неприятностей. Он помог приготовить обед, а после обеда продолжил обучение стрельбе из лука с Нейтири, которая не уступала Джейку в старании.

Ему не нужно было, чтобы отец говорил об этом *он никогда не говорил*, но по сравнению с ним он просто тусовался со своими друзьями. Аонунг редко тренировался с Тоновари *тот всегда был занят*, у его матери, как у Цахика, были более важные дела, и все, что он знал о бое, он узнал сам или от взрослых мужчин клана Меткаины. Он до сих пор помнил, как его избили братья Салли, а после этого он встретил отца, хотя тот был последним человеком, которого он хотел видеть в таком состоянии. Тоновари, конечно, спокойно оглядел его с ног до головы и спросил "Ну, что случилось?", когда Аонунг сжал кулаки и ответил, стиснув челюсти:

- Я повздорил(что это за слова:_)?) с детьми Салли. Прости, папа. Ничего страшного, я справлюсь.

Разочарованный взгляд Тоновари был в тысячу раз больнее, чем удары, от которых уже начала чернеть кожа, но отец не рассердился. Он даже не ответил ей, а просто прошел мимо, оставив в голове Аонунга тысячу сомнений. Неужели он действительно не рассердился? Нет, конечно, иначе он бы что-нибудь сказал. Попытался бы он защитить его? Его мать сделала бы это когтями и клыками без колебаний, потому что таков был Ронал; но Тоновари был в хороших отношениях с Джейком Салли, и было очевидно, что он предпочитает сохранять их дружескую связь. Может быть, он был смущен? В тот же миг в животе у него словно сжался тяжелый камень, ибо Тоновари не нужно было даже обращаться к Нетейаму и Ло'аку, чтобы понять, что в этом поединке проиграл бы его собственный сын.

 И это было унизительно.

Было унизительно притворяться, что все это его не волнует, и даже его грудь отказывалась отпускать беспокойство, которое Нетейам неизменно вызывал каждый раз, когда появлялся рядом с ним. Его сердце прыгало в и без того сжатом горле, и по какой-то причине другой на'ви тоже не помогал, каждый раз так непринужденно прикасаясь к нему по любому поводу. Рука на плече, когда он проходил мимо, ладонь, шлепнувшая его по груди в знак чего-то, скрытый взгляд, понимающая ухмылка по поводу того, как глупо Ло'ак выглядит рядом с его сестрой. В те первые месяцы у Аонунга в глубине души развилось бредовое чувство неполноценности по отношению к Нетейаму, и все изменилось после того, как корабль демонов напал на Паякан и разразилась битва у Скалы Трех Братьев.

Гнев и ужас, которые он испытал, когда узнал, что Цирейя будет захвачена инопланетянами на их корабле, не могли сравниться с тем, что произошло потом. Ведь Аонунг знал, что она может быть спасена; может быть, не им, но ее родители и остальные. Тоновари никогда бы не позволил, чтобы с его дочерью что-то случилось, а Ронал даже в последние минуты жизни был способен превратиться в самого злобного мстительного духа, если дело касалось его детей. Жители деревни поклонялись Цирее, и все воины сражались бы до смерти, если бы это было необходимо. Она была бы в порядке. Но не ожидали, что именно Нетейам увидит глаза смерти.

 Аонунг даже не присутствовал. Он узнал об этом позже, гораздо позже, когда конфликт был окончательно исчерпан.

Нетеям был ранен глобтроттерами в плечо, опасно близко к сердцу, и истекал кровью до такой степени, что если бы не странные способности его сестры, он не смог бы добраться до деревни живым, чтобы получить первую помощь. Несмотря на это, и, судя по тому, что позже бледный Кири рассказывал ему, как все происходило на лодке, даже со слабой и кровоточащей рукой, Нетеям постоянно защищал своих братьев. Он сражался как воин до конца и позаботился о том, чтобы Ло'ак мог стоять рядом, пока Одержимый Демон *"Кварич", как бы она его назвала* сражался насмерть с Джейком Салли, когда все вокруг него рушилось. Конечно, Ло'ак хотел бы помочь отцу в тот момент, даже если бы ее навыки все еще были намного ниже, чем у нее, прежде чем он получил шанс на бой такого калибра. И все же именно Нетейам позаботился о том, чтобы Ло'ак не стал помехой для Джейка и не был снова взята в заложники, и, так или иначе, семья смогла бы благополучно воссоединиться. Больные, уставшие и в синяках, но все вместе они вовремя добрались вверх по Паякану до поселения Меткаины.

Оглядываясь назад, Аонунг был уверен, что именно в этот момент все чувства неполноценности и обиды полностью исчезли при мысли о том, что он в мгновение ока оказался в мире без Нетейама. Идеальный сын, первенец и его соперник.

 Он стал бы его другом, или так хотел думать Аонунг.

Конечно, в последующие годы его высмеивали за то, что он пытался в это поверить.

Кто бы мог подумать, что по мере взросления их роли поменяются местами?

Нетейам не сильно изменился бы по сравнению с тем, каким он прибыл, он был бы лишь немного выше, а его мышцы достигли бы атлетической формы, но он остался бы "маленьким" по сравнению с другими мужчинами-меткайинами. Даже Ротхо стал бы выше старшего сына Салли. А Аонунг, конечно, был в другой лиге.

Хотя Нетейам все еще превосходил его в боевых навыках из-за своей ужасной мании соблюдать график тренировок с родителями до совершеннолетия, Аонунг наконец-то мог соперничать с ним благодаря тому, что с ним сделал подростковый возраст. Он даже сравнялся бы с Тоновари ростом, а его тело было по крайней мере вдвое сильнее и мужественнее, чем у долговязого Нетейама. Аонунг любил отмечать такие разительные отличия и гордо выпячивал грудь, когда ему удавалось перехитрить противника, что бы ни было под рукой.

Теперь он окончательно оставил позади всю незрелую и необоснованную враждебность, и его личность сияла как никогда. Он был более зрелым, более спокойным и гораздо более серьезным, когда это было необходимо. Он стал надежным взрослым на'ви. Но ему больше не нужно было притворяться, и это было самым заметным изменением в его взрослой жизни. Его больше не волновало мнение друзей *все они выросли, повзрослели или нашли себе занятие поинтереснее, чем изводить кого-то*, и он мог свободно смеяться с Кири, не очень маленьким Туктиреем, помогать Ло'аку с его всегда смелыми идеями *отчасти для того, чтобы присматривать за ним в качестве одолжения Нетейаму*и поддерживать с последним здоровую дружбу и полусоперничество.

- Нетейам! -сразу же окликнул Аонунг, когда его безошибочный икран опустился на бледный берег рифа.- Эй! Погоди-ка, Нетейам! Черт возьми, ты...! -он не был уверен, дошел до него голос или нет, потому что с момента спуска он просто продолжал идти вдоль берега, не оглядываясь.

-Skxawng!(я не знаю что это такое)

 Ее локоны неровно колыхались над плечом, и самый глупо *на взгляд Аонунга* удивленный золотистый взгляд упал на меткайину, когда она начала рысить по песку, чтобы догнать его. Прошел уже месяц с тех пор, как Нетейам покинула деревню, чтобы посетить деревню Оматикая, так что они не виделись все это время, и Аонунг даже не задумывался о выражении своего лица, когда самая широкая и теплая улыбка появилась на его устах, приветствуя возвращение Нетейам.

Нетейам ничего не сказал. Он даже не обиделся на оскорбление, о котором тот толковал ему ранее, просто уставился на свой рот, как глупец, каким Аонунг знал старшего Салли.

- Ну, как все прошло с твоей бабушкой, удалось ли тебе решить все вопросы, которые были у Цахика с тобой? -Аонунг напрасно ждал ответа от Салли, поэтому он положил руку на свое бедро и наклонил лицо в вызывающей позе к другому, выгнув бровь, не отводя взгляда. -Эй, глупец. Ты меня беспокоишь.

Обвинение, похоже, пошло на пользу, потому что Нетейам отвел взгляд и стал отрицать, прижимая большой и указательный пальцы к переносице, делая небольшие массажные движения в этой области.

- Прости, кажется, я немного устал после поездки. что ты говорил?

- Ты выглядишь не очень хорошо. -Аонунг без долгих раздумий отвел свою руку, гораздо большую, чем у противника, чтобы убрать пальцы от лица и приложить прохладную ладонь к коже лба. Температура тела меткайина, как правило, гораздо ниже, чем у на'ви оматикайя, из-за естественных различий между расами, поэтому, несмотря на ощущение небольшого тепла под ладонью, он постарался вспомнить, какова обычная жара для Нетейама и когда у него может быть жар.-Тебе нужно отдохнуть. -Увидимся позже, я хочу потренироваться с тобой.Его рука все еще лежала на лбу, когда он спросил ее об этой идее с гораздо большей мягкостью и пониманием в голосе, но если Нетейам и удалось сдержать дрожь и сморщиться под его рукой, то это было вызвано другими причинами, нежели простое нежное обращение между двумя боевыми товарищами. - Конечно, да. Конечно. -пробормотал тот, что потоньше, отдергивая руку от другой, чтобы освободиться от контакта, который был слишком интимным и инвазивным для его состояния. -Увидимся позже, Аонунг.И вот он ушел, не сказав больше ни слова и даже не взглянув на него в последний раз.

Аонунг все еще был немного обеспокоен тем, как он выглядит после поездки, но попытался успокоить ненужное беспокойство, оправдываясь тем, что это не первый раз, когда Нетейам так себя ведет. Сколько он себя помнил, Аонунг знал, что Нетейам приходит и уходит за пределы деревни Меткайина гораздо чаще, чем другие его братья и сестры.

 Восемь лет назад посланник народа оматикайя, как сообщается, приземлился в деревне, чтобы пообщаться с изгнанной семьей, сообщить друг другу новости и передать послание нынешнего Оло'эйктана, о чем сам Нетейам рассказал Аонунгу, лежа в постели с припаркой из целебных трав на плечевой ране спустя несколько дней после битвы.

"Отец не только отказался от титула Торук Макто, когда мы уехали, он также отказался от должности Оло'эйктана. Новым вождем деревни стал другой человек, воин по имени Тарсем. А теперь..." Аонунг все еще помнил, как хныкал Нетейам, как время от времени его глаза плотно закрывались, а губы казались слишком бледными от потерянной крови, которая медленно восстанавливалась. "Гонец прислал нам сказать, что Тарсем готов уступить свое место Оло'эйктана, когда я достигну совершеннолетия и докажу, что могу быть воином уровня моего отца, чтобы с гордостью нести эту должность. И бабушка тоже согласна, хотя я чувствую, что это по другим причинам, например, потому что она хочет, чтобы мы вернулись".

Слабый смех Нетейама был заразителен и расслаблял Аонунга, как и его низкий, но мягкий голос, настолько мягкий, что, казалось, он ласкал слух, от которого Аонунг не мог избавиться даже с годами; и это его успокаивало. Нетейам всегда удавалось успокоить Аонунга и успокоить его, даже когда он был убит горем, расстроен, огорчен или встревожен. 

С тех пор Нетейам должен был сезонно переходить из клана в клан, тренироваться еще усерднее, если это было возможно, и свято выполнять все свои задания в стремлении достичь совершенства, которым Нетейам был так одержим. Почему у него все должно быть так структурировано, размеренно и упорядоченно? Аонунг отдал бы все, чтобы хоть раз увидеть, как он теряет контроль над собой.

Теперь у него не было другого выбора, кроме как вернуться к своим обязанностям. По крайней мере, он был уверен, что когда Нетейам проснется, отдохнув и поев, как ему нужно, они оба смогут вернуться к своим обычным делам.