Глава 12 - День рождения

Тодзи открыл глаза и его чувства тут же обострились. Осматривая окрестности, он увидел рядом с собой, калачиком свернувшуюся и тихо спящую полуобнажённую женщину. В мягкой темноте комнаты стали различимы потолок без рисунка и обои в спокойных тонах. Свет, проникающий сквозь занавеси, играл малиновыми оттенками, что указывало на наступление вечера…

Его взгляд упал на аквариум в углу комнаты, где плавал одинокий пушистый маримо. Это напомнило ему о милом лице ребёнка, похожем на этот круглый мох, и о женщине, которая держала его на руках.

С недоумением Тодзи поднялся с кровати. Женщина рядом с ним проснулась от его движений.

— Хм… Ты проснулся, Реске? — прошептала она сонным голосом.

Тодзи вежливо улыбнулся ей, хотя она использовала выдуманное им вчера вечером имя.

— Поспи ещё немного.

— Ммм… Ты вернёшься снова? — спросила она с надеждой.

Тодзи бросил ей двусмысленное «Посмотрим», и вышел из дома.

Он чувствовал на себе её тоскливый взгляд, но, к сожалению, Тодзи не собирался возвращаться. Место было достаточно хорошим, и вначале предсказуемость женщины заставила его подумать о повторной встрече, но теперь он потерял к ней интерес.

Если спросить, почему, ответ прост — он не хотел оставаться в местах, которые напоминали ему о прошлом.

Проходя по улицам, Тодзи был почти незаметен. Его присутствие было подобно дуновению ветра, и он легко пробирался сквозь толпу.

Его цель, как всегда, была букмекерская контора. Клерк, увидев его почти каждый день, механически взял деньги и выдал квитанцию для ставок. Тодзи не заморачивался, выбирая коэффициенты или даже смотря на расу; он просто наугад отметил что-то на билете.

Тяга к выпивке одолела его. Держа в руке билет, он зашёл в магазин напротив, где видел работника, таскающего ящики с пивными бутылками.

— Наверное, пора выпить, — подумал он про себя. Оплатив покупку, Тодзи посмотрел на тяжёлый ящик с пивом в своих руках и удивился, почему у него вдруг появилось желание выпить. Ведь он не собирался напиваться.

— Какой сегодня день? — спросил он себя.

Он взглянул на квитанцию и увидел дату: 11 ноября. — Ах, — вырвалось у него.

Это был день рождения Зоро.

— С Днем рождения, Зоро! — произнёс он вслух, словно Зоро мог его услышать.

Скомкав квитанцию, Тодзи направился на своё обычное место.

Когда он сел на пластиковый стул, тот скрипнул под его весом. Скачки скоро должны были начаться.

— Готово, готово, вперёд! — раздался крик стартера.

Глаза Тодзи следили за лодками, но мысли были далеко. Победа или поражение не имели значения. Но сегодня было не так, как всегда.

11 ноября. День рождения.

— Ему сейчас четыре года? — размышлял Тодзи. Слишком рано и одновременно слишком поздно. Мысль о подарке промелькнула в его голове, но он отмахнулся от неё.

— С каких пор я так беспокоюсь о ребёнке?

Няня позаботится обо всём.

И если нет, что тогда?

…Что это меняет?

Тодзи без усилий открыл бутылку пива и осушил её залпом. Он знал, что выпивка его не опьянит, но были моменты, когда без неё не обойтись.

Опустошив бутылку, он отставил её в сторону и взял новую.

В его воспоминаниях зеленоволосый ребёнок оборачивается и смотрит на него. Обычно суровое выражение лица Зоро смягчается, и он мягко улыбается, зовя его.

— Папа.

Теплая фигура подходит к ребёнку сзади. Колючие волосы развеваются, и сияющая улыбка озаряет обстановку.

Сзади к ребенку приближается теплая фигура.

Колючие волосы развеваются, и сияющая улыбка озаряет сцену.

Ах, вот почему.

Зоро старался не думать об этом.

— Авария!

Бутылка пива в руках Тодзи разлетелась на куски. Некоторые обернулись на шум, но в букмекерских конторах нередко было видеть проигравших, устраивающих скандалы, поэтому интерес к происшествию быстро угас. Для тех, кто был в тотализаторе, вспышки гнева были обыденностью. Они и представить себе не могли, что кто-то может раздробить пивную бутылку голой рукой.

— Ставки, что угодно.

Мысль о побеге мелькала в его голове, но и за пределами тотализатора его ничего не ждало. В таком настроении на улице у него в голове крутились только подобные мысли. — Хруст.

Из руки Тодзи сыпались осколки стекла. Это напоминало ему о том времени, когда он разглядывал свою руку после того, как разбил телефон.

Тодзи поднял руку к лицу, прикрывая глаза.

Он не хотел думать, не хотел вспоминать.

Потому что воспоминания о том ребенке всегда приводили его к мыслям о ней.

Ребенок всегда был рядом с ней, и она всегда была рядом с ребенком.

Тодзи тоже.

Воспоминания, которые он пытался подавить, ворвались в сознание, заставив его пошатнуться.

Было смешно думать, что кому-то вроде него может стать плохо от пары рюмок.

В прошлом, да, были времена, когда он заботился о ребенке.

— Потому что он попадет в беду, как только я отвернусь.

Он должен был быть рядом. Ребенок тянулся к ножам или бутылкам, спешил и падал, терялся и блуждал по укромным уголкам…

Кроме тех моментов, когда он был новорожденным и плакал за вниманием, ребенок редко проявлял себя, что требовало еще более пристального внимания.

— Он не говорил, болен он или чувствует себя плохо.

Первоочередная задача Тодзи была убедиться, что ребенок не получит травм. Поэтому Тодзи предварительно устранял любые опасности в местах, которые ребенок мог посещать, выходя из дома.

Конечно, живя в Токио, за короткое время мог появиться мелкий демон или дух четвертого класса…

Тодзи опустил руку. С равнодушным выражением лица он взял новую бутылку пива и сделал большой глоток.

Ребенок был требовательным.

Не то чтобы Тодзи это осуждал.

Поглаживая ребенка по необъяснимо зеленым волосам, малыш поднял голову с озадаченным выражением лица.

— Что ты делаешь?

— Подстригаю траву.

— У кого голова — трава! Даже когда ребенок притво

рялся рассерженным, Тодзи не мог его ударить по-настоящему.

Настоящий удар мягких детских кулачков не причинил бы вреда Тодзи, опытному бойцу. Мягкий характер ребенка был забавным, но вызывал тревогу.

Тодзи планировал оставаться рядом. Ребенок был его, и он не собирался использовать его нежный характер, но другие могли этим воспользоваться. Многие набросились бы на него, как духи, зная о его мягкости.

— Просто нужно защищать его, пока он не сможет самостоятельно стоять, не получая травм.

Он был сильным и быстрорастущим мальчиком, так что, может быть, 10 лет? Если это займет больше времени, то может быть, 12 лет? К тому времени он должен научиться отличать тех, кто пытается его использовать.

— Если нет, что ж, я могу вмешаться.

Как отец, он мог сделать хотя бы это. И немного подразнить его при этом.

Он действительно так думал.

…До того дня, когда все это потеряло смысл….