Тени

Киллуа, идущий впереди, резко остановился и повернулся ко мне:— Хику, сегодня вместе ночуем, пойдем ко мне. Вместе безопаснее будет.— Хорошо, — ответил я.

Мы пришли к нему домой. Аллуки не было.— Киллуа, а где Аллука? — спросил я.— В безопасном месте, не буду озвучивать где, вдруг Хисока наблюдает. Аллуке опасно с нами будет. Поэтому я ее спрятал, пока что, — объяснил Киллу.— Понятно, хорошо.

Мы легли спать. Киллуа быстро уснул.

Я лежал в темноте, не шевелясь. Воздух в комнате был густой, будто перед грозой. Где-то за окном скрипела ветка, слишком ритмично, будто под чьими-то шагами...

Я знал: Хисока придёт.

Я закрыл глаза, и тут же почувствовал чье-то присутствие в углу комнаты у окна.«Он пришел», — понял я.— Я знаю, что ты здесь, — сказал я ему.Тишина. Потом кто-то вышел из угла комнаты.— Браво, Хику, — голос Хисоки спокоен, — Ты стал интереснее, братик....В этот момент проснулся Киллуа. Он вскочил. Его лицо было злобным. Он был готов вот-вот набросится на Хисоку.

Они смотрели друг на друга, готовые сцепится. Но вдруг на соседних домах начали мелькать незнакомые тени, которые приближались. Я сообщил об этом Киллуа и Хисоке. Они отвлеклись друг от друга. Вскоре тени влетели в комнату, разбив окно.Движения теней были резкие, механические, словно ими управляют, как марионетками.  Хисока мгновенно отпрыгнул в сторону, его улыбка наконец исчезла. Он сказал: — Ого... Кто это такие?Киллуа прикрывал меня спиной, молнии ощетинивались вокруг нас обоих. — Ты знаешь этих ублюдков?! — кричал Килл Хисоке, но тот лишь пожал плечами.Мы с Киллуа стояли спинами друг к другу, образуя круговую оборону. Хисока встал с другой стороны, перекрывая слепую зону.— Хаха. Какая трогательная командная работа! — смеется Хисока, но его боевая стойка была серьёзна. Даже он понимал угрозу.Тени атаковали.Киллуа разрядил молнии в ближайшую тень, она взорвалась, но из пепла собиралась снова.  Я вытянул бубновую даму: усиленный удар разорвал одну тень пополам, но из каждой половинки появилась новая.Хисока смеялся, рвя противников банжи-жвачкой.— Они восстанавливаются? Как забавно, — сказал брат.

Вдруг одна из теней прорвалась ко мне, её рука превратилась в клинок! Клинок уже летел на меня..... Хисока защитил меня собой и упал. На нем была огромная рана. Кровь текла. Он сказал: — Какой же ты все таки ничтожный, братик. Еще спасать тебя, второй раз уже.Хисока кашлянул кровью и вырубился. Я быстро вытянул карту. Выпала шестерка черви. И я подлечил Хисоку, но силы шестерки не хватило на полное лечение. — Черт. Только не смей умирать, идиот, — сказал я. Хисока очнулся, но был не в состоянии драться.Киллуа, увидев, что Хисока ранен, на секунду замер, его лицо исказило не просто ярость, а что-то глубже. Он резко развернулся к теням, и молнии вокруг него взорвались ослепительным шквалом.— Вы... сдохните, — обратился он к теням, его голос больше не звучал по-человечески. Это был голос убийцы.

Я держал Хисоку, чувствуя, его неровное дыхание, но он жив. Его рука слабо сжимала мою:— Хику... беги... — он пытался встать, но тело не слушалось. Шестерка червей не долечила его полностью.

Тени умножались: с каждой уничтоженной появлялись две новые.  Киллуа в ярости сжигал их десятками, но они адаптировались к его молниям.  Хисока был беспомощен впервые в жизни и ненавидел себя за это.  Я понимал: так их не победить...

Я вытянул карту. Мне выпал.... Джокер!Карта Джокер вспыхнула в моей руке ослепительным ало-фиолетовым светом. Комната наполнилась гулом, будто сама реальность трещала по швам.Я чувствовал, как все четыре масти бурлили в моей крови, бурлили по всему телу, заполняя меня. Хисока резко вскинул голову, его глаза расширились от удивления.  Киллуа кричал что-то, но звук исчез в нарастающем вихре.Хисока сказал:— Братик, стой, если ты используешь это..., — он что-то сказал, но я не услышал.

Уже было поздно. Я использовал джокера.

Последнее, что я увидел перед тем, как мир стал белым: Киллуа, рвущегося ко мне сквозь вихрь, и... слепящую ухмылку Хисоки. Потом была белая огромная вспышка света, по телу пробежала боль, но при этом я получил невероятное удовольствие. Боль и эйфория смешались во мне.

Потом стало резко темно. Я отрубился.

Когда я пришел в себя. Тени уже исчезли.Комната была цела, но все стены были покрыты ожогами.  Хисока был без сознания, но он жив: я чувствовал его слабый пульс.Киллуа испуганно смотрел на меня, его руки дрожали. Он сказал:— Ты... идиот!Я заметил на своей ладони шрам в форме джокера. «Что это может значить?» — подумал я.

Хисока проснулся через час. Первое, что он сказал: — Братик... ты превзошёл меня.......

Комната повисла в тяжёлом молчании. Даже Киллуа, обычно такой вспыльчивый, замер, уставившись на обгоревшие стены. Его молнии, ещё секунду назад яростные, теперь лишь слабо потрескивают на кончиках пальцев, будто и они были потрясены.

Хисока лежал на полу, прикрыв глаза, но его губы были растянуты в улыбке:— Ахах. Вот это спектакль.- Нам нужно уходить. Тут может быть опасно, вдруг еще кто-то появится. Хику, уходим, — сказал Киллуа.Я помог Хисоке встать, чувствуя, как его тело, обычно такое ловкое и неуязвимое, сейчас дрожало от слабости. Киллуа был явно не рад, что Хисока пойдет с нами, и собирался возразить.

— Мы идём вместе, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал, — Но если ты, ублюдок, хоть раз попытаешься... — обратился я к Хисоке.Хисока прерывал меня слабым, но всё таким же ядовитым смешком:— Ой, да ладно. Я же почти герой сейчас, да?

Я не ответил, понимая, что он прав. Он спас меня. Снова.

Мы пошли за Киллуа.