Глава 9

- Бомгю, почему ты все еще в кровати? - спросил строгий и до боли знакомый женский голос.

Резко распахнув глаза, парень увидел перед собой маму, которая холодно смотрела на него сверху вниз. Он резко встал и стал осматриваться, будто видя все, что его окружало, впервые. Посмотрев на свою левую руку, Чхве с ужасом обнаружил отсутствие своего знака в виде зеленого листка. Встав с кровати, юноша, не замечая матери, кинулся к картине, которая неоднократно перемещала его в тот мир.

- Неужели время закончилось? - как-то растерянно спросил он себя.

Мама же нахмурилась - ей было знакомо такое поведение сына.

- Ты что, снова надеешься вернуть свои эмоции через рисование этих глупых картин? - леденяще спросила женщина и закатила глаза. Ей не нравилась эта одержимость сына вернуть все, как было до пяти лет. Они и так натерпелись слухов от людей, что их семья продала душу дьяволу, раз родился мальчик, способный чувствовать весь спектр эмоций.

- Не трогай меня, - холодно ответил ей он. - Уйди, - не поворачиваясь, сказал Бомгю. Ему было как-то неприятно на душе. Его терзала мысль о том, что это всего лишь был сон, и на самом деле он никогда не возвращался в Эльдораэль.

- Глупостью ты занимаешься, Гю. Стоит выбросить эти краски, чтобы не усложнять жизнь ни себе, ни нам, - с этими словами мать вышла из комнаты и оставила парня наедине с собой.

Внутри него была пустота, как и всегда. Пустота убивала и разрывала его на части. Снова этот серый мир - ужасный, безэмоциональный, тоскливый, лишенный любой мотивации жить. Вдруг его сердце резко кольнуло, настолько сильно, что у парня подкосились ноги, и тот упал на пол. Взявшись за грудь, брюнет нахмурился. Боль была настолько сильной, что казалось, будто миллион иголок пронзали его и без того холодное сердце.

Сжав кулак и закусив губу до крови, он вдруг увидел перед собой книгу. Ту самую, что он нашел в мире Серены. Она будто появилась из воздуха, буквально из ниоткуда. Через секунду книжка открылась на пустых страницах. Но пусты они были недолго, ибо буквально сразу же на них стали проявляться какие-то слова, написанные светящимися золотыми чернилами. Из-за сильной боли, у Бомгю все двоилось и ему было трудно прочитать, что там было написано. Но, хорошо сосредоточившись, Гю все же смог заставить себя и прочесть написанное.

«Я могу позволить тебе вернуться обратно, как это было в прошлый раз. Но ты должен усвоить: ты попал туда не для того, чтобы ходить следом за той девчонкой, а чтобы помочь колдуну. Серена - лишь человек, который изначально должен был привести тебя к нему. Но я не вижу, чтобы вы хоть немного приблизились к нему.

Эта книга - Эпитафии Светил. И ты должен отдать ее Никону. В знак благодарности, что ты все же нашел ее и все это время носил ее с собой в безопасности и тайне, - дарую тебе ощущать некоторые эмоции: гнев, ревность, жадность, зависть и подобное. А когда закончишь миссию, то вылечишься полностью. Серена же не должна узнать о том, что ты носишь с собой эту книгу. Даю тебе подумать день. Иначе ты никогда не вернешься обратно и не сможешь вылечиться от алекситимии».

На этом текст закончился и исчез через пару минут. Боль в сердце стала отпускать. В голове теперь стояли прочитанные слова из книги. Кто бы мог их написать и как эта потрепанная жизнью книжка оказалась здесь, в его мире. Юноша протянул руку и взял ее. Это действительно была его находка в первый день, когда он оказался снова в мире картины. Но... неужели все это время в его вселенной время не шло?

Почему все это время его мать даже не заметила пропажи? Бомгю тут же подошел к календарю, который висел на стене. Взглянув на дату, он нервно сглотнул, а руки похолодели. Было то же число, что и тогда, когда он попал во второй раз в Эльдораэль. 3 декабря. Зима.

Неужели, когда он там, то здесь время идет настолько медленно? Быстро взглянув на часы, он заметил, что время действительно изменилось.

- Когда я перемещался, была поздняя ночь. А сейчас уже почти два часа дня, - проговорил себе под нос брюнет. Это означало, что время все же двигалось, но безумно медленно. Ранее он думал, что день в картине равен нескольким часам здесь. Но его не было здесь очень много дней, а прошло всего 8 часов здесь. Значит, что-то изменилось.

Вдруг Чхве вспомнил слова, которые он прочитал в книге. Глянув на нее, он задумался.

«Если это единственный способ обрести вновь эмоции, то стоит попробовать? Или лучше нет. Серена не должна будет знать об этом. Получается, я буду водить ее за нос. Но не все ли равно? Какая мне разница?...» - вдруг рука вновь немного заболела. Неужели проблески совести дали о себе знать?

- Надо подумать, - резко ответил Гю и бросил книгу на кровать. Он решил выйти на улицу и прогуляться на свежем воздухе. Но в коридоре его резко остановил отец.

- Зайди и сядь, - коротко сказал ему он и указал рукой на кухню, где уже сидела его мать за столом и, очевидно, ждала его. Бомгю послушно кивнул и вошел внутрь. В глубине души юноша знал, зачем его позвали. Поговорить о чем-то важном. О нем.

- Когда ты собираешься уезжать домой? Ты же приехал сюда, чтобы погостить у нас, - говорил серьезно отец. - Ты же не уволился с работы, как три года назад, чтобы писать... - он сжал губу, ему явно было противно от следующего слова: - картины, - сквозь зубы процедил мужчина.

- Нет, - коротко ответил он и встал со стола. Отец же холодно взглянул на сына и резко схватил его за запястье, а после рывком посадил того обратно на стул.

- Если ты меня обманываешь, я приму меры. Тогда я простил тебе ту выходку, но в этот раз мать тебе не поможет. Творческий, видите ли, он, не такой как все, - взорвался отец. Его голос был сухой, холодный, а взгляд ужасающий. Но Бомгю было все равно на слова отца. Он привык.

- Я не обманываю. Я планировал как раз сегодня уезжать, - процедил резко брюнет, а после быстро встал и выскользнул из комнаты, а после и вовсе из квартиры. - Достали, - прошептал он. - Я готов вернуться, даже если ценой этого будет небольшой обман Серены. Я больше здесь не выдержу, - говорил парень про себя, его тон был спокоен, но рука все же болела. Что-то слишком часто Гю стал замечать, что его запястье болит, и не только оно. - По сути, я тоже буду искать ее брата, но из корыстных целей. Ей знать об этом не обязательно, - сев на лавочку, продолжил рассуждать брюнет про себя.

Сидя на улице и смотря на небо, Бомгю видел лишь серые тучи, которые закрывали яркое солнце. Вскоре и вовсе поднялся сильный ветер. Он предвещал скорый дождь. Снова дождь. Как же парень его ненавидел. Встав со скамейки, Чхве нехотя пошагал домой, морщась от холода и небольших капель, которые падали ему то на нос, то на волосы, а иногда и вовсе в глаза. Долго побыть в тишине ему не удалось.

Вернувшись домой, Бомгю услышал какие-то громкие звуки из своей комнаты. Осознав, что это может быть, парень тут же забежал туда и увидел то, что так сильно боялся.

Отец без лишних эмоций собирал все его краски, кисти, полотна и другие вещи для рисования в мусорку. Переместив взгляд на стены, он с ужасом обнаружил, что его картин нет. В этот момент его сердце вновь заболело, но игнорируя эту боль, Чхве тут же бросился к отцу и силой оттолкнул его от его вещей, которые уже валялись в ведре.

- Ты не имеешь права! Мне 22 года. Что ты вытворяешь вообще? Я не ребенок! - впервые за столько лет Гю кричал. Так сильно, будто эти краски были его спасением и целью жизни. - Я не уволился с работы и живу тихо. Ни с кем не общаюсь, живу как тень в этом мире. Так кто тебе позволил поступить со мной ВОТ ТАК? - он толкнул отца, что тот аж отшатнулся назад.

- Да хоть бы тебе было 40. Я все равно имею право управлять твоей жизнью. Ясно? - холодно ответил ему он и взглянул на него своим мастерским злобным взглядом.

- Ненавижу тебя, - прошептал Бомгю. Он чувствовал что-то знакомое внутри себя. Гнев, обиду, то, что он когда-то уже ощущал.

Юноша подошел к столу, взяв ту самую книгу из леса, он вышел из комнаты. За дверью он встретил мать. Он гневно взглянул на нее и холодно спросил:

- Где моя картина, которую я рисовал три года назад? Тот мост в лесу?

- Я ничего не знаю, - ответила мать и прошла мимо сына, будто ей было плевать на то, что мог ощущать он. Хотя так оно и было. Она не знала, что такое жалость к кому-то. Женщина была холодна, как камень.

Бомгю сжал кулаки и тяжело выдохнул, он решил заглянуть в кладовку. И парень оказался прав - картины были там. Быстро найдя нужную, он вошел в свою комнату и стал собирать вещи, не обращая внимания на колкие и обидные слова отца. Собрав все, что ему было нужно, Чхве взял сумку и картину, которую ранее положил в специальную переноску.

- Больше вы меня здесь не увидите. Считайте, что у вас больше нет клейма в виде такого сына, как я, - не шевельнув даже бровью, Чхве вышел из квартиры. Теперь навсегда.

- Все равно вернется, куда он денется, - сказал ему вслед отец, но Гю этого уже не услышал.

Сев на скоростную электричку, которая вела в город, где он жил сам. Бомгю твердо решил, что как только переступит порог квартиры, то точно согласится на условия той книги. Эта жизнь здесь убивала и разрушала его по мелким частицам...

- Серена когда-то поймет. Наверное, - смотря в окно серых улиц, проговорил про себя брюнет.

Идя по влажной улице после дождя, Бомгю все думал о том, стоит ли все же соглашаться. Может, есть другой путь? Но если это действительно правда, и он вернулся туда лишь из-за того, что кому-то было это удобно, то другого пути не существует. У него не было выбора. Либо оставаться здесь, где тебя все считают клеймом и не хотят иметь ничего общего, либо обмануть человека, который был чуть ли не единственным, кто хорошо к нему относился. Выбор был очевидным, хоть и эгоистичным.

- Я хочу вернуться обратно и стать живым, а не жить всю жизнь здесь и в конечном итоге умереть в полном одиночестве, не познав до конца вкуса жизни, - твердо сказал про себя брюнет. Эта мысль вселила в него уверенность в том, что это был шанс, и его нельзя упустить на глупые мысли о том, что подумает о нем чужой по сути ему человек. - Плевать, - сказал он сухо. Но в глубине души, Бомгю все равно сомневался. Ему было не плевать. Не плевать на нее.

Придя домой, он тут же положил картину на стол, а сам сел на пол. Раскрыв книгу «Эпитафии Светил», парень заговорил с ней.

- Я готов пойти на твои условия, - произнес Бомгю еле слышно и тут же заметил, как на страницах стали вырисовываться слова теми же чернилами, что и ранее.

«Не сомневался в тебе. Тогда слушай сюда: чтобы твои и мои слова имели смысл, - ты должен капнуть капельку своей крови на листок. Так наши слова будут иметь силу».

- Получается, это контракт на крови? - он вскинул правую бровь. Парню не очень нравился такой расклад событий.

«Если хочешь вернуться обратно и ощутить себя живым - тебе придется делать то, что скажу тебе я. Либо так, либо никак».

Тень задумчивости пробежала по лицу Бомгю. Он стал нервно теребить край рукава на своей толстовке. Почему-то условие скрепления их слов его кровью - ему крайне не нравилось. Но делать было нечего. Громко вздохнув, брюнет подал голос после протяжного молчания.

- Придется согласиться, - еле слышно произнес Чхве и встал на ноги.

Он быстро нашел у себя на столе маникюрные ножницы. Раскрыв их, острым концом Гю уколол себе мизинец, и с него тут же полилась густая алая жидкость. Бомгю поднес руку к уже пустым страницам книги и капнул туда несколько капель. Через секунду они впитались, исчезли, словно никогда их и не было. Парень свел бровями, его поистине интересовало, что это за книга. И зачем она брату Серены, и почему ее нужно хранить в тайне от нее. Все эти вопросы хотелось задать таинственной книге, но вдруг Бомгю почувствовал, как его тело будто куда-то тянуло. Его ноги сами повели его к картине, будто не по своей воле. Секунда, и юноша оказался там, где и был до того, как попал снова в свой мир.

Открыв глаза, Бомгю тут же увидел Серену, которая сидела за столом и что-то писала. На дворе был поздний вечер. Единственным источником света в комнате была настольная лампочка. Ее света едва хватало, чтобы осветить половину спальни. Услышав, что парень проснулся, Сэлениэль развернулась.

- Наконец ты проснулся, - облегченно сказала девушка, продолжая сидеть за тем же столом.

- Я долго спал? - его тембр был как всегда стерильным и отстраненным, полностью лишенным человеческого тепла.

- Прилично. Где-то полтора дня. Наверное, снова из-за яда, - ответила ему ровным голосом Серена.

- Я все время был здесь? Просто спал? - резко спросил Бомгю. Он должен был исчезнуть, но почему для девушки он просто спал.

- Ну да... - ответила ему она. Шатенка не понимала, почему он задал ей такой странный вопрос. Гю же задумчиво глянул куда-то в сторону. Чхве искал глазами свою сумку с книгой. Увидев, что она лежала на полу, облегченно вздохнул.

- Вот лекарства, - увидев тарелочку, Серена решила перевести тему. Встав со стула, Сэлениэль отдала в руки миску с супом из трав. Бомгю взял отвар и кивнул в знак благодарности. - Хорошо, что я запомнила, как это варить, когда Сону делал тебе отвары.

- Что ты делала все это время? - вдруг поинтересовался юноша. Шатенка опешила от такого вопроса. В этот момент внутри стало как-то приятно и тепло.

- Ничего интересного. Вот сейчас пишу письмо в академию, где учился мой брат. Хочу еще раз послать им его.

- Ты раньше уже писала? - отпивая невкусный суп, спросил он.

- Да, когда мама пропала... - девушка осеклась, но потом все же продолжила: - ...и я получила письмо о том, что Никона заключили в темницу за два знака. Я отослала им письмо с вопросом, могу ли я увидеться с ним, но ответа мне не дали.

- Больше ты не пыталась?

- Нет. Но вот спустя время хочу написать им, что хочу увидеть брата и приеду для этого сама. Пусть знают.

- Ты глупая? - Бомгю вскочил с кровати, как обожженный, и покрутил у виска. Его действия были довольно эмоциональные, что удивило их обоих.

- Почему это? - Серена сложила руки на груди и вопросительно подняла брови.

- Потому что только идиоты предупреждают высшие лица, что хотят сделать. Тебе явно не рады там будут, ибо ты его сестра. Тебя просто схватят и кинут в темницу. Скажи спасибо, что тебя не стали разыскивать по подозрению, что с тобой тоже может быть что-то не так. Тем более Сону же сказал, что кто-то сбежал из темницы. Смысла тебе писать им нет.

- Думаешь, это он?

- Ну, а кто еще?

Серена просто кивнула. Она решила все же послушать Бомгю. Она и так сомневалась в том, стоит ли писать. Но слова парня дали ей точно понять, что лучше не стоит. Поэтому девушка развернулась и смяла письмо, но не выбросила, а положила себе в сумку.

- Если честно... я так надеялась, что все это происходит не из-за Никона, - ее голос был крайне тихим. Голова опущена, а плечи немного подрагивали. - Но, видимо, ты прав. Это действительно он сбежал. Все это время я думала об этом. А еще я надеялась, что у Никона нет второго знака, и те, кто мне написал это, - ошиблись, - слова лились из ее рта, будто рекой. Почему-то в этот момент Сэлениэль захотелось поделиться всем с Бомгю. Ей надоело держать все в себе. Было тяжело не иметь никого, кому можно доверять, после того, как Никон уехал, а мать пропала в лесу. - Брат был мне самым близким человеком в мире... ближе мамы. И поэтому мне тяжело смириться с мыслью, что он мог стать колдуном, - вдруг Серена резко поднялась с места и повернулась к Бомгю, который внимательно слушал ее. - Просто... - она осеклась: - просто откуда он взялся? Почему? Неужели то, что говорили в селе, была правда? И мы родились от монстра какого-то? И Никон это знает, а я нет, - шатенка закусила губу и склонила голову вниз.

- Не всегда всему есть смысл, - подал голос парень и подошел к девушке. Он положил руку на ее подбородок и поднял тем самым ее голову, чтобы взглянуть ей в глаза.

Серена же молчала, в глазах была пелена грусти, смешанная с усталостью. Девушка так бы хотела знать все. Где правда, а где ложь. Почему все вышло именно так. Заглянув в его глаза, девушка видела ту же пустоту, что и всегда, но вдруг в его зрачках промелькнуло что-то темное. Ее брови тут же сошлись в одну линию, и шатенка отошла от него.

- Я все же думаю, что стоит закрыть эту тему, - она отвернулась и скрыла лицо своими длинными волосами. - Извини, что рассказала тебе все это и напрягла. Просто вырвалось, - спокойно произнесла Сэлениэль и обратно села за стол. Она чувствовала некую уязвимость. Будто поделилась с ним чем-то сокровенным, тайным. О чем не смела говорить никому... да и было некому.

- Не нужно извиняться. Ты лишь поделилась со мной, как с другом. Ты же сама сказала, что рада тому, что я тягаюсь тут с тобой, - протяжно сказал он и прикусил губу. Серена уже не впервые за этот вечер заметила, что с ним было что-то не так.

- С тобой все нормально? - резко задала девушка вопрос и развернулась к нему лицом. - Ты какой-то другой... раньше ты бы промолчал, - она старалась не смотреть ему в глаза, а ее голос чуть подрагивал от неуверенности.

- Все нормально, - Бомгю не собирался рассказывать ей о том, что все это время был в своем мире и подписал контракт с книгой, о которой он ей так и не рассказал. И вряд ли теперь расскажет. Пусть парень врет, но у него не было выбора. Вдруг юноша почувствовал какое-то неприятное чувство внутри, которое ранее было ему не знакомо. Оно было, как неприятная слизь, которая расползалась по всему его телу и доходила аж до горла.

- Ладно, - протянула Серена и повернулась к нему спиной. Но внутри было чувство, что тот ей что-то не договаривал. И тот темный блик в его глазах все не уходил из ее головы. - А, кстати, ты не против, если мы дольше, чем договаривались, пробудем в этом городе. И если что, то Сону недалеко, и можно...

- Снова этот Сону, хорошо, - недовольным голосом перебил ее Бомгю и закатил глаза.

- А что не так с ним? Он тебе помог, - ее явно взбесило снова это предвзятое отношение к этому милому пареньку. В тот раз Серена замечала раздражение Бомгю к нему. И вот снова.

- Просто он не знает меня, а делает какие-то выводы. Еще и учит. Думаешь, я не слышал, о чем вы говорили тогда? - он раздраженно вскинул бровь и сел на кровать, скрестив ноги.

- Зато он тебе помог. Носил бы тогда табличку, что у тебя алекситимия, чтобы не было недопониманий от окружающих, - выпалила Серена, а после в момент замолчала, ибо поняла, что сказала лишнее. Бомгю лишь бросил на нее ядовитый, полный льда взгляд и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Девушка лишь виновато провела его взглядом и виновато закусила губу. Она хотела пойти и извиниться, но решила оставить его наедине с собой.

- Что она знает? - выходя из дома, прошептал себе под нос парень и сел на порог.

На дворе было уже совсем темно, лишь одинокие фонари давали свет в этой густой черноте. Дул прохладный ветер, который помогал остыть и успокоиться. Впервые в жизни парень чувствовал не пустоту, а что-то еще, помимо нее. Книга не врала. Глянув на небо, Гю увидел тучи, за которыми прятались прекрасные звезды и луна.

Вдруг Гю услышал, как во двор кто-то вошел. В полумраке было тяжело понять, кто это был. Но, когда тот подошел ближе - им оказался парень, который вежливо согласился сдать им почти бесплатно две комнаты. После того, как они ушли от Сону, Серена настояла остаться здесь и найти временное жилье с работой. Все равно сейчас идти в Эль небезопасно, а возвращаться домой не было никакого смысла. Она уперто хотела разыскать брата. И ей нужно найти способ, как связаться с ним.

- Проснулся наконец? - спросил рыжеволосый парень и оперся на свою палку, то ли жезл. Он как-то странно усмехнулся. Вообще Бомгю он немного не нравился. Енджун, так звали этого арендодателя, был каким-то странным.

Юноша будто сам нашел их и предложил остаться. Даже предложил работу. Он попросил, чтобы именно Гю помогал ему с работой, которую выполняет Джун. Ему нужен был именно человек со знаком друида. И именно Чхве пообещал ему раскрыть его силы.

Сам же парень выглядел худощаво, был высоким и носил какие-то плащи, а под ними черные штаны и рубашку. Было тяжело не заметить его длинные ноги, которые он подчеркивал брюками на высокой посадке. Ходил он вечно со старинной черной тростью. Его взгляд был какой-то безумный и одновременно притягательный. Глаза небольшие, а взгляд хитрый, из-за чего напомнил он лисицу. Нос небольшой, немного заостренный, а губы пухлые, с ярко выраженными поднятыми уголками. Голос громкий, уверенный, из-за чего каждая сказанная им фраза вызывала доверие. Волосы были рыжими, прямо как пламя огня. Его знак был волшебник. На руке располагалась звезда.

- Да, - коротко ответил Бомгю. Он был все еще зол из-за слов Серены.

- Поругался с Сереной? - резко спросил Енджун и ухмыльнулся. Он сразу заметил, что Чхве сидел злой и напряжённый. Но юноша ничего ему не ответил, а лишь кивнул. - Ничего, помиритесь. Это так, дело молодое.

- Говоришь так, будто тебе лет 60, а не 20 с чем-то, - спокойно ответил ему Бомгю и положил голову себе на колени.

- Я выгляжу на 25, но на самом деле мне 230 лет. Я же волшебник, могу жить несколько сотен лет и не терять молодость.

- Да-да-да, - очевидно не веря его словам, ответил ему брюнет и закатил глаза. Енджун же понял, что ему не верят, поэтому просто улыбнулся, а после поднялся по ступенькам. - Завтра будешь со мной работать, - сказал он напоследок перед тем, как скрыться в доме.

Заметка: волшебники - интеллектуально самый сильный знак, относятся к средним классам. Они владеют многими заклинаниями, но зачастую очень слабы физически. Их знак на руке - звезда. Колдуют они через трость или другой похожий предмет. Часто выбирают отшельнический образ жизни, из-за чего их тяжело встретить. Они могут владеть как светлой, так и темной магией одновременно. Часто сами себе на уме и живут безумно долго, как друиды, жрецы, чародеи и колдуны.