36

– Элла! – доносится снизу голос Эрика тридцать минут спустя. – Спускайся, я хочу кое-что тебе показать!

Я перекатываюсь на другую сторону и закрываю голову подушкой. Мне не хочется выходить из комнаты. Я поднялась, чтобы переодеться к ужину, но вместо этого валяюсь в кровати и вспоминаю волшебные мгновения, только что пережитые в домике у бассейна.

Мне не хочется спускаться вниз, не хочется видеть Эрикк, не хочется переживать о том, что он скажет и что почувствует, когда узнает о нас с Финном. Мне хочется лежать здесь, в моем розовом коконе, и нежиться в воспоминаниях. То, чем мы занимались в домике, было хорошо, было правильно, и ничто не сможет омрачить эти события.

Однако настойчивость в голосе Эрика сложно игнорировать, особенно когда за дверью уже стоит Истон и громко в нее колотит.

– Давай же, Элла. Я умираю от голода, а папа не позволит нам поехать в ресторан, пока ты не спустишься.

– Уже иду. – Я заставляю себя встать с кровати и засовываю ноги в парусиновые туфли, которые стали моей любимой обувью. Они ужасно удобные. Интересно, а носить палубные туфли, когда ты не на палубе, это серьезное нарушение этикета или нет? А, плевать.

Когда я выхожу на площадку второго этажа, Вулфарды в полном составе уже ждут меня внизу, и на их лицах сияют все оттенки улыбок: от лукавой у Финна до широченной, от уха до уха, улыбки Эрика.

– Вы можете смотреть на потолок? – ворчу я. – Из-за вас я стесняюсь.

Эрик нетерпеливо взмахивает рукой.

– Выходи на улицу, и все мы будем смотреть на то, что стоит на подъездной дорожке.

Даже против воли меня охватывает радостное волнение. Должно быть, привезли мою машину – то есть машину, которую Эрик купил для меня. Я стараюсь не спешить, но Истон устал ждать. Перепрыгивая через две ступеньки, он хватает меня и тащит в холл, где остальные Вулфарды выталкивают меня на улицу.

Посередине подъездной дорожки, у подножия широкого, выложенного плиткой крыльца, стоит двухместный кабриолет. Внутри кремовая кожа и темное лакированное дерево. Хром на руле блестит так ярко, что мне хочется прикрыть рукой глаза.

Но больше всего меня потрясает цвет машины. Она не розовая. Не красная. А самого чистого синего оттенка – таким же ярко-синим цветом был украшен самолет, который доставил меня сюда, точно такого же цвета визитки Эрика.

Я поднимаю на него глаза, и он кивает.

– Ее красили на нашей фабрике в Калифорнии. Это цвет Вулфардов, его формула запатентована «Атлантик Авиэйшн».

Финн прижимает руку к моей пояснице и подталкивает вперед, к машине. Она такая красивая, такая чистая, такая новая, что мне страшно даже прикасаться к ней.

– Готова прокатиться?

– Вообще-то, не очень, – признаюсь я.

Вулфарды дружно смеются, но это не издевательский смех, а искренний и добродушный. У меня замирает сердце. Неужели это и правда моя семья? Подумав об этом, я опускаю несколько внутренних защитных барьеров.

Эрик протягивает мне ключи и лист бумаги.

– Это твои документы на машину. Что бы ни случилось, она твоя.

Он хочет сказать, что если я по каким-либо причинам решу уехать, то могу забрать машину с собой. И это какое-то безумие, потому что я боюсь даже садиться в нее.

– Давай же обновим эту малышку. – Финн открывает пассажирскую дверцу и залезает внутрь.

Все остальные ждут и наблюдают за мной, так что у меня не остается другого выбора. Я обхожу машину, чтобы сесть на место водителя. Финн объясняет мне, как подвинуть сиденье вперед, установить руль пониже и как управлять магнитолой – самой важной деталью во всем автомобиле.

Буквально одним нажатием кнопки двигатель оживает, и мы отъезжаем.

– Ненавижу водить машину, – признаюсь я, когда мы катим по тихой дороге в две полосы, ведущей к поместью Вулфардов. Мои пальцы вцепились в руль, и я никак не могу заставить себя ехать быстрее сорока километров в час. Дома, расположенные вдоль этой обсаженной деревьями улицы, либо скрываются за воротами, либо остаются вне поля зрения, находясь где-то там, в конце длинных асфальтовых дорожек, которые уходят в заросли бугенвиллеи и и прочих насаждений.

Машина такая маленькая, что Финн с легкостью, вытягивая руку, устраивает ее на спинке моего сиденья. Он зажимает пальцами кончики моих волос.

– Тогда хорошо, что у тебя есть я, потому что мне нравится водить.

– Правда? – тихо спрашиваю я, почти радуясь тому, что мне нужно смотреть на дорогу, а не в его синие глаза. – Ты у меня есть, да?

– Да, я у тебя есть.

И оставшуюся часть поездки я словно парю на крыльях.

– Похоже, вы отлично провели время, – приветствует нас Эрик, когда мы возвращаемся домой.

– Лучшая моя поездка за рулем, – объявляю я. И потому что от счастья у меня кружится голова, я кидаюсь обнимать его. – Вы были так добры ко мне, Эриком. Спасибо. Спасибо вам за все.

Моя неожиданная вспышка эмоций сначала пугает его, но вскоре мужчина уже обнимает меня в ответ. Парни разнимают нас, жалуясь на свои пустые желудки, мы отправляемся в ресторан, где подают стейки, и Ройалы съедают столько, что хватило бы на ужин пяти семьям.

Когда мы возвращаемся домой, я бегу наверх и мысленно добавляю «управление автомобилем» к своему списку удивительных вещей, которые произошли в моей жизни. Этот пункт идет сразу вслед за пунктом «минет».

В эту же ночь, когда в доме становится так тихо, что даже мыши уснули, Финн залезает в мою кровать.

– Мне приснился чудесный сон, – бормочу я, когда он прижимается всем телом к моей спине.– И какой же? – хрипло спрашивает он.

– Ты пришел в мою комнату и обнимал меня всю ночь.

– Мне нравится этот сон, – шепчет он мне на ухо и обнимает меня – почти как в моем сне – и я засыпаю в его объятиях.

Наутро я вновь просыпаюсь одна, но его невероятный запах остался на моих простынях.

Спустившись вниз, я застаю Финна привалившимся к кухонному столу.

– Разве у тебя сегодня нет тренировки? – беззаботным тоном спрашиваю я, отказываясь верить в то, что он по-прежнему хочет возить меня на работу.

– Не хочу, чтобы ты в такую рань ехала одна на новой машине. Тебе не помешает обкатать ее как следует, прежде чем садиться за руль в полусонном состоянии.

Я приказываю пустившемуся в галоп сердцу утихомириться.

– Эй, вообще-то я спала сном младенца, но в мою комнату вломился огромный медведь и решил, что моя кровать отлично ему подходит.

Он дергает меня за волосы.

– По-моему, ты ошиблась со сказкой.

– А какая тогда? Про Аладдина, потому что ты собираешься прокатить меня на своем волшебном ковре? – поигрывая бровями, спрашиваю я.

Финн начинает хохотать.

– Это так ты думаешь про мой член? Что он волшебный? – Я заливаюсь краской, и это заставляет его засмеяться еще сильнее. – Черт, а ты и правда девственница.

С горящими щеками я показываю ему средний палец.

– Вот что я думаю о тебе и твоем волшебном, э-э-э…

– Члене, – через смех подсказывает Финн. – Давай же, мисс невинность, скажи это: член.

– Ох, какой же ты придурок!

Я сердито смотрю на него всю дорогу до машины.

Финну удается взять себя в руки, только когда он пристегивается ремнем безопасности. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и мое раздражение вмиг улетучивается.

Всю утреннюю смену во «Френч-Твист» я словно парю в облаках, и мое хорошее настроение остается со мной на весь учебный день. Несколько раз мы с Финном встречаемся в коридоре, но не разговариваем, а обмениваемся молчаливыми взглядами, и один раз он мне подмигивает. Может, так даже лучше, потому что я не уверена, что готова к тому, чтобы весь «Астор-Парк» обсуждал, что у меня типа роман с моим типа сводным братом.

Наступает время ланча, и Саванна немало удивляет нас с Валери, когда жестом приглашает сесть с ней и ее друзьями. Похоже, операция «Поиметь Дэниела Делакорта» оказалась успешной во многих отношениях, хотя Саванне по-прежнему не очень комфортно в моем присутствии.

После занятий я лежу на южной лужайке и делаю домашнюю работу в ожидании, когда у Финна с Истоном закончится собрание команды, а потом Финн отвозит меня в особняк, всю дорогу обнимая одной рукой.

Когда мы приезжаем домой, то выясняется, что Эрик уехал в командировку в Неваду, а значит, весь дом будет в нашем распоряжении вплоть до субботы. Да, черт возьми!

Этим же вечером, когда я читаю на кровати, в мою комнату входит Финн.

– Ну конечно, входи. Я совсем не против, – язвительно говорю я и, перекатившись на спину, наблюдаю, как он ставит огромную миску с попкорном на мою прикроватную тумбочку.

– Спасибо. Я тоже. Хочешь чего-нибудь выпить? – Финн заглядывает в мой холодильник. – У тебя тут есть хоть что-нибудь без надписи «диетическое»?

Он возвращается к двери и кричит в коридор:

– Захвати пиво! У Эллы только всякая диетическая хрень.

Еле слышное «Понял!» доносится до меня из другого конца.

Я сажусь, откидываясь на изголовье.

– Боюсь спросить, а что происходит?

– Мы будем смотреть игру.

– Мы?

– Ты, я и Истон. Мы, – объясняет Финн и залезает на кровать. Мне приходится подвинуться, чтобы он не сел прямо на меня.

Я с сомнением озираюсь по сторонам. Кровать достаточно большая, чтобы вместить меня и Финна, но меня, Финна и Истона?

– Мне кажется, мы не поместимся.

– Еще как поместимся. – Ухмыляясь, Финн поднимает меня и опускает между своих ног, притянув к себе на грудь.

Истон входит спустя несколько секунд и занимает освободившееся место. Он и бровью не ведет, застав нас в такой уютной позе. Рид ставит между нами миску с попкорном и включает телевизор.

– А где близнецы? – спрашиваю я. С двумя гигантскими Вулфардами в кровати и без того тесно, а если добавить близнецов, это все равно как пытаться втиснуть грудь четвертого размера в лифчик первого.

– Они поехали к Лорен, – отвечает Истон и засовывает в рот целую пригоршню попкорна.

– Оба?

– Не задавай вопросы, ответы на которые лучше не знать, – намекает Финн, и я послушно умолкаю.

Хотя даже если бы у меня были еще вопросы, не думаю, что смогла бы добиться ответов. Как только игра начинается, я словно перестаю существовать. Финн и Истон одобрительно кричат, стонут от досады или дают друг другу пять. Мне остается только любоваться подтянутыми задницами на экране и посмеиваться над двусмысленными комментариями, как например, что тому парню с мячом очень нужно засадить в ту щель или как у другой команды проблемы с задним проходом.

Ни один из парней не удостаивает меня вниманием. Устроившись между ног Финна, я просто наслаждаюсь приятной компанией. Финн гладит меня по спине или проводит рукой по волосам. Это небрежные, бессознательные проявления внимания, как будто мы вместе уже несколько лет, и я наслаждаюсь ими, как жадный до ласки котенок. Мой вечер мог сложиться намного хуже.

Игра идет лишь в одни ворота, и в какой-то момент я отключаюсь, наевшись попкорна и заскучав. Меня будит звонок телефона Истона. Он выходит из комнаты, чтобы ответить, и Финн вытягивается рядом со мной, как моя личная грелка.

– Кто это? – сонно бормочу я.

– Не знаю. Ты спала?

– Нет, просто решила дать глазам отдохнуть. Что там с игрой?

– «Львы» разрывают «Титанов» в клочья.

– Это настоящие названия команд или ты их только что придумал?

– Настоящие, конечно. – Похоже, мой вопрос насмешил его.

Теплый палец движется вдоль пояса моих шортов. Я вытягиваюсь в струнку, чувствуя, как с недавнего времени знакомый жар наполняет тело.

– Мы заканчиваем смотреть футбол? – Это больше предложение, чем вопрос.

Синие глаза Финна темнеют. Он залезает на меня, захватывая в плен своими руками и ногами.

– Да, думаю, пора заканчивать.

Его голова медленно опускается ко мне, и я облизываю губы в предвкушении…

– …какого черта, «Львы» только что забили гол?! – В комнату влетает Истон.

Финн вздыхает и поднимается с меня.

– Видишь, как хорошо бы было, начни вы стучаться, – шепчу ему я, в то время как Истон хватает с кровати пульт и прибавляет громкость.

Финн лишь складывает руки на груди и хмыкает. Мы наблюдаем, как Истон мечется туда-сюда по моей комнате.

Команда в голубой с серебристым форме и с изображением льва на шлемах мчится через все поле. Их соперники, на шлемах которых изображена буква «Т», украшенная пламенем, вроде бы не справляются в защите. На протяжении следующих двадцати минут команда в голубой форме зарабатывает один тачдаун за другим, и вот на табло ничья.

Истон не находит себе места. Когда звучит свисток, он такой же белый, как занавески на моих окнах.

– Что происходит? – спрашивает Финн. – Сколько ты поставил на эту игру?

Я унаследовал проблемы с зависимостью от своей мамочки. Ох, Истон.

Истон пожимает плечами, словно все нормально.

– Я все улажу, брат.

Челюсть Финна подергивается, словно он еле сдерживается, чтобы не заорать на брата.

– Если тебе что-то понадобится, сразу скажи мне, – наконец произносит Финн.

Истон устало улыбается нам.

– Конечно. А теперь мне нужно сделать пару звонков. Не делайте ничего, что я не сам стал бы делать, – говорит он с наигранным весельем.

– У Истона проблемы с азартными играми? – спрашиваю я, когда слышу, как закрывается дверь в его комнату.

Финн расстроено вздыхает.

– Наверное, я не знаю. По-моему, он играет на деньги и пьет от скуки, а не потому что у него зависимость. Но с другой стороны, я же не психиатр, правильно?

Я не знаю, что сказать.

– Мне жаль.

Он пожимает плечами.

– Ни ты, ни я ничего не можем с этим поделать.

Но по тому, как яростно Финн стискивает челюсти, ясно, что он сам в это не верит.

– Я собираюсь спать. – Парень поднимается с кровати.

Я поджимаю под себя ноги, борясь с желанием умолять его остаться.

– Хорошо, – тихо отвечаю я.

Он хмурится.

– Сегодня из меня вряд ли получится приятная компания.

– Все нормально. – Я тоже встаю с кровати и иду в ванную. Обиделась ли я на него из-за того, что он не хочет остаться со мной? Есть немного.

Финн хватает меня за запястье, когда я прохожу мимо.

– Просто я на взводе и… Я не хочу ни к чему тебя принуждать.

– Это был монолог из серии «дело не в тебе, дело во мне»? Потому что это хуже всего на свете. Никому не хочется такое слышать.

Финн невольно улыбается.

– Нет. Это монолог «проклятье, себе на беду ты слишком сексуальна», и я в буквальном смысле еле сдерживался, чтобы не наброситься на тебя.

Я тычу пальцем в его твердую, как камень грудь.

– А кто сказал, что я не хочу, чтобы на меня набрасывались?

Парень хватает меня за палец и притягивает к себе.

– Ты действительно готова, Элла? Готова пойти до конца?

Я медлю, и это ответ на его вопрос. Опустив голову, он проводит кончиком носа по моей щеке.

– Ты еще не готова, и в этом нет ничего страшного, потому что я могу подождать. Но спать рядом с тобой для меня настоящая пытка. Твое тело прижимается ко мне… и я просыпаюсь… – Финн умолкает, но я знаю, что он хочет сказать, потому что чувствую то же самое.

И вдруг я ощущаю ноющую боль в самых неожиданных местах.

– Мы могли бы решить это по-другому. – Я облизываю губы, вспоминая про домик у бассейна.

Финн издает хриплый стон и утыкается в мою шею.

– Не надо торопиться. Я серьезно. Мы не будем спешить и сделаем все правильно. – Глубоко вздохнув, он отодвигает меня от себя и убирает с моих глаз прядь волос. – У нас все хорошо?

Нет смысла спорить с ним. Я успела достаточно узнать Финна, и раз он принял решение, то вряд ли его изменит. А это значит, что мне придется спать одной.

– У нас все хорошо. – Я встаю на цыпочки и целую его в щеку, но Финн поворачивает голову, и наши губы встречаются.

Долгого нежного поцелуя достаточно, чтобы унять боль обиды. И еще легче мне становится, когда его массивное тело прижимается к моему.

Последние сомнения исчезают, когда позже этой же ночью Финн залезает в мою постель. Я молча закидываю на себя его руку и проваливаюсь в глубокий, долгожданный сон