6.

Утро.

— Мамочка, доброе утро. — голос Чимен прозвучал как будто издалека.

Дочь сидела на своем привычном месте, уже одетая и собранная, в отличие от матери.

— Ты ведь помнишь, что мы договаривались сегодня пройтись по магазинам? Нам ведь нужны наряды на фестиваль по журналистике.

Кывылджим медленно подняла глаза.

– Черт, Чимен, я совсем забыла. –  ее голос звучал хрипло, будто она не спала всю ночь – Давай отложим на завтра, сегодня с утра слишком много планов.

Чимен замерла с куском тоста в руке. Ее глаза сузились:

— Опять? Это уже третий раз за неделю. – она резко положила тост обратно на тарелку. — Я все понимаю, работа, расследования, но...у нас через неделю вылет, а мы еще не знаем...

— Завтра. Обещаю. — Она попыталась улыбнуться, но получилось лишь подобие гримасы.

Чимен резко встала, отчего стул громко скрипнул по полу.

— Отлично, — сквозь зубы произнесла она, уже набирая сообщение в телефоне. — Я опять перенесу встречу с Метеханом. Хотя он уже начал думать, что я его избегаю.

Кывылджим вздрогнула при этом имени, а ее пальцы сжались в кулаки:

— Почему он так думает?

— Потому что отчасти так и есть, – Чимен вышла в прихожую, накидывая куртку на плечи.

***

Кафе перед офисом было почти пустым в это утреннее время. Рюзгар сидел за угловым столиком, нервно постукивая пальцами по крышке своего портфеля. Взгляд его беспокойно метался между входной дверью и часами — 8:57.

Когда дверь наконец открылась, и в проеме появилась фигура Кывылдджим, он невольно замер. Даже сейчас, в состоянии явного внутреннего смятения, она выглядела безупречно – бежевый костюм идеально сидел на ее стройной фигуре, белая майка под пиджаком подчеркивала легкий загар. Но Рюзгар, знавший ее двадцать лет, сразу заметил то, что скрывалось за этим безупречным фасадом – тени под глазами, чуть более резкие движения, плотно сжатые губы.

— Привет, — он встал, поцеловав ее в щеку и почувствовал, как она едва заметно вздрогнула от прикосновения. — У тебя есть час до встречи с Уналом. Садись, заказал твой любимый латте.

Кывылджим молча опустилась на стул, поставив перед собой ноутбук, а ее пальцы нервно барабанили по крышке, прежде чем она наконец заговорила:

— Привет. – она вздохнула. — Я в замешательстве.

— По поводу?

Она немного замялась, не решаясь, рассказывать Рюзгару об еще одном ужине с господином Уналом или нет. 

— Мы вчера...– начала она, ловя изменения в его взгляде, — мы не много поговорили, обтекаемо, но я попыталась немного узнать у Омера об их деятельности в 2016 году и, честно говоря, он утверждает, что вообще не имел отношения к тем делам. Это был исключительно проект Абдуллы, а сам Омер находился на других объектах.

— Кывылджим, – его голос стал жестким, — ты видела его подпись на тех документах. Своими глазами. Даже если он лично не грузил ящики в фуры, документы он подписал. Это факт.

Она закрыла глаза, будто пытаясь стереть образ этой злополучной подписи. В памяти всплыли его вчерашние слова:

«Если найдешь что-то... позвони.»

Какой иронией теперь звучало это предложение.

— Но что если... — она начала, но Рюзгар резко перебил:

— Нет здесь «но», Кывылджим! – он понизил голос, заметив, как официантка насторожилась. — Ты сама говорила мне, что в нашей работе есть только факты. А факты таковы: его подпись есть на документах о перевозке опасного груза в тот самый день. В тот час.

Кывылджим резко открыла ноутбук, ее пальцы затряслись над клавиатурой:

— Я все равно должна все перепроверить. У меня еще 6 дней работы в их архиве, и надеюсь мне удастся поговорить с кем то из сотрудников. Возможно и с этим анонимом.

— Хватит! — Рюзгар неожиданно хлопнул ладонью по столу, заставив ее вздрогнуть. — Ты что, очаровалась им всего за один ужин? Настолько, что готова закрыть глаза на правду?

Ее лицо вспыхнуло, но не от смущения, а скорее от нахлынувшей злости:

— Ты перешел границу, — прошипела она. — Это мое расследование. Моя дочь. Моя... — она запнулась, не договорив.

Рюзгар  устало протер глаза:

— Прости. Но ты должна понять - сейчас не время для сомнений. Через сорок минут ты встретишься с ним. И тебе нужно решить — журналистка ты или...

Он не закончил, но продолжение висело в воздухе:

«Или женщина, которой понравился красивый богач.»

— Спасибо тебе за проделанную работу, я поеду, мне нужно успеть в еще одно место. – так и не выпив кофе, Кывылджим поднялась. — Сегодня днем приеду в офис, предупреди Суну, чтобы подготовила мне статьи.

***

Архив

Тишина начинала напрягать Омера, который не совсем понимал ее перемену в настроении. Их окутывало явное напряжение и шелест бумаг.

– Кывылджим ханым, мне интересно, чем обусловлено ваше грустное настроение сегодня? – Омер расположился на стуле напротив стола, за которым она работала.

– Не отвлекайте меня. Помимо копания в ваших бумажках у меня есть и основная работа. – не поднимая взгляда, Кывылджим перелистнула страницу, помечая что-то в блокноте.

– Мы снова на «вы»? – Омер замер, а его брови чуть приподнялись.  — Кажется, вчера вечером мы перешли на более... дружелюбные формы общения. Или мне показалось?

Кывылджим молча провела пальцем по тачпаду, открывая почту. Ее маникюр — обычно безупречный — сегодня имел едва заметный скол на указательном пальце. Она развернула ноутбук к нему, демонстративно нажав пуск на видеофайле. Камеры наблюдения. Дата — тот самый день. Время — тот час.

— Смотрите внимательно, — прошептала она, наблюдая за его лицом.

Кадры прыгали, но было четко видно: грузовики, спешная погрузка, измененный маршрутный лист. И в углу — мелькнувшая подпись на документе.

Омер наклонился ближе, его дыхание стало чуть чаще. Кывылджим увеличила изображение, пока пиксели не превратились в четкие линии. Его подпись. Бесспорно.

— Откуда ты это достала? – первое, что сказал он, когда Кывылджим отвернула ноутбук обратно к себе.

— Рюзгар вчера прислал. – ответила Кывылджим, намеренно делая паузу между словами. —Файл пришел из анонимного источника в вашей же компании.

Уголок его рта дернулся в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку.

— Значит, ты решила открыть карты сразу, — он медленно покачал головой. — Выходит, никакая экология тебя не интересует. — резкий вдох. — Госпожа журналист. Смерть дочери.

Эти слова повисли в воздухе, как нож, воткнутый между ребер. Кывылджим почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но внешне осталась невозмутимой. Ее пальцы сомкнулись на краю стола, костяшки побелели.

— Не переживай, — ее голос звучал почти игриво, — я успеваю и там, и там. Экология, коррупция, смерть дочери... – она намеренно сделала паузу. — И теперь еще  документов. Как-то так.

Он наклонился над столом, опираясь на ладони, и теперь их лица были в сантиметрах друг от друга.

— Ты действительно думаешь, – сказал он, — что, если бы я знал, я бы сидел здесь с тобой и разговаривал? Допустил бы тебя до этих документов?

Кывылджим не отводила взгляда, пока его дыхание обжигало ее лицо.

— Я думаю, – она произнесла медленно, — что ты играешь в какую-то свою игру. И мне пока неясны правила.

— Кывылджим, – выдохнул он, — на сегодня наша работа здесь закончена. Вышли мне этот файл на почту и поезжай. Ты сказала, что у тебя есть еще работа.

Она замерла, изучая его лицо. Она медленно кивнула, закрыла ноутбук и встала. Перед тем как выйти, она обернулась:

— Омер... если ты действительно не знал...

— Продолжай свое дело, – перебил он, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное — Я разберусь с этим документом и докажу тебе, что лично я к этому отношение не имею.

Дверь закрылась за ней, и Омер остался один в тишине архива. Его телефон уже был в руке. Первый звонок — юридическому отделу.

— Мне нужны все документы за 2016 год. Все, что подписывал Абдулла. Все, что подписывал я. Брату докладывать не обязательно, Явуз. Пришли на мою личную почту.

Вечер. Офис Омера.

Кабинет был погружен в полумрак — единственным источником света служила настольная лампа, отбрасывающая резкие тени на стены. Омер сидел за массивным дубовым столом, перед ним — досье на Кывылджим Арслан. Его пальцы медленно перелистывали страницы, останавливаясь на небольших строчках о Доа Коркмаз:

«Дата смерти: 12.06.2016. Причина: ДТП с участием грузового транспорта. Расследование закрыто.»

Омер откинулся на спинку кресла, закрыв глаза.

2016 год. Франция. В памяти всплывали обрывки разговоров с Абдуллой:

«— Омер, брат. Проекта в Стамбуле не будет. Тебя отправляю во Францию. Ты нужен там больше, чем здесь мне. Мы тут сами справимся.»

Тогда это казалось логичным — распределением обязанностей. Теперь звучало как отговорка.

Омер резко потянулся к ноутбуку, открывая архив корпоративной переписки. Его пальцы бежали по клавиатуре, запрашивая доступ к закрытым серверам.

«Ошибка доступа»

— Что за...

Омер резко схватил телефон, чтобы позвонить IT-отделу, но экран внезапно загорелся — новое сообщение от Кывылджим:

«Омер, мне нужно уехать из страны на пару дней. Как вернусь — можем продолжить работу.»

***

Неделю спустя. Франция, Ницца.

Тёплый средиземноморский ветер ласкал её лицо, смешиваясь с солёными брызгами волн. Кывылджим закрыла глаза, позволяя ветру унести тяжёлые мысли. Последние три недели выдались адскими: бессонные ночи, десятки статей, написанных на автомате, и постоянное чувство вины перед коллегами.

Суна и Рюзгар героически прикрывали её в редакции, но их терпение явно подходило к концу. Особенно терпение Рюзгара, который явно намекал на свое недовольство.

Она открыла глаза. Море сверкало под солнцем, как будто поддразнивая её — вот он, покой, который ты не можешь себе позволить.

А ещё был Омер.

С того дня в архиве — ни звонка, ни сообщения. Она показала ему неопровержимые доказательства, а он... исчез. Как будто их странное сближение было лишь тактическим ходом.

Кывылджим резко встряхнула головой.

— Хватит.

Доа заслуживала правды. И если Омер решил слиться — она разберётся сама.

Чимен уехала к своей подруге из старшей школы, которая теперь училась в университете Ниццы. Кывылджим осталась одна — если не считать Рюзгара, который в отеле дописывал материал для форума.

Кывылджим устроилась у панорамного окна ресторана, откуда открывался вид на лазурную гладь Средиземного моря. Лёгкий бриз играл с полураспущенными шторами, а солнечные блики танцевали на столешнице.

Она машинально заказала ланч: салат с креветками и тосканский хлеб - и погрузилась в телефон, проверяя рабочую почту.

Пальцы лихорадочно листали письма, когда перед ней бесшумно появилась тарелка. Через мгновение рядом поставили стакан свежевыжатого апельсинового сока.

Она точно не заказывала его.

— Ваш ланч, госпожа.

Голос заставил её вздрогнуть. Этот бархатный тембр с лёгкой хрипотцой невозможно было спутать.

Кывылджим медленно подняла голову.

Омер.

В белоснежной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, открывающими цепочку с небольшим кулоном.

Он уже отодвигал стул, не дожидаясь приглашения, с той самой вызывающей уверенностью, которая так бесила её в Стамбуле.

— У тебя сейчас глаза выкатятся, перестань так смотреть на меня, — уголки его губ дрогнули в едва сдерживаемой улыбке.

— Ты... Ты как здесь? — её голос прозвучал хрипло от неожиданности.

Омер лениво потянулся к её стакану, сделал глоток и поставил обратно, оставив отпечаток своих губ на стекле.

— Не так трудно узнать, куда улетела хорошенькая журналистка, — его глаза блеснули озорно. — Особенно если у тебя есть друзья в авиакомпаниях.

Она нахмурилась, замечая, как его взгляд скользнул по её открытым плечам, затем вновь встретился с её глазами.

— Ты следил за мной? — в её голосе зазвучали стальные нотки.

Омер внезапно стал серьёзен. Он наклонился вперед, положив локти на стол.

— Я же обещал разобраться, — прошептал он так, чтобы слышала только она.

В следующее мгновение перед ней оказалась тонкая голубая папка. Омер отодвинул её нетронутую тарелку с салатом и раскрыл папку с театральным жестом.

Внутри находилась одна единственная бумажка, подтверждающая отсутствие Омера в тот год в Стамбуле и какое либо причастие его к этому делу.

–——————–——————–——————–——————

Ну что ж, друзья! 💗Спасибо Вам, что дочитали до конца🫶🏻

Мне было бы очень приятно услышать ваше мнение об этой истории в комментариях 🙏🏻

Сегодня день фрага, а уже завтра последняя серия 3 сезона щербета 👀

Я в смешанных чувствах от событий и не понимаю какую эмоцию выдать, поэтому пока просто надеемся, что они не сильно прокатят нас на эмоциональных качелях🙏🏻