Глава 20

Запахи были резкими, почти агрессивными, отдавали чем-то химическим. Антисептик, металл, что-то едкое — все это висело в воздухе. Кай ощущал, как его желудок сжимается. Каждый шаг по чистому полу гулким эхом отдавался в ушах. Он ненавидел медицинские кабинеты ещё со времён приюта, когда в плату за свое содержание он вместе с другими детьми принимал участие в государственной программе по тестированию новых препаратов. Добровольно принудительно конечно же. Уже тогда Кай с замиранием сердца посещал врача практически еженедельно, а этот медицинский корпус Армии, казалось, был создан для того, чтобы усилить его страхи в десятки раз.

Его хоть и вызвали на плановый медицинский осмотр, но Кай прекрасно знал, что это не так. После всего, что случилось, он был уверен, что его заметили. Что его странность, его "шёпот", который пробуждался каждый раз при виде мертвых, был замечен.  Кай не мог представить, где он был неаккуратен, где он мог так подставиться, но знал точно: теперь они собираются это проверить.

Пот струился по спине, собираясь в холодные ручейки. Кай старался держать лицо, но дрожь в руках выдавала его. Он сжал кулаки, пытаясь подавить нарастающую панику. Воображение рисовало самые страшные картины: эксперименты, камеры, боль.

В конце коридора его ждали. Кабинет был светлым, безликим. За столом сидела Линь Вень. Её лицо было строгим, почти бесстрастным, а глаза, скрытые за тонкой оправой, казались слишком острыми, слишком проницательными. Рядом с ней, на подставке, лежали блестящие, пугающие инструменты.

Рядом с Линь Вень стояла София. Её взгляд был мягче, чем у врача, но в нём тоже читалась усталость. Кай ненароком вспомнил их последнюю встречу, тот поцелуй, но прилива смущения не было — сейчас она казалась ему частью этой угрожающей системы.

— Проходи, Кай, — голос Линь был ровным, без эмоций, словно она говорила с машиной, а не с человеком. — Стандартная процедура. Ничего необычного.

Кай кивнул, его горло пересохло. Он ощущал на себе их взгляды, чувствовал, как они сканируют его, и это только усиливало его нервозность. Он старался не думать о том, что они ищут.иНо паника уже начинала окутывать его, словно ледяные щупальца. К счастью, здесь не было мертвых, и его "шёпот" оставался безмолвным, спящим. Но что, если они найдут способ его пробудить?

Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Нужно было быть осторожным. Очень осторожным.

Линь Вень жестом указала на кушетку. .

— Присаживайся. Начнём с общего осмотра.

Она взяла в руки планшет и начала задавать вопросы о его самочувствии, о его истории болезни. Вопросы были стандартными, но тон Линь Вень был таким, словно она ожидала, что он запнётся, что он выдаст себя.

Кай отвечал коротко, стараясь не смотреть ей в глаза. Он чувствовал на себе взгляд Софии, но не мог понять, что она думает. Она казалась спокойной, профессиональной, но что-то в её взгляде... Что-то было не так.

Линь Вень провела стандартные измерения: давление, пульс, температуру. Затем она попросила его раздеться до пояса, чтобы осмотреть его кожу и лимфоузлы. Кай почувствовал, как напряжение нарастает. Он попытался подавить тревогу, сосредоточившись на дыхании, но это было сложно.

— Всё в порядке? — спросила Вень, её голос был по-прежнему ровным, но в нём проскользнула нотка... любопытства?

— Да, всё хорошо, — ответил Кай, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно.

Линь Вень осмотрела его грудь и спину, её пальцы скользили по его коже. Кай изо всех сил старался сосредоточиться на белых стенах, на гуле вентиляции, на чём угодно, лишь бы не думать о том, что происходило на площади. Лишь бы шёпот оставался спящим.

Затем Линь Вень потянулась за странным устройством, лежавшим на подставке. Оно выглядело как сканер, но вместо света оно издавало тихий, пульсирующий звук.

— Теперь проверим биоэлектрическую активность, — произнесла Линь Вень, её рука уже касалась прибора.

Послышался треск. София, стоящая рядом, случайно задела локтем край подставки. Сканер, уже приподнятый Линь, вновь выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на пол. Послышался очередной треск, и устройство, мигнув несколько раз, окончательно погасло.

— Ох! — воскликнула София, быстро наклоняясь.

В её голосе звучало искреннее сожаление, но Кай мельком уловил в её глазах что-то другое – едва заметную, быструю искорку. — Прошу прощения, доктор Линь! Я такая неуклюжая сегодня.

Линь Вень замерла, её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло раздражение. Она посмотрела на сломанный сканер, затем на Софию, затем на Кая.

— Что ж, — произнесла Линь Вень, вздохнув. — Я же просила не из гладкой поверхности. В перчатках он то и дело выпрыгивает из рук. Похоже, мы не сможем провести эту часть процедуры. Нам потребуется время, чтобы заказать новый сканер, а это не быстрый процесс.

Она подняла взгляд на Кая, и в нём снова читалась настороженность. —

— Всё в порядке, Кай. Ты можешь одеваться. На этом осмотр закончен.

Кай почувствовал, как напряжение отступает. Он быстро оделся, стараясь не смотреть на них. Он не понимал, что произошло. Была ли это случайность? Или София специально уронила сканер?

Он посмотрел на нее, и на мгновение их взгляды встретились. В её глазах он увидел что-то... что-то, что он не мог понять. Это было не сочувствие, не жалость, а что-то другое. Что-то, что заставило его сердце забиться быстрее.

— Спасибо, — прошептал он, но не был уверен, услышала ли она его.

— Ты можешь идти, Кай, — сказала Линь Вень, её голос был по-прежнему ровным, но в нём не было и следа враждебности. — Если возникнут какие-либо проблемы, мы свяжемся с тобой.

Кай кивнул и быстро вышел из кабинета, чувствуя, как холодный пот обжигает его кожу. Воздух в коридоре, хоть и был стерильным, казался спасительным глотком после удушающей атмосферы кабинета. Он ускорил шаг, желая как можно скорее покинуть это место.

Осмотр то и дело крутился в его голове. Вся эта ситуация была странной. Линь Вень, её бесстрастное лицо, её вопросы... И София. К Софие у Кая были очень странные ощущения.

Он завернул за угол, направляясь к выходу, как вдруг услышал шаги и голоса. Из-за следующего поворота показалась высокая, внушительная фигура. Это был Маркус.

Маркус шёл неторопливо, сдержанно улыбаясь. Он явно направлялся в ту же часть корпуса, откуда только что вышел Кай. По его лицу было видно, что его визит не был чисто служебным. В его глазах светилось предвкушение и лёгкое волнение.

Кай резко свернул в нишу между двумя дверями, которая вела к служебному лифту. Ему нужно было остаться незамеченным. Он прижался к стене, наблюдая.

Маркус приблизился к кабинету Линь Вень. В этот же момент дверь кабинета тихо открылась, и София вышла, закрывая её за собой. Она выглядела задумчивой, возможно, даже слегка обеспокоенной. Её взгляд скользнул по коридору, и она увидела Маркуса, входящего в кабинет. На её лице мелькнуло что-то похожее на лёгкую, понимающую усмешку.

Как только дверь за Маркусом закрылась, София, словно случайно, посмотрела прямо в нишу, где прятался Кай. Их взгляды встретились на долю секунды. На лице Софии не было никаких эмоций, лишь утомление, но её глаза... В них мелькнула искра.

Она медленно прошла мимо ниши, словно осматривая пустой коридор, но когда её голос почти сравнялся с местом, где прятался Кай, она едва слышно, почти себе под нос, произнесла, так, чтобы это звучало как случайное бормотание, но Кай, напряжённый до предела, всё равно уловил:

— Не всё, что видишь, есть на самом деле. Будь осторожен, Кай.

Её голос был настолько тихим, что он сам не был уверен, что это не игра его воображения. Но её взгляд, её спокойствие, её действия со сканером... Всё это складывалось в странную, но убедительную картину. Она не остановилась, не оглянулась, просто продолжила свой путь по коридору, словно и не произносила ни слова.

Кай остался стоять в нише, его сердце колотилось. "Не всё, что видишь, есть на самом деле." Чувство растерянности сменилось осторожной надеждой. Он был не один. И теперь у него, возможно, появился невидимый союзник в самом сердце Армии.

Дальше мысли его спутались, подобно клубку после встречи с игривой кошкой. Голова сквозила пустотой, а ноги спешно несли его к комнате. Финн сидел на своей койке, разбирая какой-то очередной прибор, который он, вероятно, тайком выменял или "позаимствовал" на одном из нижних уровней. Его руки ловко двигались, глаза были сосредоточены на деталях.

— Финн, — Кай вошёл в их общую комнату, его голос был напряжённым. Он закрыл дверь и прислонился к ней. — Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Финн поднял голову, его брови поползли вверх. Он сразу почувствовал некую серьёзность по выражению лица Кая. Он отложил инструмент.

— Что стряслось? Медосмотр прошёл так плохо? В какой день в тюрьме принимают передачу от лучших друзей?

— Узнаешь, сообщи, принесу тебе сухари, — нервно улыбнулся Кай и подошёл к его кровати. —  Он прошёл... странно. И это только начало.

Он начал рассказывать, начиная с самого утра. О своих нервах перед медосмотром, о Линь Вень, её вопросах, и особенно о сканере биоэлектрической активности.

— И вот она собирается его включить, — рассказывал Кай, жестикулируя. — Я уже чувствую, как паника подступает, думаю, ну вот, сейчас... А потом... София.Она случайно роняет этот сканер. А потом он выскальзывает из рук Линь! Вдребезги!

Финн слушал внимательно, его лицо становилось всё более серьёзным.

— Случайно? — скептически переспросил он.

—Вот и я думаю! — Кай покачал головой. — Потом Линь Вень психанула, говорит, мол, ладно, иди. А когда я выходил... В общем, я увидел Маркуса. Он шёл к Линь Вень. Видно было, что он не по делам.

Финн хмыкнул.

— Ого, Маркус и Линь. А ты что, спрятался?

— Конечно, спрятался! — Кай потёр виски. — И тут выходит София. Видит, что Маркус зашёл. А потом... она смотрит прямо в мою сторону. Я уверен, она меня видела. И прошла мимо, словно ничего не замечая, но прошептала: 'Не всё, что видишь, есть на самом деле. Будь осторожен, Кай.'

Финн нахмурился, обрабатывая информацию. Он медленно поднялся и прошёлся по комнате, его взгляд был задумчивым.

— Но почему она так себя ведёт? Секретно? Зачем вообще это говорить?

— Я не знаю! — его голос был полон отчаяния. — Я был так благодарен, так рад, что не сболтнул лишнего под сканером... и, черт, Я такой придурок! Боже Финн... Точно. Нет, она не просто отошла после этих слов. Я только сейчас это понял, но... Я походу пригласил ее на прогулку! В свой выходной! Я ляпнул это прямо в коридоре, Финн! И она... она сказала: "Я подумаю об этом, Кай." И ушла

Финн уставился на Кая, а потом пырснул и  начал смеяться. Сначала тихо, потом всё громче. Это был смех облегчения, смех от абсурдности ситуации, смех над наивностью Кая.

— Кай, — выдохнул Финн сквозь смех. — Ты... ты невероятен. Пригласить ее на свидание!

— Я знаю  — простонал Кай, закрывая лицо руками. — Я сам сейчас понимаю, какая это глупость! Что мне теперь делать?

Финн наконец перестал смеяться, хотя уголки его губ всё ещё подрагивали. Он опустился на койку рядом с Каем, его лицо стало серьёзным.

— Что ж, — сказал Финн. — Во-первых, не паникуй. Давай думать, что она наш союзник. Она не выдала тебя. Это уже хорошо. Во-вторых... это значит, что у нас есть очень ценный контакт. Это может быть нашим шансом. Шансом узнать больше.

Он посмотрел на Кая.

— А по поводу прогулки... Возможно, это не так уж и глупо, как кажется. Если она согласится, это может быть не просто прогулка. Это может быть их способ установить связь. А наш способ — получить информацию. Главное, чтобы ты больше не ляпал о своих свиданиях в коридорах. А то у малыша Томми ещё больше комплексов будет.

Кай тупо уставился на друга. И впервые за день на его лице сияла улыбка. Облегчение сладкой пеленой окутала его дрожащее тело теплым одеялом, даря спокойствие, хоть на небольшой промежуток времени.

***

Аника двигалась бесшумно, как тень, скользя по тёмным, грязным переулкам нижних секторов. Каждый мускул её тела был напряжён, каждый нерв натянут. Вечер с Элларом оставил после себя странное послевкусие – смесь тревоги, вызова и почти забытого, странного волнения. Но сейчас все это отступило. Пришло время вернуться к делам. К своей настоящей работе.

Её цель – бар Тага. Это было одно из немногих мест, где можно было получить надёжную информацию, не привлекая лишнего внимания. Таг, хоть и был грубоватым информатором, всегда держал нос по ветру. Аника ожидала услышать от него новости о настроениях в нижнем городе.

Подойдя к задней двери бара – той, что была для "особых" посетителей, – Аника остановилась. Что-то было не так. Воздух вокруг неё, обычно наполненный запахами гнили, дешёвого алкоголя и человеческой отчаянной жизни, сейчас казался слишком обычным. Ни пьяного гомона, ни отголосков музыки, ни даже скрипа обветшалых досок. Полная, звенящая тишина.

Её инстинкты, отточенные годами выживания в самых грязных углах Пустыни, кричали об опасности. Это было не предчувствие, а острое ощущение неправильности, что-то, что выбивалось из привычного хаоса нижних секторов. Запах пороха, пусть и едва уловимый, просочился сквозь вонь бара, смешиваясь с железистым запахом, который Аника знала слишком хорошо. Запах крови.

Она прищурилась, её рука медленно опустилась к скрытому на бедре ножу. Сердце забилось быстрее. Она знала этот "запах" смерти, который не пропадал даже после самой тщательной очистки.

Осторожно, приоткрыв дверь на пару миллиметров, Аника заглянула внутрь. Бар был погружен в полумрак. Разбитые стулья валялись по полу. Столы были перевёрнуты. Было очевидно, что здесь произошла драка, или что-то гораздо хуже. В воздухе витал запах гари и… смерти.

Её взгляд упал на перевернутый стол, за которым обычно сидел Таг. Под ним что-то темнело. Аника вошла, ступая бесшумно, как кошка. Напряжение нарастало, но её разум оставался холодным и расчётливым. Она почувствовала присутствие нескольких мёртвых тел.

Она подошла ближе. Её глаза привыкли к полумраку. И там, за перевёрнутым столом, в луже запекшейся крови, лежал Таг. Его глаза были широко раскрыты и устремлены в потолок, а на груди зияла ужасная рана. Он был мёртв. И не только он. Аника различила ещё пару тел, разбросанных по бару, в тех же неестественных позах, в каких обычно оставляли жертв армейских зачисток.

В этот же момент она услышала едва различимый щелчок позади себя. Нечто металлическое. Слишком правильное, слишком тихое для нижних секторов. Засада.

Аника резко развернулась, одновременно пригибаясь. В тусклом свете она увидела силуэты, выходящие из теней. Не менее трёх фигур, двигавшихся слишком синхронно, слишком профессионально для обычных бандитов. Это были солдаты Армии, одетые в лёгкую броню, их оружие уже было наготове.

Они ждали её. Таг был не просто убит. Он был наживкой.

— Она здесь! — раздался холодный голос, и в следующую секунду луч сканера прочертил воздух, нацеливаясь на неё.

— У меня пропуск, — хмыкнула она.

Обнажилось оружие. Аника уже не думала. Инстинкты, отточенные годами выживания и борьбы, взяли верх. Она бросилась вперёд, используя перевёрнутый стол как прикрытие. Её нож сверкнул в полумраке, когда она выдернула его из ножен.

Аника была быстра, но против троих хорошо обученных солдат в ограниченном пространстве бара её шансы были невелики. Первый солдат бросился на неё, его дубинка со свистом рассекла воздух. Аника уклонилась, отвечая резким ударом ножа, который царапнул броню на руке противника. Он отшатнулся, но двое других уже наступали.

Второй солдат, высокий и крепкий, перехватил её удар, блокируя руку, а третий обрушил на неё мощный удар прикладом винтовки по рёбрам. Аника охнула, но не упала, её зубы стиснулись. Она оттолкнула второго солдата и попыталась проскользнуть мимо, но пути отхода были перекрыты.

— Не дайте ей уйти! — выкрикнул один из них.

Солдаты действовали слаженно, как единый механизм. Они не пытались убить её сразу, их целью было захватить живой. Удары сыпались со всех сторон – дубинки, приклады, кулаки в перчатках. Аника отвечала отчаянно, её нож мелькал, нанося неглубокие, но болезненные порезы. Она чувствовала острую боль в боку, удар по голове вызвал головокружение, но она продолжала бороться, её взгляд был полон ярости.

Один из солдат сумел обойти её сзади, другой отвлёк её внимание спереди. Аника почувствовала резкую боль в затылке  — удар, после которого мир вокруг поплыл. Она пошатнулась, её колени подогнулись. Перед глазами пошли чёрные пятна.

Последнее, что она увидела, был приближающийся сапог. Мощный удар пришёлся в живот, выбивая из неё остатки воздуха и сил. Аника рухнула на пол, её тело не слушалось, мышцы свело судорогой. Тьма поглотила её, принося спасение от боли.

Она потеряла сознание, её неподвижное тело лежало среди разрухи бара, под насмешливыми взглядами солдат.

***

Холодный, пронизывающий ветер заставлял Лиру сильнее кутаться в старую куртку, но она всё равно улыбалась. Томми шёл рядом, чувствуя, как его собственные губы растягиваются в ответ на её улыбку. Вечер был удивительно ясным, и сквозь дымку загрязнения над головой едва виднелись бледные огни верхних ярусов Столицы, похожие на рассыпанные по тёмному бархату крошки.

Они только что вышли из одного из тех крошечных, пропахших пылью кинозалов средних секторов, где на старом, мерцающем экране показывали древние "комедии" из докатаклизменной эпохи. Фильм был глупым, но Лира смеялась, и этот смех был для Томми куда приятнее любой киноленты.

— Ну как тебе? — спросил он, стараясь говорить громче, чем завывание ветра, которое эхом отдавалось между обшарпанными стенами жилых блоков. — Надеюсь, не слишком… скучное?

Лира фыркнула, её смех был лёгким и мелодичным.

— Томми, это было уморительно. Особенно когда тот человек пытался убежать от говорящего мусорного бака.

Она покачала головой.

— Как люди вообще могли жить так... наивно?"

— Может, им не нужно было беспокоиться о радиации и предателях, — тихо пробормотал Томми, и его улыбка слегка померкла.

Он бросил быстрый взгляд на тёмные окна вокруг. Даже здесь, в относительной безопасности жилых кварталов, осторожность была второй натурой.

Они дошли до её комнаты. Вход был неприметным, теряющимся среди десятков таких же дверей. Лира остановилась, повернувшись к нему.

— Спасибо, Томми, — сказала она, её глаза сияли в тусклом свете коридорных ламп. — Мне нужно было отвлечься.

Она на секунду помедлила, а затем её взгляд стал чуть серьёзнее.

— Ты... как ты себя чувствуешь? После всего, что случилось на площади?"

Томми мгновенно понял, о чём она. Он почувствовал, как напряжение возвращается в его плечи.

— Нормально, — солгал он, или, по крайней мере, попытался. —  Просто исполнял свой долг.

Лира кивнула, но в её глазах читалось сомнение. Она знала его слишком хорошо.

— Да, знаю, — тихо ответила она. — Будь осторожен, Томми. Всегда будь осторожен.

Он протянул руку и осторожно коснулся её плеча, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

— Ты тоже. До встречи?

— До встречи, — прошептала она, и на её лице снова появилась та лёгкая, искренняя улыбка. Она быстро вошла в дверь своего блока, и та бесшумно закрылась за ней.

Томми остался стоять один в холодном ночном воздухе. Он смотрел на закрытую дверь, чувствуя смесь тепла от её присутствия и беспокойства за неё. Он мог бы просто уйти, но что-то удерживало его. Неясное чувство, что он должен убедиться, что она в безопасности.

Он постоял ещё минуту, прислушиваясь к ночной тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра. Всё казалось спокойным. Слишком спокойным, возможно.

Он резко развернулся. Его сердце бешено колотилось. Дверь Лиры была уже закрыта, но он быстро преодолел расстояние, почти не осознавая своих действий. Его рука поднялась, чтобы постучать, но вместо этого, поддавшись внезапному, необъяснимому порыву, он толкнул её. Дверь, к его удивлению, не была заперта. Она бесшумно приоткрылась.

Томми увидел Лиру, которая уже сделала несколько шагов по короткому коридору своей маленькой комнаты. Она обернулась на скрип двери, её глаза расширились от удивления, когда она увидела его.

— Томми? Ты что...? — начала она, но не успела закончить.

Прежде чем она могла задать вопрос или даже осознать происходящее, Томми сделал шаг вперёд, одной рукой обхватил её за затылок, другой прижал к себе. Он резко наклонился и поцеловал её.

Это был нежный поцелуй, полный отчаяния, страха и невысказанных чувств. Поцелуй, который был скорее попыткой удержать её, чем выражением нежности. Он вложил в него всю свою тревогу, всё своё желание защитить её от мира, который медленно, но верно разрушался вокруг них.

Лира замерла. Её тело напряглось, но она не оттолкнула его сразу. Её губы были холодными и немного напряженными под его губами. Это длилось всего несколько секунд, но для Томми время остановилось.

Когда он наконец оторвался от неё, отступив на шаг, в её глазах читались шок, удивление и... что-то ещё, чего он не мог понять. На её лице не было гнева, лишь полная растерянность.

Томми молчал. Он смотрел на неё, тяжело дыша. Его грудь вздымалась. Слова застряли в горле. Он ничего не мог сказать. Только этот поцелуй, непрошеный, импульсивный, мог выразить то, что он чувствовал.

Лира молчала. Она медленно подняла руку и коснулась своих губ, её взгляд был прикован к нему. Воздух между ними был наэлектризован.

— Томми... — наконец прошептала она, её голос был слабым, почти не слышным.

Ответа не последовало. Он развернулся и, не сказав ни слова, быстро вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. Он пошёл по коридору, его сердце всё ещё бешено колотилось, а в ушах шумела кровь...

Финн же наткнулся на эту сцену совершенно случайно. Он шёл за водой, когда, заворачивая за угол, увидел Томми. Глаза его расширились от шока, а затем на его лице появилась смесь недоумения и какого-то… ехидства. Это было слишком, даже для Томми. И Финн, который только что посмеялся над любовными передрягами Кая, не мог упустить такую новость для друга.

Дождавшись, пока Томми скроется из виду, Финн быстро рванул обратно в их комнату, где Кай, вероятно, всё ещё переваривал события дня. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна злорадного предвкушения.

Кай сидел на койке, всё ещё краснея от воспоминаний о своём "ляпе" с Софией. Он поднял голову, когда дверь распахнулась, и Финн ворвался внутрь, его глаза горели каким-то безумным огнём.

— Кай! Ты не поверишь! — воскликнул Финн, едва сдерживая смех. Он схватился за живот, его плечи тряслись. — Я... я только что видел! Томми! Он... он поцеловал Лиру!

Кай моргнул, его смущение от собственного промаха мгновенно улетучилось, сменившись удивлением и непониманием.

— Что? Томми? Да не может быть. Он бы никогда...

— Может! Ещё как может! — Финн, продолжая хохотать, указывал пальцем. — Я сам видел! Он вломился к ней в комнату, не закрыл дверь, схватил её и... чмок! А потом просто сбежал! Как испуганный заяц! Без единого слова!

Финн продолжал смеяться, совершенно не замечая, как меняется выражение лица Кая. От недоверия к шоку, затем к глубокой задумчивости.

— Томми поцеловал Лиру... — пробормотал Кай, его голос звучал скорее печально, чем сердито. Лира была для него скорее как младшая сестра, и мысль о том, что Томми из злости к Каю мог так поступить, его явно тревожила.

— Да! Представляешь? — Финн вытер выступившие слёзы от смеха. — Сначала ты со своими шпионскими романами, теперь Томми врывается к Лире! Что у вас за день такой, а? Скоро, наверное, и я начну. Кто у нас остался? Линь тоже занята... Забиваю генерала Эмилию. Буду носить ей тапки в своих зубах.

Финн продолжал хихикать, но Кай уже не слушал. Его брови нахмурились. Внутри него поднялась волна беспокойства за своих друзей. Даже за Томми, который  явно был больше не в себе.

Дежурство началось как обычно, но в груди Кая всё ещё кипел глухой гнев. Он будто видел перед глазами, как Томми прижал Лиру к стене. И поцеловал её. Нагло. Властно. А Лира... Лира не оттолкнула его сразу. Это не давало Каю покоя. Он знал, что Лира питала к нему какие-то чувства, но он никогда не давал ей повода, всегда держал дистанцию. Томми же... этот ублюдок всегда искал, кого бы унизить. От мысли, что Лира могла быть настолько сломлена, что позволила Томми так с собой обращаться, Кая передёрнуло. Он злился. На Томми за его мерзость, на Лиру за её слабость, и на самого себя за то, что это так сильно задело.

Он шёл по маршруту патрулирования, его шаги отдавались эхом в пустых коридорах. И тут он увидел её. София, окутанная сумерками, спускалась по лестнице, направляясь в сторону служебных квартир в среднем секторе города. Её силуэт был каким-то хрупким, но одновременно в ней чувствовалась необычайная грация.

— София, — окликнул он, и она вздрогнула, обернувшись. На её лице мелькнуло удивление, потом лёгкая, едва заметная улыбка.

— Кай? Что ты тут делаешь? — спросила она.

— Дежурство, — он кивнул в сторону своего маршрута. — Тебе по пути, я провожу.

Она кивнула, и они пошли рядом. Поначалу молчание было неловким, но вскоре разговор завязался сам собой. Они говорили о мелочах, о порядках в Армии. Кай чувствовал, как с каждым словом между ними растёт какая-то невидимая связь, которая была куда глубже, чем просто служебные отношения.

— Значит всю жизнь росла в семье солдата?

— Да, отец был строг, направил меня в военную академию на медицинский факультет, — закусила губу девушка. — По распределению попала сюда.

— А твоя мама?

— На заводе, собирала патроны, — улыбнулась София. — Теперь дома. Свой огород, свое хозяйство.

Она напряглась. Её взгляд скользнул в сторону, и он заметил, как она на мгновение замешкалась.Она говорила о своём прошлом туманно, избегая конкретики. Словно обходила острые углы, чтобы не пораниться. Или чтобы не поранить его. Он не давил. Ему почему-то казалось, что она откроется сама, когда придёт время.

Они дошли до входа в её дом. Воздух стал холоднее, предвещая скорый дождь.

— Спасибо, что проводил, Кай, — сказала она, её голос звучал тихо.

— Не за что. — Он чуть помедлил. — Слушай, по поводу… той прогулки. Что скажешь? Я может и выглядел излишне растерянным, но я действительно этого хочу.

София подняла на него глаза. В них мелькнуло что-то похожее на колебание, но затем она улыбнулась, и эта улыбка показалась Каю по-настоящему искренней.

— В четверг. В семнадцать ноль-ноль? Если погода позволит.

Кай почувствовал прилив тепла.— Отлично. Я буду ждать.

Она кивнула, а затем, достав свой коммуникатор, тут же поставила себе напоминание, что-то быстро напечатав. Это показалось Каю милым и неожиданным жестом. Она действительно хотела пойти.

— До четверга, Кай, — сказала она и скрылась за дверью.

Кай остался стоять, глядя на закрытую дверь. Лира и её странный поцелуй с Томми отошли на второй план. Теперь все его мысли были заняты Софией. Её загадочностью, её искренней улыбкой, её обещанием. Он чувствовал, что за этим фасадом скрывается нечто гораздо более глубокое.

И ему не терпелось узнать, что именно.