Глава 13

На окраине деревни, где выжженная равнина сходилась с искалеченным горизонтом, небо казалось выцветшим полотном — белёсым, с прожилками ржаво-оранжевого. Холодный ветер шевелил треснувшие занавески в разбитом окне старой радиовышки, которую Аника и Шип вместе с Альфой переоборудовали в наблюдательный пункт. Дежурили по трое, благо добровольцев в деревне было предостаточно. Всем была мила вода, от которой не возникал рвотный рефлекс, и, пусть нестабильное, но все же электричество.

Сегодня была их очередь. Старый генератор у стены гудел натужно, почти на издыхании, не нарушая тишины. Ее прервало другое: кристалл в кармане жилета Аники все же завибрировал. Едва уловимый, чужой импульс — знакомый, с оттенком стали. Она вытащила маяк. Бледно-синее свечение недолго пульсировало, затем исчезло.

Аника долго смотрела на кристалл, будто ждала второго зова, который так и не появился.

— Это он? — Шип появился у порога, сутулый, с забинтованными руками. Глаза засверкали неприязнью. — Столица зовёт?

— Не столица. Эллар, — ответила Аника. — Сигнал идёт южнее, на границе. Значит, всё плохо.

— Пусть умирают, — процедил он холодно  и отвернулся к заросшему пеплом полю. — Мы им ничем не обязаны.

Альфа, все время сидевший у карты, медленно поднял голову. Его массивная фигура отбросила тяжелую тень на стену, а голос прозвучал ровно:

— Ты хочешь, чтобы они пали — и следующими были мы?

— Они всё равно придут за нами, — бросил Шип. — Даже если мы спасём их сейчас, они осмелятся напасть позже.

Аника подошла ближе к ним.

— Если мы им поможем, они дадут нам доступ к препаратам. К ресурсам. Всем будет легче. Мы не лезем к ним в политику — мы лишь за батарейки и таблетки гасим то, чего они сами боятся.

Шип сжал челюсть, но промолчал.

Альфа встал, медленно подошёл и положил руку на плечо Аники.

— Мы идём. Не ради них. Ради нас. Если аванпост падёт до деревень доползут быстро. И у нас не будет ни шанса, ни выбора.

Ветер усилился, вонзаясь пылью в лицо. Где-то вдалеке раздался гул. Аника сжала маяк в кулаке.

— Снаряжаемся. Выходим через двадцать минут.

У трапа старого грузовика, который на днях отремонтировал Ворчун и Шип, Кур стоял чуть поодаль — громадный, как сторожевая башня, с мехом на плечах и тяжёлым выражением лица, в котором с трудом помещалась вся его тревога. Руки, что будто созданные крушить стены, сейчас нервно теребили рваный ремешок на поясе.

— Я хочу идти с вами, — произнёс он, глухо, мешкая ногами, словно просил простить землю за собственный вес.

Аника, уже закидывая рюкзак в кузов, остановилась. Она подошла ближе, подняв взгляд к его лицу. Ветер трепал прядь волос у её виска.

— Кур… ты нам нужен здесь, — голос её был мягким, но твёрдым. — Кто-то должен следить за связью. Поддерживать контакт с остальными деревнями. Если что-то случится — ты тот, кому мы доверим тревогу и защиту. А они тебе.

Кур замер. Его плечи опустились чуть ниже. Он растерянно кивнул, словно принял приговор. А потом — внезапно, неловко, почти не спрашивая разрешения — наклонился и заключил Анику в объятия. Поднял её над землёй, как ребёнка, легко, как пушинку. Тело его дрожало.

— Я… не подведу, — пробормотал он. Голос у него осип, дыхание сбивалось. — Я защищу деревню. Всех. Даже старуху с козами. Даже этого урода с мельницы… — последние слова прозвучали уже почти срывающимся всхлипом.

Слёзы катились по его щекам, оставляя мокрые дорожки на шрамах. Он бережно поставил Анику обратно, будто боялся повредить.

— Спасибо, Кур, — коротко сказала она и слабо улыбнулась. — Мы вернёмся.

Он кивнул ей, пытаясь справиться с рыданиями, отвернулся, чтобы не показывать слёз другим. Его спина, огромная и надёжная, осталась у вышки, пока грузовик не скрылся за холмами.

Пыльная дорога тянулась серой лентой между изломанных деревьев, и кузов старого грузовика вздрагивал на каждом кочке. Внутри было шумно, трясло, но тепло — не из-за мотора, а от ощущения надёжного плеча рядом. Аника сидела между Шипом и Альфой, уперевшись локтями в колени, и, наконец, нарушила тишину:

— Я думала, у этой рухляди больше нет шансов. Как вы вообще её завели?

Альфа хмыкнул, не отводя взгляда от дороги:

— Она хотела умереть, но мы не дали. — Он бросил на Анику быстрый взгляд. — Как и ты.

Шип усмехнулся, вытаскивая из-за пазухи тряпку, которой стер пот с виска.

— Генератору жопа, топливный фильтр, как паутина, а провода... — Он покачал головой. — Мы нашли старую плату от водяной турели, припаяли как могли. Альфа всерьёз пинал по капоту, я молился. И вот  поехала, как старая кобыла на запах овса.

— Пинание — недооценённый метод ремонта, — сказал Альфа почти серьёзно.

Аника хихикнула и качнула головой.

— Магия.

— Ну, у кого что под руками, — отозвался Шип, — выживание тоже ремесло.

Машина подпрыгнула, и все одновременно схватились за борта. Потом снова повисла тишина, но уже спокойная, будто внутри этого дребезжащего кузова был свой мир — с привкусом ржавчины, шуток, крови и упрямой веры, что они успеют.

Железо машины заскрипело на повороте, и сквозь гул двигателя Аника почти не слышала собственного дыхания. Она прикрыла глаза, отгородившись от мира на секунду, и в темноте век всплыло недавнее воспоминание — ослепительно белая пустошь, пахнущая пеплом и жаром.

Эллар стоял в нем, полусогнувшись, на фоне гудящего бронетранспортёра. Солнце било по его броне, отражаясь тусклым светом. Аника держала на плечах тяжёлый рюкзак, набитый под завязку: бинты, шприцы, батареи, плиты, банки концентрированной пищи, даже пару доз регенерата, которых, по идее, не существовало вовсе.

Она протянула ему маленькое устройство — чёрный, гладкий, как камень, маяк.

— Связь в одну сторону. Только по делу.

Эллар взял его, медленно, двумя пальцами. Устройство пульсировало слабым синим светом.

— Это не армейское, — произнёс он тихо, всматриваясь в неё. — Организация?

Аника кивнула. Без стыда. Без оправданий.

— Если узнают... — начал он.

— Тогда пусть кости решат, кто из нас дурак, что показал им эту игрушку, — перебила она.

Ветер налетел, поднимая пыль и гонимые по пустоши клочки сухой травы. Они стояли в беззвучной паузе, пока реальность снова не задышала им в затылок. Эллар посмотрел на неё пристально, словно хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого он шагнул ближе:

— Ты уверена, что хочешь идти одна? — Эллар скрестил руки, глядя на неё из-под прищуренных глаз.

Пыль пустоши оседала на его броне, но он, как всегда, выглядел так, будто только что сошёл с обложки боевого журнала.

Аника ухмыльнулась и подогнала рюкзак на плечах.

— Уверена так же, как ты в том, что под этой бронёй у тебя есть сердце.

— Жестоко, — усмехнулся он, — но справедливо. И все же...Организация, значит? Такая сторона?

— Ты же умный мальчик, — сказала она, склонив голову. — Уверен в своей догадке?

Он сжал маяк в ладони, как будто попытался почувствовать его пульс. Или её.

— Почему мне кажется, что ты вечно оставляешь за собой дымящиеся руины?

Аника поправила ремень рюкзака и бросила взгляд на горизонт.

— Потому что я, в отличие от некоторых, умею вовремя уходить.

Он склонился ближе, совсем чуть-чуть — почти незаметно, но достаточно, чтобы между ними повисло напряжение, густое, как воздух перед бурей.

— Всё ещё можешь передумать. Я бы не возражал оставить тебя в кузове под замком. Для твоей же безопасности, конечно.

Они оба улыбнулись — устало, чуть горько, но искренне.

— Не подохни, — сказал он, наконец, почти шёпотом.

— Ты тоже, Эллар. И, пожалуйста... — она взглянула ему в глаза, неожиданно серьёзно. — Не позволяй им сделать из тебя того, кого они хотят. Ты лучше.

Он моргнул, как будто она ударила его не словами, а чем-то тяжёлым.

— А ты всё ещё веришь в лучшее. Даже после всего.

— Как не верить, пока платят.

Он фыркнул, шагнул назад.

— Мы ещё увидимся, Аника.

Она кивнула — уже молча. Потому что всё остальное уже было сказано.

И когда двигатель заурчал, и бронемашина увозила его прочь, ветер в пустоши показался ей чуть холоднее.

— Приехали, — коротко сказал Альфа, пробуждая ее из дремоты.

Аванпост появился из мрака: тёмный, облупившийся, с проржавевшими элементами металлоконструкций и отблеском луны на разбитых окнах. Ветер гнал пыль вдоль мёртвого периметра, где автоматические турели теперь хранили молчание.

***

Идущие к ним силуэты с фонарями разрезали темноту.  Только потрескивание гравия под шагами отряда напоминало, что они ещё живы. Пока живы.

Ройс шёл первым. Он поднял кулак, сигнал к осторожности, и первым шагнул внутрь. К нему на свет вышли трое мутантов. Альфа. Высокий, с исполосованным лицом и глазами, сверкающими в темноте, как у хищника. Шип — сутулая тень с напряжённой челюстью и выцветшей повязкой на руке. И Аника.

Их движения были медленными. Не враждебными. Но Ройс инстинктивно вскинул автомат, глядя на них сквозь прицел, как будто между ними и отрядом была не просто дистанция, а целая не рассказанная история.

— Замерли! — коротко рявкнул он. — Ни шагу!

Шип поднял руки, медленно, будто бы в насмешку, и хрипло выдохнул:

— Ты снова направляешь оружие на тех, кто не стреляет первым. Как же это в духе армии.

— Вы, мутанты, докажите что вы не в их сети, — процедил Ройс.

Альфа сделал шаг вперёд, не меняя выражения лица.

— А ты докажи, что не просто играешь в солдатика. Мы здесь по зову. И ты это знаешь. К чему спектакль?

Отряд замер. Кай, стоявший позади, почувствовал, как напряжение в воздухе можно было резать ножом. Он перевёл взгляд с Альфы на Ройса — и понял: Ройс держит дистанцию не столько от неприязни, сколько от страха.

Эллар медленно подошёл ближе, положил руку на плечо Ройса:

— Они на нашей стороне. Сейчас по крайней мере.

— Пока, — повторил Ройс, не опуская оружия. — И сколько времени это "пока" продлится?

Шип пожал плечами, всё ещё с поднятыми руками:

— Пока ваши люди не поймут, что не только у вас есть, за что умирать.

Аника шагнула из-за тени, молча, будто перестала быть частью стены. Тонкие очертания лица, волосы собраны в хвост, на плече винтовка. Она встала рядом с Альфой — и с укором посмотрела на Ройса.

Ройс сжал зубы, опустил оружие. Не из доверия. Из необходимости.

— Тогда зайдите, — коротко бросил он. — И не делайте резких движений.

Напряжение не исчезло. Оно просто стало тише. Как перед бурей.

Как только закрылись внешние двери аванпоста, тишину нарушил Эллар, шагнув вперёд с поднятой ладонью:

— Спокойно. Давайте не устраивать разборки прямо у входа. Они пришли не как враги. И нападать на нас им нет смысла.

Аника, не глядя на него, скрестила руки на груди и с кривой улыбкой прищурилась:

— О, Эллар, с каких пор ты стал дипломатом?

Кай вздрогнул, Финн едва сдержал смешок, но быстро отвернулся.  слишком много эмоций. Маркус молчал. Его взгляд метался между Альфой и Аникой.

Ройс не выдержал. Он шагнул вперёд, снова держа оружие наготове:

— Это безумие, Эллар. Мы впускаем в аванпост мутантов, даже не проверив их. Они могут быть частью системы.

Альфа усмехнулся — глубокий, горловой смешок разнёсся эхом по коридору.

— Ты всегда был клоуном, Ройс. Что тогда, что сейчас. Только теперь в другой форме.

Ройс шагнул ближе, глаза вспыхнули гневом:

— Повтори.

— Повторю, если хочешь, — спокойно бросил Альфа, — но ты уже слышал. И сам понимаешь, что не прав. Ты же уже согласился на эту авантюру, зачем сейчас пытаешься подключить здравый смысл?

Шип медленно опустил руки и шагнул вперёд, глядя прямо в лицо Ройсу:

— Теперь слушай. Те… двигаются иначе. Они разговаривают слишком спокойно, монотонно. Не смотрят. У них пустые глаза и вечно дрожащие пальцы. Понюхай воздух, солдат. Если бы мы были с ними, ты бы уже лежал с перегрызенным горлом, а в воздух пропах бы твоей кровью.

Молчание. Глухое, тяжёлое. Кай чувствовал, как спина у него взмокла под бронёй. Он искоса посмотрел на Ройса — тот всё ещё сжимал автомат, но пальцы его дрожали.

Эллар медленно выдохнул:

— Думаю, стоит хотя бы выслушать, что они могут предложить. А потом уже решать, кто клоун, а кто спасёт задницы. Ройс, Я знаю, что ты не до конца согласен со мной и Маркусом. Все ожидание ты то и дело пытался нас переспорить. Но они ужо зднсьн. Так давай выслушаем.

— Тогда к экрану, — холодно заключил Ройс и зашёл во внутреннюю комнату.

Через минуту все собрались в бывшей диспетчерской, где поблескивал от пыли потрескавшийся голографический стол. На нём мерцала карта аванпоста и туннелей под ним. Лампочки тускло мерцали в такт дыхания командира. Пахло старой проводкой, гарью и чем-то металлическим.

Альфа присел на перевёрнутый ящик, сложив руки на коленях. Несмотря на огромные размеры, двигался он мягко, почти грациозно. Глаза его внимательно изучали карту. Голос был хрипловатый, но спокойный:

— Мы заходили в эти туннели неделю назад. Снаружи. Здесь, — палец скользнул по столу. — И здесь. Вон там начиналось движение. Мы тогда не полезли — не хватало людей. А теперь у вас есть мы, а вы есть у нас. Только не надо командовать.

Ройс стоял, опершись о стол. Он не сводил взгляда с Аники, словно ждал, что она вновь выкинет что-то ещё.

— Ты предлагаешь, чтобы мы просто пошли в эти подземелья с вами в тылу? — предположил Маркус.

Аллфа покачал головой, не отрываясь от экрана:

— Не в тылу. Мы займем позицию впереди. У Шипа нюх лучше.

Финн, устроившийся на табурете у терминала, вставил чип в разъём и занялся восстановлением карты подвала:

— А можно я скажу, как самопровозглашенный технарь? Все равно кто здесь мутант, а кто нет. Если мы не перекроем входы и не избавимся от этих страшил — они вырвутся на поверхность.  Так мы сотрудничаем или выбираем друг другу дизайн гробов?

Кай молчал. Внутри него за друга нарастало чувство гордости и уважения. Он внимательно следил за каждым — за тем, как напряглась спина Ройса, как Маркус шагнул ближе, как Томми продолжил стоять у стены, скрестив руки.

Шип подошёл к терминалу и ткнул пальцем в один из секторов:

— Пока вы спорили, я осмотрел вентиляции. Здесь запах особенно сильный, — небрежно он ткнул в западный сектор. — Значит, логово. Мы пойдём туда. А вы — перекроете вентиляцию здесь, здесь и тут, а также заварите все люки. Если что отвлечем их на себя. Пока живы.

Кай не выдержал и опёрся двумя руками на стол:

— Но вы же понимаете, что это почти самоубийство?

Шип посмотрел на него с неожиданной мягкостью:

— Мы уже мертвы. Просто ещё не легли под землю.

Маркус наконец заговорил:

— Если они согласны, я за. МСейчас мы теряем время. И я предлагаю тоже принять участие. Кай, Томас и Финн останутся наверху, на прикрытии, на связи и заваривании люков и вентиляций. В коробках а том шкафу найдете все, что вам нужно. Остальные спускаются.

Эллар кивнул:

— Мне нравится. Один вопрос — когда всё начнётся?

Альфа усмехнулся, вставая:

— Когда вы закончите чесать языками.

***

Гулкая тишина встретила их у входа в подвал. Металлическая лестница скрипела под тяжестью идущего по ее ступеней отряда, свет фонарей хаотично прыгал по пыльным стенам, оставляя за собой тени.

Шип спустился первым — бесшумно, как зверь в своей среде. За ним — Ройс, напряжённый, с пальцем на спусковом крючке. Затем Эллар, неторопливо, но с вниманием в каждом движении. Аника спрыгнула беззвучно, будто делала это сотни раз. Последним шёл Альфа — глухой металлический лязг, когда его массивные ботинки коснулись пола.

Запах гнили ударил им в нос. Что-то в воздухе было не так — плотное, вязкое, будто само пространство здесь сопротивлялось чужому присутствию.

— Камеры внизу почти все слепы, — прошептал Ройс, настраивая планшет. — Сигнал глушит… что-то. Или кто-то.

— Ты так говоришь, будто это не просто логово, а религиозный храм, — хмыкнул Эллар.

— А может, и храм, — бросил Шип, нюхая воздух. — Служат здесь своему божеству.

— Поэтично, — усмехнулась Аника. — Осталось только зажечь свечи. Альфа, ты взял благовония?

Альфа не ответил. Он замер, его глаза напряжённо всматривались в тьму впереди. Потом, низко и спокойно, сказал:

— Они близко.

В тоннеле было темно, но время от времени на стенах вспыхивали алые отблески — остатки старых сигнальных ламп, мигающих, как умирающие звёзды. Шаги отдавали эхом. Каждый звук — будто предупреждение.

— Сколько у нас времени, пока они нас заметят? — спросил Ройс.

Шип тихо засмеялся:

— Они уже заметили. Ждут.

Тоннель будто сужался, давил сверху. Шаги глушились мягкой пылью, и каждый вдох давался с усилием — воздух стал тяжелым, затхлым.

— Левее, — прошептал Шип, почти неслышно. — Там развилка.

Они свернули, ступая осторожно по треснувшему полу. Вдалеке послышался металлический лязг — будто что-то упало, но звук летел слишком размеренно. Слишком нарочито.

— Заманивают, — пробормотал Ройс, крепче сжимая автомат.

— Пустые не такие умные, — заметил Эллар. — Или это уже не они?

Аника скользила взглядом по стенам, ловя обрывки символов. Некоторые стерлись временем, но кое-где были свежие — нарисованные чем-то густым, чёрным, будто пеплом вперемешку с кровью.

— Видели это раньше? — кивнула она на знак.

Шип нахмурился.

— Это не их почерк. И не наш.

Внезапно вспыхнули огни — на секунду, судорогой. И тут же погасли.

Из темноты, издалека, донёсся гул — не просто шаги. Движение. Волна. Кто-то — или что-то — приближалось.

— Пять секунд до контакта, — бросил Ройс, переходя в боевую стойку.

— Не стреляйте сразу, — сказал Альфа низко. — Пусть покажутся. Они не пойдут строем.

Тишина снова упала, густая, как вата в ушах. Только капли воды, падающие где-то с потолка, нарушали мертвенную неподвижность.

И вдруг — резкий скрежет, как по стеклу ногтями. За ним — второй, ближе. Потом третий. По стенам, по трубам, по потолку.

Аника почувствовала, как напрягся воздух. Шип обернулся к ней:

— Готовь самоделку. На счёт три.

Эллар прищурился, будто прицеливаясь во тьму:

— Кто-то нас встречает. И у него очень... много ног.

— Один, — сказал Шип.

— Два, — вздрогнула Аника, поднимая руку вверх.

— Три, — крикнул басом Альфа.

И свет разорвал мрак, обнажив ужасающую правду: по тоннелю, цепляясь за стены, ползали вытянутые существа —  вытянутая кожа, налитая чёрной ртутью. Их конечности были неровны, колени выгибались в обратную сторону, движения рваные, но слишком слаженные. Головы отсутствовали как таковые — вместо лиц — гладкая поверхность, усеянная множеством крохотных глазков, словно у насекомого.

Они двигались молча, но всё пространство вибрировало от их присутствия.

— Это не такие как в шахте… — выдохнул Ройс. — Они… эволюционировали?

— Они… слушают, — прошептал Шип. — Ты чувствуешь? Они выслушают все, что происходит под землёй.

Альфа напрягся, поднимая оружие:

— Были людьми. Бесспорно

Аника медленно вытащила артефакт похожий на тот, что использовал Финн в шахте . Он засиял лёгким отблеском, и твари замерли.

—  И на этот реагируют. Слушают… и ждут приказа, — сказала она. —  Артефакт сильнее их предводителя. Кто-то точно ими управляет.

— Твою ж... — Эллар щёлкнул затвором.

— Не стрелять! — Ройс сделал шаг вперёд. — Надо понять, почему они нас не трогают. Сомневаюсь, что дело только в вашем артефакте

Мгновение длилось вечность. Существа не приближались, но не отступали. Их тела дрожали, будто в напряжении. И вдруг… все они одновременно отступили на шаг назад, затем ещё, и исчезли в боковых тоннелях.

Наступила гробовая тишина.

— Они ушли, — сказал Шип, но голос его дрожал.

— Нет, — хрипло возразил Альфа. — Они вернутся. Но не просто так. Они ждут, когда мы разделимся. Когда артефакт уйдет с одной из групп .

Аника молча убрала кристалл за пазуху и сжала ремень рюкзака:

— Так не дадим им такой радости.

Подземный коридор расширился, открывая старый технический узел — перекрёсток тоннелей, заваленный мусором, старыми кабелями и облупившимися картами на стенах. Дыхание было слышно в шлемах, и каждый шаг отдавался гулким эхом.

Ройс, идя впереди, посветил фонарём по стене и приложил ладонь к старой, ржавой карте аванпоста.

— Этот аванпост  не просто сторожевая точка, — начал он, не видя больше смысла в хранении секрета. — Он был частью сети снабжения. Под нами целый подземный уровень — склады, станции техобслуживания, центр дрон-контроля. Площадь — почти четыре квадратных километра. Если они заняли всё это... — он замолчал.

— Напоминаю, нас меньше десятка, — тихо заметил Эллар.

— И у них преимущество, — добавил Шип, — тьма, сеть и привычка жить под землёй.

Маркус нахмурился, разглядывая проход:

— Но откуда у вас артефакты? — его голос прозвучал особенно напряжённо. — Я понимаю, что вы собирали, что-то могли украсть...

Альфа фыркнул:

— Думаешь, только люди умеют искать? Мы годами собирали то, что вы даже не замечаете. Под ногами. В скалах. В старых склепах. Твари... они идут туда, где осталась воля. Мы просто научились идти за ними и действовать на перехват.

— Воля? — переспросил Эллар.

Альфа кивнул:

— Артефакты — это кристаллизованная воля. Следы разума, боли, желания. Те, кто стал пустым, но не растворился в сети окончательно, оставили такие следы. У них особый нюх на них.

В коридоре стало заметно холоднее.

— Нам нужно двигаться, — сказал Ройс, отрываясь от стены. — Если они собирают артефакты, значит, это не просто спонтанная мутация. Это — подготовка. К чему-то большему.

— К чему? — спросил Маркус.

Аника посмотрела в темноту тоннеля.

— Может поэтому они и спешат на зов.

В туннелях на секунду воцарилась тишина. Только капли воды с глухим эхом разбивались о бетон. Альфа замер, оглянулся, будто убеждаясь, что за ними никто не ползет, и заговорил негромко, хрипло, как будто рассказывает древнюю легенду:

— Это не просто камни... Артефакты. Вы называете их так — и это удобно. Что-то, что можно измерить, продать, запереть, спрятать. Но вы забыли, откуда они взялись. Или не захотели помнить. До Глобальной Катастрофы люди играли в богов. Магия, наука, воля — всё сплелось воедино. Одни строили реакторы, другие — школы стихий. Энергия шла в кровь, как ток в провода. Но баланс не выдержал. Катастрофа была не просто взрывом. Это была трещина в ткани мира. Разом сломались законы — и природы, и магии. Пространство, материя, разум — всё стало текучим. Люди умерли… но не все. И не до конца.

Он поднял на них глаза, свет фонарей отразился в его зрачках.

— Самые сильные… не растворились в эпицентре радиации. Их страх, ярость, жажда выжить — они оставили след. В местах смерти и боли начали кристаллизоваться осколки. Их воли. Их магии. Их проклятий. Они впитали в себя радиацию, время, даже сны умирающих. Так появились первые артефакты.

Шип, стоя рядом, медленно кивнул:

— Ещё они изменяют того, кто слишком долго держит их при себе.

Аника хмыкнула:

— Одни сходят с ума. Другие — становятся сильнее. А кто-то... начинает слышать кости.

Ройс нахмурился.

— Но почему сейчас они так активны? Почему мутанты их собирают?

Альфа поднялся, его голос стал твёрже:

— Пробуждается. Магия... или то, что от неё осталось, возвращается. И что-то внизу, в этих тоннелях... Оно зовёт. И требует в свои когти эти осколки.

Шип остановился у заржавленного пролома в стене, втянул воздух. Пахло сыростью, металлом… и чем-то ещё. Он нахмурился:

— Они должны были уже напасть.

Ройс сжал автомат:

— Вот именно. Мы на их территории. Почему молчат?

Альфа, не сводя глаз с тьмы в тоннеле, процедил:

— Боятся. Или ждут.

Эллар скептически фыркнул:

— Эти твари не умеют ждать.

Аника медленно провела пальцами по стене:

— Умеют. Если кто-то из старших им приказывает. Они уже не просто стая, какую вы видели в шахте. Эти же ведут себя… как армия.