Глава 40. На грани.

Глава 40.Серое, тяжелое утро раскинулось над городом, словно покрывало, скрывающее солнечные лучи. Для кого-то такая погода – предвестник уныния и очередная неудача. Но не для Вадима. Его внутренний мир требовал пробуждения задолго до рассвета. Школьные будни и рабочая суета поглощали дни, оставляя лишь крохотные островки времени для домашних заданий, а о личных увлечениях и мечтать не приходилось.

В последний раз он рисовал лишь однажды – для Ани. Даже в поисках ответов на вопросы веры, куда он стремился погрузиться с головой, Вадим находил лишь мимолетные проблески, постоянно омрачаемые присутствием Анисы.

Мама с Анечкой недавно уехали в деревню, к родителям. Давняя встреча с ними была заветной мечтой матери. Дедушка, чья жизнь была омрачена войной и теперь прикованный к постели, требовал неусыпного внимания бабушки. Это стало тяжелым испытанием для его жены, и всей семьи. Но дедушка, несмотря на недуг, старался поддерживать жену, не позволяя унынию завладеть им, даже когда ноги больше не служили опорой.

Погруженный в мир учебников, Вадим нет-нет, да и поглядывал на книги по вероубеждению Ислама. Недавно состоявшаяся встреча с Денисом принесла им обоим ценные обмены: Вадим отдал книгу "Незрелая личность в мире взрослых" которая так нужна была его сестре, а взамен получил несколько фундаментальных трудов для начинающих мусульман. Это было только начало его пути, но первый, самый важный шаг уже был сделан.

Внезапно тишину комнаты нарушил звук входа. Вадим вздрогнул, инстинктивно пытаясь скрыть книги, свидетельствующие о его духовных исканиях. Это была, конечно, Аниса. Кому еще, как не ей, мог он так явно скрывать свою пробуждающуюся заинтересованность в религии?

– Аниса, будь добра, постучи, прежде чем войти, – попросил Вадим, стараясь сдержать волну раздражения, хотя его лицо оставалось невозмутимым.– А зачем? Я все равно не слышу, – безразлично ответила она. – Но я слышу, – настаивал Вадим, – и хотел бы, чтобы ты уважала мои личные границы.– Будто тебе есть что скрывать, особенно от меня, – парировала Аниса, и ее взгляд внезапно остановился на книге с арабскими надписями.– Зачем ты так рано проснулась, Аниса? Разве у тебя не выходной? – попытался сменить тему Вадим.– Так сегодня пятница же, а что это у тебя там?

Прежде чем Вадим успел ответить, она ловко выхватила одну из книг. Арабские письмена на обложке сияли, но Вадиму это не мешало, ведь он знал, что автор позаботился о переводах.

– Бред, – вырвалось из ее уст, когда она бегло пролистала страницы.Сердце Вадима болезненно сжалось. После освоения жестового языка, Аниса и слова не сказала хотя и дара речи не лишилась. Но что бы осквернить что то столь святое, ей не составило труда что то сказать.– Аниса, пожалуйста, не бери мои вещи без спроса, – выхватил брат книгу из ее рук.– Зачем тебе она?– Тебе какая разница? Это мое дело.– Только не говори, что ты в сказки верить начал…

Вадим глубоко вздохнул и, мягко, но настойчиво, направил Анису к выходу.– Я сам со всем разберусь. Тебя никто не заставляет верить в это.– Ты просто тратишь свое время на ерунду! – она говорила жестами, но Вадиму казалось что он уже слышит её голос.

Но прислушиваться к ней Вадим и не думал. Его сердце билось в предвкушении скорого похода в мечеть. Казалось бы, ничто не могло его остановить.

Внезапно зазвонил телефон. Парень вздрогнул, надеясь на благополучный звонок, а не на очередную драму. Звонил "Дима", что повергло Вадима в еще большее недоумение.

– Да? – произнес Вадим, наконец ответив.– Вадим, ты? – раздался знакомый голос.– Нет, – мысленно закатил глаза Вадим, – это Дед Мороз. Чего тебе?– Забыл, что ты любишь так по-идиотски шутить, – усмехнулся голос на том конце.– Заканчивай уже. Что тебе нужно?– Маша не с тобой?– Какая Маша? – с ноткой искреннего удивления спросил Вадим.– Да ёлки-палки! Мария!– Мариям? Нет. А что случилось?– Ее отец в больницу попал.

Вадим застыл. Первая мысль была: "Ну и что? Исходя из его характера, и поступков.. разве это плохо?" Но где-то в глубине души зародилось смутное предчувствие, что это еще не конец истории.– А с Марией что?– Вот и я думаю. На звонки не отвечает, и найти ее не могу.– Хреновый из тебя друг, честно говоря, – процедил Вадим.– А сам-то? – парировал Дима.

Вадим тяжело вздохнул. Убирая книги на полку, он твердо произнес:– Через пять минут выезжаю. Сначала к ней домой. А там, как судьба распорядится.

**

От лица Аиши

Едва последние звуки предзакатного азана разнеслись по окрестностям, моя семья направилась в мечеть. Мы совершили джамаат намаз, и даже задержались, что бы прочитать ещё и азкары и хизбу. Ведь за коллективную молитву награда в 27 раз больше, чем за ту, что совершена в одиночку. А эти слова поминания, как щит, способны защитить от сглаза, и за их произнесение тоже обещают великую милость.

После того, как мы закончили читать суру "Ан-Набаи", я обратилась к Всевышнему с просьбой передать вознаграждение за мои чтения моему покойному отцу. Затем я вознесла дуа за свою семью и за Марию, чья судьба не давала мне покоя.

И вот, как и было запланировано, я приехала к дому Марии. Сердце билось учащённо, ноги подкашивались от предчувствия беды. Я чувствовала, что что-то не так.

Аккуратно подойдя к нужной двери, я тихо постучала, надеясь, что откроет Мария. Ответа не последовало. Тогда я постучала сильнее.

– Кто там?! – внезапно раздался женский голос, явно не принадлежавший Марии. В её интонации слышалось нежелание видеть гостей.Мне не хватало сил на спор, хотелось броситься наутёк.– М… Мария, не… – Начала я..– Что?! – Дверь распахнулась, и из квартиры выскочила женщина лет сорока. Её бледное лицо, едва приоткрытые глаза и шаткая, пьяная походка говорили о том, что ей явно нездоровилось. – Мариям, это ты?! Глупая, где ты была?!

Женщина сжала мою шею, её пальцы казались стальными. Казалось, она готова была сорвать с меня платок.– Простите, я не ваша дочь, я…– Перестань нести чушь! Я твоя мама! Я так боюсь за тебя! Что ты с собой сделала?

Она, очевидно, приняла меня за свою дочь. Но если Марии нет здесь… то где она? И что случилось с её матерью? Неужели она больна?

Вдруг я услышала мужские голоса, до боли знакомые. В голове промелькнул вопрос: откуда я могла их знать?

– Отпустите меня, пожалуйста, тётушка! Я не ваша дочь, но я помогу её найти, если…– Посмотри на меня! Видишь, в каком я состоянии?! – Она крепко сжала мою руку, явно не собираясь отпускать.

Я кротко кивнула, едва взглянув на её измученное лицо.– Что с вами случилось? – тихо спросила я, присев на корточки.– Я так разозлилась, когда ты ударила отца, – по её щекам потекли слезы. – Что сама не рассчитала силы и ударила тебя… сильнее, чем обычно…

По телу пробежал холод, дыхание сбилось, сердце бешено заколотилось. Она избивала Марию? Почему… почему она мне ничего не рассказывала? Насколько же озлобленным нужно быть, чтобы поднимать руку на собственного ребенка?– Я думала, ты умерла… – добавила женщина.

Затем она снова взяла меня за руку, вытерла слезы, улыбнулась и сказала:– Но как хорошо, что сейчас всё в порядке. Ты жива. Обещаю, больше никогда тебя не трону.

Я была слишком напугана. Оттолкнув её, я шагнула к двери. Мария… Что с ней? Где она сейчас?

– Мария! Ты куда?! Не бросай маму!

Я не оборачивалась, пока она не начала издавать странные звуки, и в конечном счете не рухнула на пол. Из её рта пошла пена, глаза закрылись, дыхание стало прерывистым.– Т… тётушка… Очнитесь, что с вами?!

Из её руки выпала небольшая баночка с лекарствами. И тогда я поняла. Она передозировалась.Меня охватила паника. От страха я не знала, что делать. Руки дрожали, мне казалось что скоро я сама окажусь в таком же состоянии.– Тётенька, прошу, очнитесь! Нельзя так жизнь свою губить… Скорая! Нужна скорая!

В панике я начала шарить по карманам, но ничего не нашла.

В этот самый момент в квартиру вбежали два парня. У меня чуть челюсть не отвисла, когда я поняла, что это Дима и Вадим. Зеленоглазый парень тут же бросился ко мне на помощь.– Айша, ты в порядке?! Что ты здесь делаешь?– Я просто… хотела встретиться с Марией, но… – мой голос дрожал. – Её мама, кажется, очень больна. Она выпила слишком много таблеток, ей нужно в больницу..– Дим, вызывай скорую! – бросил Вадим и попытался поднять меня.– А ты что тут делаешь? У тебя, что, своих проблем мало?! – набросился на меня Дима.

– Захлопнись, соловей, – процедил Вадим. – Твои слова уже ничего не поменяют.

Парни суетились, пытаясь привести женщину в чувства, пока, наконец, не раздался звук сирены – скорая помощь. Я, оглядываясь на происходящее, попыталась пересказать врачу всё, что успела увидеть, но нас словно отстранили, уведя её.

– Кто опекун? – прозвучал деловой вопрос доктора.

Вадим, даже не задумываясь, подтолкнул Диму.

– Он поедет с ней!– Я?! – возмутился Дима, его голос дрогнул. – Сам езжай! Я сюда вообще не за этим пришёл!– Брат, ты знаешь о семье Марии больше меня, – твёрдо сказал Вадим, его взгляд был напряжён. – Ответь на вопросы доктора, и вернёшься.

В ответ послышалось лишь ругательство Димы. Его словарный запас нецензурных выражений, казалось, превосходил мой обычный лексикон в разы.

Тяжело вздохнув, я прислонилась к перилам подъезда, пытаясь собраться с мыслями.

– Так... зачем ты сюда пришла, одна? – обратился ко мне Вадим, его голос стал чуть мягче.– Думаю, за тем же, зачем и вы. К Марии.

Его взгляд задержался на моём лице, и он, казалось, заметил что-то.

– Её мама... она тебе что-то сделала?

Я непроизвольно прикрыла рукавом синяк на руке, который оставила женщина.

– Да пустяки. То, что она говорила, звучало гораздо страшнее, – я старалась говорить спокойно, но внутри всё клокотало.

– А что она сказала?

– Ты знал, да? – мой голос прозвучал глухо, и я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Я уже не знала, чего ожидать от него. Сейчас он был для меня просто другом Марии, а не тем, по кому моё сердце безответно сходило с ума.

– Знал что? – его голос был напряжён.

– Ты знал, что Марию били дома?

В ответ повисло молчание. Длинное, мучительное молчание, которое говорило больше слов.

– Ясно. А почему мне никто ничего не сказал? – Как я мог тебе такое рассказать? – тихо произнёс он.– А почему нет?! Правильно было заставлять её одной со всем справляться?! – мои слова вырвались наружу, полные боли и обиды.

Слёзы предательски выступили на глазах. К черту всё. Я даже не знала, кого мне жалеть сейчас.

– Я не виню тебя, – я старалась говорить искренне, – ведь я знаю, что тебе тоже приходится тяжело. Но хоть кто-то мог бы мне рассказать. Я бы попыталась помочь, хоть с чем-то...

Я уже готова была разрыдаться, как вдруг одна из соседских дверей моментально распахнулась. На пороге появилась полноватая женщина с короткой, мальчишеской причёской.

Двери квартиры Марии были распахнуты настежь, и царивший там беспорядок говорил о многом. Женщина сначала заглянула внутрь, а затем вопросительно посмотрела на нас. Я в спешке вытерла слёзы, пытаясь избежать лишних вопросов.

– Детки, а вы что тут делаете? – поинтересовалась она, её голос был проникнут любопытством.

Мы с Вадимом переглянулись, не зная, что ответить.

– В этой квартире семья жила, неблагополучная такая, – начала она, понизив голос. – Каждый день драки и истерики. Так жалко было дочь их, хорошенькая была.

– Если было жалко, почему не помогли ей? – мой вопрос прозвучал холодно, словно лёд.– Ой, ну… у меня самой муж болен. Если бы влезла в их разборки, хорошим это не закончилось бы, – она вздохнула и продолжила. – А когда-то семья их религиозной была. Мусульмане чистые.

– Мусульмане? – её слова заставили мои глаза распахнуться, и я снова взглянула на Вадима. Он, казалось, ничуть не был удивлён. – Ты и это знал?– Знал, – подтвердил он.– И опять же, я самая последняя оказываюсь в курсе событий!– Здесь нет моей вины, – сказал Вадим. – Ты могла и сама спросить у неё.

Проблема была в том, что я очень хотела побудить в ней любовь к Исламу, но не хотела навязывать. Религия – это тонкая материя, и постоянные наставления могли бы заставить её почувствовать себя виноватой, причинить боль. И в конечном итоге, могла бы возникнуть ненависть к религии Аллаха. А такого я никому не желала.

– А куда делась та девушка? – спросила я, переключая внимание на главный вопрос.– Честное слово, не знаю, – пожала плечами женщина. – На прошлой неделе весь подъезд шумел, и кричал, что кто-то умер. Вероятно, из их квартиры.

– Умер? Вы уверены? – Я почувствовала, как Вадим напрягся. По сути, в словах соседки был смысл. Мать Марии говорила что-то похожее, но…– Наверное, они имели в виду отца, – проговорил Вадим, его голос звучал твёрдо. – Мы должны сохранять спокойствие.– Какое спокойствие?! – мой голос сорвался. – Возможно, её уже даже в живых нет! Пока мы были заняты своими делами!– Я уверен, она в порядке! – он посмотрел мне в глаза, пытаясь вселить уверенность.– Ага, хорошо. – У меня вот вот бы началась истерика, и я начала кричать. – И где же она, если с ней всё в порядке?! Этот мир грёбанный, я ненавижу! Почему… почему он так жесток к людям, что я люблю?..

«Жизнь – это испытание, – прозвучало в моей голове, словно тихий шепот. – А особенно для любимцев Аллаха. Всевышний испытывает тех, кого любит. И на том свете им положена награда за терпение.»