Глава 30. Когда рушится мир.

Глава 30.

Время медленно ползло к обеду — где-то между десятью и одиннадцатью часами. Точно не знаю, я только что очнулась, лежа на больничной койке. Вокруг тянул запах спирта и стерильной больничной палаты — резкий и неприятный, заставляющий сердце сжиматься от тревоги, будто сам воздух пропитан ожиданием чего-то нехорошего.

На голове не было хиджаба, да и вся моя одежда оказалась чужой – тонкая, казённая больничная рубашка, совсем не та, в которой я упала в ту проклятую яму. Правая рука была туго забинтована, и даже малейшее движение отзывалось острой, ноющей болью, не говоря уже о попытке напрячь её.

— Где я? — прохрипела, еле разжимая слипшиеся веки.

В комнату вошла медсестра с подносом, на котором стояли панкейки и чашка какао. Её улыбка казалась слишком светлой для этого мрачного места.

— О, ты проснулась? — сказала она мягко. — Рана на руке не глубокая, скоро заживёт.

Но по тому, как туго была забинтована моя рука, я понимала: дела обстоят хуже, чем она пыталась показать. Мой низкий болевой порок всегда был моим слабым звеном, и любое, даже незначительное, ранение причиняло мне куда больше страданий, чем обычным людям. Это часто делало меня в чужих глазах «нытиком», вызывая лишь раздражение и пренебрежение.

— Здесь какао с панкейками. – Положила она поднос на прикроватный столик. – Поешь прежде чем приступать к каким либо делам. Тебе нужны силы.

Есть не хотелось от слова совсем. Мир вокруг казался чёрно-белым, приглушённым, словно я смотрела на него через запотевшее стекло. Мысли в голове путались, сплетаясь в тугой, болезненный узел, а голова раскалывалась, отдаваясь пульсирующей болью при малейшем движении. Попытка встать обернулась резким приступом тошноты и головокружения. Поэтому я предпочла остаться лежать, уставившись бездумным взглядом в бесконечное, безоблачное небо за окном, словно пытаясь отыскать в нём ответы на ещё не заданные вопросы.

Но внезапно покой нарушил негромкий стук, а затем дверь распахнулась, и в комнату буквально ворвалась Милана. Честно говоря, я понятия не имела, зачем я ей вообще нужна. Она остановилась у моей кушетки, её лицо озарила широкая улыбка облегчения. Милана тут же схватилась за мою неповреждённую руку, её пальцы крепко сжали мою ладонь.

— Ох, Айша! Неужели ты очнулась? Я так испугалась за тебя! — В её голосе звучали искренняя радость и облегчение.

Я ничего не ответила, лишь безвольно лежала, не в силах даже повернуть голову. Не хотелось ничего: ни разговаривать, ни есть, даже моргать было лень.

— Ты в порядке? — В её голосе сквозила уже неприкрытая тревога.

Я наконец скользнула по ней взглядом и лениво, почти незаметно, покачала головой, вновь прикрывая глаза.

— Я принесла тебе одежду. Точнее, мне её передали, — она кивнула на мой чемодан, стоявший в углу. — Твоим родителям уже сообщили о произошедшем, так что, скорее всего, ты совсем скоро уедешь.

— Но как они связались? Здесь же нет связи, — пробормотала я, едва ворочая языком.

— Связи нет в мёртвых зонах, — поправила Милана, вздохнув. — А здесь, в лагере, есть. Ох, Аийша… не надо было мне звать тебя вчера к девочкам. Если бы не я, возможно, ты бы не попала в такую ситуацию.

— Чему суждено было случиться, тому не миновать, — выдавила я, чувствуя, как слова даются с трудом. — Не вини себя, Милана. Ты хотела как лучше.

С трудом, цепляясь за прикроватный столик, я поднялась. Тело казалось чужим, ватным, будто меня всю ночь безжалостно избивали. Каждый мускул ныл, и я еле удерживалась на ногах, ощущая слабость во всем теле.

— Не могла бы ты… выйти? Мне нужно переодеться, — пробормотала я, кивая на дверь.— А… да! Конечно! — Милана тут же поспешно вышла, прикрыв за собой дверь.

Я щёлкнула замком, чувствуя себя в этой крохотной комнате хоть немного в безопасности. Медленно, с трудом, стянула с себя больничную одежду и надела простой намазник – никакой возни с хиджабом, который обычно соглашался лечь ровно только с сотой попытки. Мой взгляд невольно упал на стул, где лежала та самая абайя, которую мама купила мне совсем недавно. Она была полностью изорвана, клочьями висела на ткани, покрытая засохшей грязью, будто её волокли по болоту. Ужасно изуродованная, она больше никогда не придет в нормальный вид. И в этот момент, глядя на неё, я ощутила себя точно так же – разорванной и испачканной. Как я вообще сюда попала? Я потеряла сознание… Значит, меня принесли? На руках? На носилках? Мысли путались, оставляя после себя лишь тревожное послевкусие.

Когда я наконец вышла, Милана, словно верный страж, всё ещё стояла у дверей.— Ты что здесь делаешь? — спросила я, её присутствие меня немного раздражало.— А… просили передать, твой отец приехал за тобой, — поспешно ответила та.— Отец? — удивление пронзило меня. И тут же, словно молния, ударила мысль: отчим. Да, он. Как же порой важные вещи вылетают из головы. — Спасибо, что сказала.Я схватила чемодан. Казалось, я не просто покидаю этот лес, а ухожу из самой жизни, растворяясь в небытии, где ничто больше не сможет меня потревожить. Впереди была только пустота, и это было почти утешением.

————————

Милана, словно привязанная, шла следом.— Тебе не в ту сторону… — осторожно произнесла она, заметив, как я сворачиваю в противоположную от основного выхода.— Мне нужно кое-что сделать, — отрезала я, не замедляя шага. — Ты не видела Вадима?— Вадима? Не уверена… А кто это? Можешь описать? — её голос звучал растерянно.

Как же не хотелось объяснять! Я искала его, конечно, чтобы поблагодарить за вчерашнее. За то, что вытащил меня из этой проклятой ямы. Я потеряла сознание прямо перед ним — мне, с которой такого никогда не случалось! Он, наверное, был напуган. И да, я чувствовала себя ему многим обязанной.

Я не успела ответить, когда с футбольного поля донеслись глухие удары и тревожные крики, больше похожие на звуки ожесточённой разборки. Люди, словно завороженные, плотным кольцом обступили что-то в центре. Возможно, он там, — мелькнула мысль. Неспешно, волоча тяжёлый чемодан по плиточному тротуару, а затем по мягкой траве, я побрела к эпицентру происшествия.

Найти его было несложно, но я никак не ожидала увидеть Вадима в центре этого хаоса. Он сидел на траве, безвольно опершись руками, его разбитая губа кровоточила. И тут же на него накинулся какой-то парень, добивая ударами. Воздух пронзили истошные крики:

— Убийца! Почему ты на воле?! Ты должен заплатить за свои грехи, чёртов ты ублюдок!

Моё изумление не описать словами. Никто! Ни единой души из толпы не ринулась на помощь Вадиму. Они просто стояли, не шевелясь, словно наблюдая за жестоким спектаклем. Я бросила взгляд на Диму, который бездушно, почти отстранённо смотрел на происходящее. В его глазах не читалось ни азарта, ни злости, только какая-то пугающая пустота. Я, конечно, никогда не смогу понять, о чём он тогда думал, но оставаться в стороне, глядя на это, было невозможно.

— Что здесь происходит? Почему он… — начала я, но меня тут же перебил Дима, его голос был холоден как лёд.— Тебя это волновать не должно. Уходи, за тобой приехали.

Простите, но я не такая жестокая и бездушная тварь, чтобы спокойно наблюдать за таким зрелищем. Остановить меня мог бы только страх, но сейчас я о нём даже не думала.

Даже не обращая внимания на собственную слабость и ноющую руку, я решительно шагнула в центр драки и грубо, со всей силой, что у меня была, оттолкнула нападавшего. К моему удивлению, Вадим даже не сопротивлялся. Его лицо, побитое и в крови, было таким… растерянным, полным глубокого сожаления и какого-то странного непонимания.

Я заметила, как он взглянул на меня. В его полных сожаления глазах вспыхнул и едва уловимый испуг.

— Аийша? — прозвучал почти неслышный шёпот.

— Верни мне его! Верни Мстислава, проклятое ты чудовище! — снова набросился тот парень, его голос срывался на крик. — Зачем ты убил Мстислава?! За что, мать твою, ты его убил?! Ты не заслуживаешь жизни, давай я тоже тебя убью, и мы будем квиты? Согласен?!

В глазах противника читалось чистое безумие, пугающее до дрожи. Они были полны слёз, а на последних словах его губы растянулись в жуткой, почти психотической улыбке. Милана, словно опомнившись, бросилась к нему, пытаясь разнять.— Олег, приди в себя! Ты с ума сошел?!— Пусти меня! Я надеру ему задницу! Как он смеет спокойно жить, когда убил невинного человека?!

На истошные крики наконец прибежали учителя и взрослые. Несколько крепких мужчин схватили Олега и часть агрессивной толпы, уводя их прочь.

Вадим наконец поднялся. Его побитое лицо, несмотря на синяки и кровоточащую губу, всё ещё казалось самым красивым в мире, но глаза… они были самыми печальными, которые я когда-либо видела. Я смотрела на него какое-то время, не зная, что сказать, пока он растерянно переводил взгляд с неба на траву и обратно.

— Ты в порядке? — вырвалось у меня из уст. Глупый, до смешного очевидный вопрос в такой ситуации. И всё же, иногда именно в нём нуждаются больше всего.

— Аийша, я… — начал было Вадим, но я перебила, не дав ему закончить.

— Спасибо тебе за вчерашнее. Извини, что так вышло, мне очень неловко. Ты, наверное, испугался.

Я заметила его недоумевающий взгляд. Он ожидал вопросов о драке, о диких обвинениях, но я не собиралась их задавать. Конечно, я была сбита с толку и чувствовала себя потерянной, но не хотела показывать этого. В глубине души я знала: он не мог совершить такое. Возможно, кто-то назвал бы меня наивной, но сомневаться в нём сейчас было бы предательством. Я даже не до конца понимала, почему я так верю ему, когда сама себе не верю. Быть может, это любовь так обезумела меня?

— Я хотел сказать… я не убивал никого, я… — поспешно заговорил он.

— Я и не верю в эту чушь, — с силой натянутой улыбкой произнесла я. — Я ничего не знаю о той ситуации, но я знаю тебя.

В этот момент я словно очнулась, вспомнив, где нахожусь. И про эту тему с общением. Нельзя слишком увлекаться разговором.

— В любом случае. Просто знай, что как минимум один человек на твоей стороне, — отмахнулась я, делая шаг назад. — Мне пора. За мной приехали.

————————

(От лица Марии)

В тот день, когда объявили о школьной поездке, по моему телу пробежала странная, тревожная дрожь. Я не стала сразу отвечать Айше, приду ли я или нет. Я ни в чём не была уверена. Не хотелось обнадеживать ни себя, ни её.

Я бесцельно бродила по дому, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей, а потом твёрдо решила: надо найти подработку. Моя учёба в элитной школе, конечно, не означала, что я так же богата, как остальные её ученики. Мне просто несказанно повезло — я выиграла место по розыгрышу, и теперь каждый месяц получала стипендию, при этом каким-то чудом умудряясь удерживать популярность. Это было сродни выигрышу заветного приза на каком-нибудь мероприятии. Вообще, мало кто из "элиты" знал об этом негласном правиле, что каждый год к каждой параллели присоединяется по одному "обычному" однокласснику. Лично я таких вычисляла сразу, ведь сама была из их числа.

Внезапно экран телефона загорелся, и я увидела сообщение от Айши: она спрашивала, смогу ли я поехать.

Но, учитывая все предстоящие расходы, эта поездка казалась мне непозволительной роскошью. Около десяти тысяч — для меня это была целая сумма. Я не миллионерша. Её предложение заставило меня крепко задуматься, но тут из соседней комнаты донеслись очередные крики и ругань родителей. Это стало последней каплей. Дома оставаться я точно не хотела. Хватит с меня, терпеть их постоянные склоки и выяснения отношений. Я поеду. Даже если для этого придётся разбить свою драгоценную копилку до последней монеты. Хотя бы несколько дней провести вдали от этой токсичной семьи.

«Я приду», — решительно отправила я сообщение, делая этот отчаянный шаг.

Но внезапно дверь моей комнаты распахнулась настежь, и на пороге возникла мама. Она смотрела на меня так, будто я была её заклятым врагом, или, того хуже, главной ошибкой всей её жизни.

— Опять она в телефоне сидит! Ничем полезным не занимается! Своей матери хоть бы помогла! — её глаза пугающе блеснули холодным, укоризненным огнём.

— С чем помочь? — я закатила глаза, стараясь сохранить хладнокровие. — Думаю, вы с папой отлично справляетесь с тем, чтобы крушить посуду и ругаться. Моя помощь тут не нужна.

— Мариям! — строгим голосом прогремела мама. Увидев включённый экран моего телефона, она резко выхватила его из моих рук со словами: — С кем это ты там переписываешься?

— Мам, ты чего?! Отдай мой телефон! — я попыталась вырвать его обратно.

— Куда это ты поехать собралась? А разрешение спросить?!

Я всё ещё отчаянно пыталась выхватить телефон. — Какая тебе вообще разница?! Вам всегда было на меня глубоко плевать!

— А ничего, что я твоя мать?!

— Так и относись ко мне как к дочери!

— Ты никуда не поедешь, поняла меня? — её голос стал ледяным.

— Поеду! Не понимаю, почему ты против? Я же не прошу у тебя денег!

— Тогда как ты собираешься поехать?! — в её голосе звучало явное недоверие.

— Я копила! У меня достаточно денег, чтобы позволить себе школьную поездку!

— Ты уверена? — она вскинула бровь, и по моей коже пробежали мурашки. Этот вопрос прозвучал слишком странно.

— О чём ты? — сердце сжалось.

Я бросилась к комоду, лихорадочно открывая все ящики в комнате, но нигде не нашла своей копилки.

— Г… где моя копилка?! — мой голос дрогнул.

Ответа не последовало.

— Я спрашиваю, ГДЕ МОЯ КОПИЛКА?! — теперь я почти кричала.

— Дорогая! — послышался пьяный, растянутый голос отца с кухни. — Я хочу выпить! И курочку закажи, ладно?Как быстро он переобулся.

— Как вы посмели?! — голос мой дрожал, едва сдерживая надвигающиеся рыдания. — Это были мои накопления! Мои! Вы не имеете права трогать мои вещи!

— Твоему отцу нужны были деньги, — произнесла мама, и в её голосе не было ни капли сожаления, ни тени вины. Её лицо оставалось непроницаемым, словно она говорила о какой-то банальности.

— Нужны деньги? Ты серьёзно? — я усмехнулась, и это была самая горькая усмешка в моей жизни. — На очередную выпивку?! Мам, ты в своём уме?! Вы профукали сорок тысяч на алкоголь?! Вы нормальные?!

— Мариям! — Её голос прозвучал как удар хлыста.

— Слушай, мам! — Злость захлестнула меня, и я не могла остановиться. Будто сам шайтан управлял моими словами, вырывая их из самой глубины души. — Если вы собирались так жить, зачем надо было заводить ребёнка?! Страдали бы вместе, я в чём провинилась, скажи мне?! — С кухни продолжали доноситься какие-то неразборчивые, пьяные вопли отца. — Отдай мне мой телефон, и проваливай отсюда! Нет! Я сама лучше уйду!

Я развернулась, нащупывая ручку шкафа, и выхватила чемодан. Мои руки дрожали, когда я стала бросать туда всё, что попадалось под руку: одежду, книги, бездумно, в полнейшем хаосе, пока не услышала щелчок. Тяжёлый, глухой звук ключей, поворачивающихся в замке.

Меня заперли. Лишили средств, телефона, права на свободную жизнь. Лишили всего, на что я, как мне казалось, имела хоть какое-то право.

— Мам! Открой! — Ярость и отчаяние одновременно бушевали во мне. Я бросилась к двери, колотя по ней кулаками. — Ты слышишь меня?! Вы конченые люди, чтоб вы провалились!

Но ответом была лишь звенящая тишина. Так я и осталась наедине со своими проблемами, с разбросанными вещами в комнате и полным хаосом в голове.