Глава 38

Прошло несколько недель с того дня, как мы покинули Уран. Жизнь как будто начала восстанавливаться, однако были свои нюансы. Мэри как могла сбрасывала звонки, отнекивалась, врала... Хуже было, когда новость дошла до моих родителей. Их фальшивое принятие моей жизни сменилось на старое: «Не опасно?! И зачем только ты полетел туда?! Погубил друга и себя погубишь». Спасибо!

Я проснулся на диване в холле, вокруг никого. Темнота, лишь в коридоре горит свет, а его тонкий луч едва ли доходит до меня. Время ночь, но ещё не совсем глубокая ночь. Однако, думаю, что все уже спят. Только я зачем-то захотел подремать на диване, а потом проснуться с опухшим лицом ночью. Конечно.

Сперва я прошёлся по холлу, затем решил заглянуть в левый блок. Со стороны библиотеки слышался шёпот Энди. Я подошёл к двери, прижался и стал подслушивать. Краем глаза получилось увидеть, что он сидит с Винче, играет с ним, говорит. Зверёк с удовольствием проводил время с Энди.

— ... Таким я был, Винч. — Услышал я голос друга.

— Хм, — только и ответил зверь.

— А что? Видел бы ты меня в школьные годы. Лучший парень класса. Будь мы с братом одногодками, только он и был бы круче меня.

— Мевь?

— Да. Эй, ты что там в рот берёшь? Отдай сейчас же!

— Меф!

— Фу, Винч. Нельзя! Сигареты — мой порок, тебе своих хватает. Не трожь их больше.

— Хм?

— Не трожь. Это тебе не серьги воровать. Лучше не трогай это дерьмо.

Дальше я слушать не стал, пошёл гулять дальше по кораблю. В спальнях свет не горел, только в ванной комнате увидел лёгкую подсветку, а также услышал звуки джакузи.

Ноги вернули меня в холл. На диване, где я спал осталась вмятина, которая постепенно исчезала. Вот и я чувствую себя мятым, только поправиться никак не могу. Стоило на секунду присесть, как меня опять повалило в сон, но что-то заставило взбодриться. Я повернул голову в сторону кухни, там ещё горел свет, было видно движущуюся тень. Моё тело так и оставалось в одном положении, как будто физически, действительно, уснул, а душа ещё бодрствует. Через минуту пришлось встать и направить себя в сторону кухни. Вот минусы сбитого режима, никакого порядка ни в самом себе, ни в корабле.

Я открыл дверь, яркий свет на секунду ослепил меня. Пришлось постоять, привыкнуть. Хотя лампа светила как и всегда. Такое чувство, будто я пробыл в темноте не пару часов, а несколько недель. Усталость всё ещё чувствовалась, несколько зевков один за другим вылетали наружу. Когда освещение стало более-менее приемлемым для меня, включились и остальные чувства. Сперва я услышал шорох, затем в нос ударил странный запах. Отвратительный, но до ужаса не понятный. Как протухшее молоко, с привкусом клубники, приправленное свежим мусором и чесноком, под соусом сальса. И всё же -фу.

Я посмотрел вперёд. Там, за одной из тумбочек стоял Люк с тряпкой в руках. Мне пришлось несколько раз потереть глаза, но друг всё стоял. Он развернулся ко мне, ожидая, что скажу хоть слово и разбавлю эту тишину. Первое, что вылетело из моего рта было:

— Что за запах?

— Хм, — Люк тихо усмехнулся и развернулся обратно к столу. Друг продолжил что-то вытирать, пока я приближался. — Энди тот ещё идиот.

— Это не новость.

— Он решил накормить Винче новым блюдом. Энди же любитель острого, вот и решил дать нашему малышу попробовать свой чили.

— Ой, но ведь...

— Совсем. Совсем не любит их порода это, убедились. Винч всю кухню изгадил, бегал, громко кричал. Странно, что этот шум не разбудил тебя.

— Долго я спал?

— Ну, ужин ты пропустил. А уборку я почти закончил.

Голова опустилась на пятно, которое мигом стёрлось тряпкой. Друг без прежней задорной улыбки посмотрел на меня. Он выглядел не по-своему неряшливо, словно это не Люк сейчас смотрит на меня. Не он. Мысли вылились в слова.

— Это же не ты.

— Что? — удивился Люк.

— Это сон. Это не ты?

Люк бросил тряпку, обошёл стол, застыл передо мной, после чего резко ущипнул за плечо. Я вскрикнул.

— А-ау!

— Больно?

— Больно!

— Кто это, если не я?

— Уяснил, — сказал я, потирая плечо. Неприятно ущипнул. — Значит, это ты. А чего одет так...

— Нормально я одет.

— Не слишком ли просто? Мято, неряшливо.

— И всё равно со стилем, — прервал меня друг. — Пришлось переодеться перед уборкой, к тому же та одежда в рвоте Винче.

— Оу.

Я пошёл и сел за один из столов. Друг вернулся к своим делам, а я просто перекатывал апельсин из одной руки в другую. Голова лежала на столе, словно она была невероятно тяжёлой, держать её на весу — уже было достижением.

— Выглядишь паршиво, — прервал недолгую тишину Люк.

— Спасибо.

— Что, нет настроения?

— С чего ты это взял?

— Даже не знаю, — язвительно протянул друг.

Я кое-как издал из себя подобие голоса, скорее покряхтел как трактор. Друг продолжал ходить туда-сюда, смотреть не было желания и сил. Запах сладостей заставил меня приподнять голову, повернуть её, однако увидел лишь спину Люка. Он развернулся и бросил на стол конфету.

— Подкрепись. Дядюшка Люк готов тебя выслушать.

Я развернул шоколадную конфету, разломил и протянул часть Люку. Друг с улыбкой принял «подарок», а после ждал, когда я начну речь.

— Почему такое фиговое состояние? — спросил я, дожёвывая сладость.

— Ты уже несколько дней не спишь нормально. Мэри говорит, что даже иногда в комнате не ночуешь. В том числе и эти три ночи.

— Да, да. Мы опять поругались. Ну, не поругались, а скорее не обращаем внимания друг на друга. Я как бы скучаю, хочется уже наладить всё, но что-то до сих пор не то.

— Ты стал отрешённым. Не общаешься с Энди, Мэри, Футуром. Мной.

— Я? Возможно. Не обращал должного внимания.

— А зря.

— У меня просто работы много.

— Жалкие оправдания. Не аргумент.

— Говоришь как твоя сестра.

— Удивил, — закатил глаза Люк.

После сна на диване моё тело ноет не меньше, чем душа. Неудобная поза плохо сказалась на позвоночнике. Правда, я, несмотря на осознание проблемы, сижу кривее вопросительного знака. Икру на минуту охватила судорога, а пальцы неприятно закололо. Пришлось сжимать, разжимать кулаки, чтобы кровь вновь нормально циркулировала, с ногой пришлось просто терпеть. Даже старая травма дала о себе знать, ною как дед. Что же... ментальное здоровье совпадает с физическим.

— ... ты же тогда тоже в своём хакспейсе заперся, — продолжал какую-то историю друг. — Мы играли часа так четыре, честно. Но ребята признали, что со мной интереснее, я правил меньше соблюдаю. Главный вопрос, который задал тогда, и сейчас продолжаю спрашивать: почему мы родственники?

— Почему? — шёпотом повторил я.

— Джеймс, спишь?

— Нет, нет. Слушаю. Слышу её имя — сбиваюсь.

— В этом вы похожи. Она тоже сама не своя.

Слышать это — радостно, ведь ей тоже хочется поскорее помириться, забыть старое и, наконец уже, спокойно быть со мной. Мне быть с ней. Но при всём хорошем, печально слышать, что ей хоть немного плохо.

Пока я размышлял у себя в голове, Люк снова встал и куда-то ушёл. До моих ушей донеслись звуки воды, нажатия кнопок, шелест обёрток. Из головы постепенно уходили мысли о работе, программах, новых разработках. Заметка №1383: «Как же сильно я скучаю по своим друзьям, по команде, по семье. две недели пряток, а уже ною. Что бы со мной стало, улети я тогда в одиночестве. Как минимум не знал бы любви, а друзья бы жили себе земной жизнью. Главное — жили бы».

Люк заварил цитрусовый чай, выложил пару шоколадных конфет. Я сидел уставший, опираясь на руку. Даже в таком домашнем, неряшливом прикиде друг выглядел хорошо, как будто только спустился с подиума. В нос ударили нотки апельсина и имбиря, тогда я открыл глаза и увидел, что рядом стоит чашка чая. Люк сел напротив и нежно произнёс:

— Теперь можешь говорить.

— Что?

— Душевные разговоры должны подкрепляться вкусными и сладкими подарками. Не чизкейк, но тоже хорошо. Ты же пришёл поговорить? Точнее, даже выговориться.

— Не знаю.

— Ой, ну хорош трагедию ломать. Я тут сижу добрый, но могу этот чай и на тебя вылить.

— Мы уже давно не общались с тобой.

— Знаю. Ты вечно занят. Такое чувство, что ты про всех нас забыл. Претензия Мэри мне ясна, в этом случае.

— Что? В каком смысле, я вас забыл?

— В итальянском. Джеймс, отвлеклись от работы, даже Футур хочет вернуть твою лёгкость.

— Даже... Ему только это и подавай.

Я сделал первый глоток. Чай был сладким и без сахара, а ещё таким вкусным. Голова опустилась, я закрыл глаза, отдавая себя под контроль чувствам. Забыл о команде... Разве? Согласен, в последнюю неделю я заседал то в хакспейсе, то в центре управления, стремился огородиться от остальных, но всё ради благого дела. А ведь в прошедшие дни даже не ночевал даже в комнате. Ни с парнями, ни с Мэри.

— Почему ничего не стало легче? — спросил я, открывая глаза.

— А должно? Ха, Джеймс, кто твердил, что всех сложностей не перечислить?

— Ну, было дело.

— Так, почему ты удивляешься?

— Хорошо, возьмём корабль. Что-то случается, хотя никаких на то логичных причин нет.

— Ничто не вечно. Даже энергия в термоскелете Футура однажды кончится.

— А в чем причина?

— Ты спрашиваешь меня о корабле? В своём уме? Меня. О технике. Может тебе ещё задачку по физике решить?

— Прости, сглупил.

Друг засмеялся, демонстрируя все свои белые зубы. Люк поправил футболку и потянулся к конфете, откусил, но тут же выплюнул.

— Убью гада. Свинью подложил. В прямом смысле.

— Кто? Футур?

— Кто же ещё. Смотри! — Люк вытянул руку, водя конфетой возле моего лица.

— Понял, понял. Убери, воняет.

— Энди тоже достаёт уже. Что-то с ним происходит, не из-за меня, случайно, а он...

— Так, ты рядом вечно трёшься да посмеиваешься. Когда на него мешок с мукой упал, кто начал во весь голос орать?

— Это же смешно было. А он: «Сейчас это на тебя рухнет». Каждый день на него мешок с мукой падает?

— Помню, как наяву: мы выходим, а ты бежишь от Энди, красный от смеха. А он ещё и очки испачкал.

Так и пошли разговоры, плечи лишились оков ответственности, глаза выключили рабочий режим, мозг понял, что рядом друзья. Осознавал я, что не хватает общения? С кем-то определенным или просто с человеком?

Спустя недолгое время я вновь помрачнел, задумался. Голова начала гудеть. Я сделал очередной глоток уже остывшего чая.

— Скажи, — тихо начал я. — почему в космосе не стало всё проще? Я про Мэри. Казалось бы, ни поводов для ревности, ни особых способов поссориться, тем для споров вообще меньше пальцев. Почему?

— Ты как ребёнок, Джеймс. Не должно быть всё легко.

— Знаю, но всё же. Почему оно так?

Люк задумался, начал глядеть по сторонам. Я стучал пальцами по столу, перебирая последние наши ссоры с Мэри. Друг потянулся к краю стола, достал апельсин и, поднявшись, громко положил его передо мной. От шума я как будто проснулся. Пришлось поднять голову, надо мной висело грозное, но улыбающееся лицо Люка.

— А теперь, смотри.

— Зачем тебе апельсин?

— Смотри, говорю. Хочу кое-что прояснить. Давай представим: апельсин — отношения, любые: я и Цаги, ты и Мэри, не важно. Это отношения. — Люк подкинул фрукт, после чего положил на раскрытую ладонь и остался в такой позе. — Моя рука — Земля. Конечно, это любая планета, но у нас — Земля. Ничего особенного нет. Просто апельсин на простой руке. Я могу катать его, могу сжать, но, в целом всё обыкновенно.

— Допустим.

— Да, нам это привычно. Отношения на Земле по своему кружат в урагане событий, но по сравнению с пережитым нами... Что уж говорить, скука.

— И?

— Тихо! — Люк вновь прижал апельсин к столу. — Теперь меняем место действия. Космос, вся наша галактика — это стол. Огромный, относительно руки. Здесь другие правила, иная жизнь. Апельсин такой маленький, даже не заметный с некоторых ракурсов. Но, увидев фрукт, мы обрадуемся больше, нежели пустому столу. Так и у нас. Мы улетели с Земли, попали на стол — в галактику, — я нашёл Цаги. Наши отношения не идеальны, но апельсин однажды докатится до цели. Смекаешь?

— Всё ещё нет.

— Тьфу. Хорошо, слушай, — друг взял фрукт и положил его на блюдце. — При знакомстве мы были в относительно малом пространстве. Апельсин огромен, он занимает девяносто пять процентов площади блюдца. И чувства тоже, но стоило улететь, как градус слегка понизился. И так будет, покуда мы не встретимся снова.

Люк положил фрукт на стол, я внимательно наблюдал за этим действием. Друг уже вошёл в роль философа, не хотелось отвлекать. Я уже и забыл всё то, что волновало меня минут десять назад. Сейчас задача была одна — дослушать его. И понять, что он в конце сделает с этим несчастным апельсином.

Люк вытащил конфеты из тарелки и взял посуду в руку. Он уставился на меня, затем продолжил.

— Теперь ты. — Друг накрыл фрукт пиалой. Она была глубокой, но очень маленькой, а потому не доставала до стола. Был просвет. — Что видишь?

— Апельсин под тарелкой.

— Никакого абстрактного мышления. Подробнее!

— Большой оранжевый фрукт под...

— Лучше не зли меня. Тарелка —наш корабль. А апельсин — всё ещё отношения, чувства, но теперь — твои. Тарелка даже не накрывает фрукт полностью, что значит?

— Что?

— Так у вас с Мэри было. Всё относительно, помнишь? Так и чувства на маленьком корабле становятся огромными, заполняя всё. Это даже ярче, чем могло быть на Земле. Но в чём суть? — Люк вновь взял фрукт в руки. — На руке, на столе, под тарелкой — везде апельсин не меняется. В любой точке вселенной это всё тот же фрукт, отношения остаются отношениями даже в космосе. Апельсин в любом месте имеет горькую корочку, твёрдые косточки, которые так не хочется, но при всех этих вещах, фрукт остаётся сочным, сладковатым, вкусным.

— Так и чувства, где бы их не испытывал, будут иметь горечь и сладость.

— Наконец-то! Понимаешь, тебе не сбежать от проблем, нужно просто ждать, когда корочка смениться мякотью.

— Наслаждаться соком, а не зацикливаться на косточке.

— Мой друг, ты повзрослел в моих глазах!

— Она, наверное, уже спит. Не хочу будить. Но завтра первым делом к ней. Извинюсь, поговорим. Наедине с самим собой я был достаточно...

— Язык к мозгу присоединился. Покажи, где этот кабель, буду тебе его поправлять время от времени. — Комната заполнилась его звонким смехом.

— Подловил. Я просто скучал. Особенно по тебе.

— Пойдём, скучающий. Спать пора.

— Я на диване буду.

— Зачем? У нас мест достаточно в комнате, клянусь.

— Хочу.

Люк пожал плечами, убрал посуду, и вернулся ко мне. Мы шли очень медленно, голова лежала на плече друга. Люк приобнял меня по товарищески. Я что-то бормотал, а он поддакивал, комментировал, немного смеялся. Он утверждал, что ничего нет страшного в наших мелких ссорах, главное — что люблю её, и она меня. После этих слов я с недоумением поднял глаза на друга, а он невозмутимо ответил:

— Ой, лучше молчи. Знаю же, что ты уже не раз говорил это Мэри. Меня не обманешь.

Это Люк. Никто иной. Даже во сне он бы не был таким идеальным другом.

Глазом моргнуть не успел, как рука Люка опустила меня на диван. Хотелось говорить ещё, но сон вернулся опять. Друг, стоящий передо мной, становился размытым, веки сами опускались. Без особых усилий голова упала на подушку, Люк бережно укрыл меня одеялом, а затем тихо ушёл. Физически мне было не особо комфортно, но душа попала в рай.

Разум начал вновь погружаться в сон. Я уже, кажется, видел, как вот-вот попаду в волшебный мир, который мой мозг придумает на эту ночь. Загрузка сна дошла до девяносто девяти процентов, как вдруг что-то, точнее кто-то взял меня за ногу.