Глава 37

Корабль был в нескольких футах от нас. Футур шёл впереди, я за ним, но даже так видел, как перед Корса Диморой мельтешат Энди и Мэри. Мне было не по себе, руки и ноги дрожали, но не от холода. Справа опять подул ветер, кидая в нас ледяные иголки, впивающиеся как самые острые ножи в моё лицо. Путешественника друзья видели, меня — нет. В голове всё ещё гудел тот звук, казалось, что до сих пор браслет пищит. На скуле застыла слеза, думаю, со стороны выглядит как шрам. А шрам есть, только его не видно.

Я запнулся, стоял на месте ещё пару секунд. Футур остановился на расстоянии трёх-четырёх шагов от Мэри и Энди. Девушка ринулась вперёд, непонимающе глядя на путешественника, спросила:

— Где остальные, Футур? Что с датчиками?

Меня они, похоже, в самом деле не видели. Путешественник заслонял спиной, молчал, а Энди грозным взглядом допытывал его. Футур повернул голову вполоборота, я увидел часть его глаза, но даже в этой частичке промелькнула грусть. Путешественнику пришлось сделать небольшой шаг в сторону, открывая меня. Я обошёл его, ноги подкашивались, но устоять получилось. В этот раз.

Что промелькнуло в душе Мэри и Энди представить одновременно и сложно, и до ужаса просто. Сами испытали это. Я нёс тело Люка, после чего опустился на колено и положил его. Встать не было никаких сил, голову друга я ещё держал. Тяжело догадаться, что сейчас в мыслях Мэри, а вот Энди показал свои эмоции все, без остатка. Глаза друга расширились, дыхание прервалось, ему тоже не хотелось верить. Я видел, как Энди хочется рвануть к Люку, но он ждал Мэри, которая застыла на месте. Тишину, что убивала не хуже того писка, прервал Футур.

— Мы не смогли, не смогли... Всё случилось быстро, на наших глазах.

— Футур, скажи, что это не то, — прошептал Энди, но позже повысил громкость. — Скажи, что это поправимо.

— Есть непоправимые вещи.

— Люк, — наконец, сказала Мэри и бросилась на колени, потянув руки к лицу брата. Я даже не знаю, что можно сказать. Нужно ли? Обмёрзшее лицо Люка выглядело страшно, меня всего морозило изнутри. — Что произошло?

— Он... там был удар, писк. Всё пошло к, — мысли сформировались внутри, но вышла фигня.

— Несчастный случай. Он разбил очки, мы не успели донести его, — без колебаний пробормотал Футур.

— Как? — спроси Энди, сев возле меня, но не смотря на Люка.

— Поскользнулся. Просто поскользнулся.

— Ты как всегда спокоен.

— Мне нелегко, боец. Однако слишком много людей умерли на моих глазах, очередной труп уже не выворачивает эмоции наружу. Чувства бушуют, верьте.

Труп. От этого слова меня бросило в холод. Осознание, что это про Люка, меня убивает. Труп. Теперь у моего друга душа и тело разделены. Перед глазами до сих пор последние несколько минут. А если подумать, мы же могли спасти его. Могли. Футур тянул руки, поднимал Люка, почему же друг отказался?

Мэри обняла Люка, прижимая его всё ближе к себе. Я встал на ватных ногах, дыхание то учащалось, то вовсе прекращалось. Энди присел на одно колено, едва дотрагиваясь пальцами до тела Люка. Не поворачиваясь ко мне, друг спросил:

— Что он сказал?

— То есть? — переспросил я.

— Последние слова. Какие они были?

— Он многое сказал, — быстро проговорил Футур. — Последнее, он чувствовал лёд внутри.

— Холод. Ему было очень холодно, — дополнил я.

— Ничего не исправить? — спросила Мэри, поднимая на нас глаза полные слёз.

— Как ты это себе представляешь, красотка? Я из альтернативной галактики, но и у нас воскрешений не было.

— Это же резкая заморозка. Может, получится его отогреть. Как в капсулах, когда людей сохраняют во льду.

— Это так не работает. Здесь не заморозка, здесь — смерть.

Я опять пошатнулся. Мэри начала едва слышно плакать, даже Энди пустил слезу, после чего коротко выругался. На его скуле тоже замёрзла вода, что принесло очередную боль. Друг встал, отдирая застывшую слезинку с лица. Он стал ходить из стороны в сторону, а потом, остановившись, вскинул голову наверх и, набрав в лёгкие максимально воздуха, закричал. Сначала просто крик, за ним ругательства, а в конце очень тихо, шёпотом сказал:

— За что?

Я в это время обратился к путешественнику, так тихо, как будто шептал самому себе.

— Футур, обними меня.

— Понял, — ответил он без лишних слов и аккуратно обнял. Мы стояли так минуту, после чего он отошёл.

— Почему он сказал, что ты прав? Знал, что не доживёт?

— Не в этом дело, капитан. Я впервые не рад тому, что меня назвали правым.

— Так почему?

— Он понял, что пока чувствует боль — живёт. Блондинчик знал, что умрёт, стоит этой боли прекратиться.

— Так отвратительно на душе...

— Знаю. Но сейчас, прошу собраться. Ты должен решить, что дальше.

— Дальше? — повторил я.

— Мы не можем над его телом сидеть всю оставшуюся жизнь. Однажды придётся улететь. Куда?

— Не знаю. Хочу подумать об этом в более здравом уме.

— Понял.

Мэри тоже встала, теперь мы вчетвером нависли над телом Люка. Он всё больше покрывался льдом, выглядел так жутко. Что делать с этим? Оставить тело здесь? Как-то похоронить друга? Прах оставить? Какой прах. Лёд не сжечь.

Я задал этот вопрос команде, ответом служило молчание. Каждый из нас не мог оторваться от тела, никто уже не плакал, только все молча стояли. Тишину прервал Энди.

— Не думаю, что нам есть смысл тащить его в корабль, чтобы похоронить где-нибудь.

— Оставим здесь? — спросила Мэри.

— Придётся. Можно что-то придумать, конечно... Закопать, сжечь и запустить фейерверком, сделать это место его могилой.

— Могила, — повторила Мэри. Глаза девушки вновь наполнились слезами, но они так и остались внутри. На её лице не было ни капли.

— Решать тебе, Мэри, — сказал я, — что делать с твоим братом?

— Мне?

— Ты самый близкий его человек. — Кивнул Энди.

Девушка затихла, по всей видимости, обдумывая дальнейшие действия. Я неотрывно смотрел на Люка, не знаю, как сдерживал слёзы. Только что, только что друг ходил рядом, мы болтали, обсуждали дальнейшие планы, а теперь... обсуждаем с другими дальнейшие планы, понимая, что теперь нас на одного меньше. Мне и думать не хочется о путешествии в данную секунду, за наш полёт я так привязался к Люку, больше, чем на Земле. Он стал светом в той жизни, открыл клетку, в которую меня поместили. Мимо проносились голоса парней, но дела до этих слов не было. Очнулся, только когда заговорила Мэри.

— Нам надо уехать.

— Летим дальше? — уточнил Футур.

— Да, мы продолжим путешествие. Верно, Джеймс? А Люк... оставим его так, не хочу возиться с этим. Худшее, что можно сделать, -мучить самих себя. Я не готова закапывать своего брата, да и Люк говорил, что не хочет гнить под камнем и перегноем.

— Ну, здесь блондинчик будет гнить в вечных льдах.

Энди смирил путешественника грозным взглядом, а Мэри повернулась в сторону корабля. Моргнуть не успел, как дверь была открыта, а я уже стоял на краю, ждал, пока заберётся Футур. Мы стояли здесь втроём, мои глаза всё ещё смотрели на Люка. Издалека это выглядело намного хуже. Стоило Энди, последнему, приблизиться, как я не выдержал и рванул с места. Я спрыгнул с лестницы и помчался к Люку, едва не задев Энди. Упал на колени, проехал около метра, прижав обледеневшую голову друга к своей груди, и зарыдал. Хотелось орать, что есть силы, но из горла выходил жалкий стон, едва слышимый для меня самого. Так я и сидел, поток слёз, который замерзал в момент, не прекращался, а от ветра становилось ещё хуже. Сколько прошло времени? Это меня не волновало, веки уже не хотели подниматься, передо мной темнота, пустота как в сердце. Нет, в сердце ещё не совсем пустота, но часть его, как будто силом, выдирается из меня.

Резко и грубо кто-то вырвал меня из этой трагической сцены. Энди рывком развернул к себе, прижав к свой груди, а Люк упал на поверхность. Друг гадил меня по волосам, второй рукой сжимая плечо. Я обнял Энди, старался успокоиться и только потом увидел картину на корабле: Мэри стоит в объятиях Футура, который с поникшим лицом смотрит в мою сторону. И тут я понял. Понял, что сделал сейчас только хуже, оттягивая ужасное, давя на рану, свежую рану. Мэри, которая так старалась держаться, не выдержала. А ведь она не должна быть такой сильной, таким должен быть я. Какой же идиот!

Энди помог мне подняться, снова крепко обнял и сказал:

— Я не знаю, что ты чувствуешь. И не никогда не смогу ощутить это. Но как бы то ни было, прошу не теряй себя. Мы потеряли Люка, у меня остался только ты. Не дай мне потерять Джеймса.

— Я дурак, что кинулся сюда?

— Ты просто не железный. Никто не запрещает нам чувствовать.

— Как она?

— Ты, пробежав, разорвал ленту, что удерживала нахлынувший поток эмоций. Ей двадцать пять, но она ещё такая девочка... у которой нет уже многих.

— Нам надо возвращаться.

Энди повёл меня к кораблю. Напоследок хотелось развернуться, но стоило лишь слегка повернуть голову, как ветер со всей силы запустил в меня снег. Снежинки, размером с крошку хлеба, такие же льдинки... всё это ударило по моим щекам, вновь разрезая их. Мы молча зашли, закрыли двери. Каждый делал что-то, но даже маленькой нотки чьего-то голоса я не слышал. Мы прошли в холл, направляясь в центр управления, где нас встретил Винч. Он радостно прыгал вокруг, пока резко не остановился. Зверёк обнюхал каждого из нас, а после стал оглядываться. Винч дёргался из стороны в сторону, он был в замешательстве. Впервые мы вернулись без того, у кого зверь хотел по привычке забрать серьгу. Футур наклонился к Винче и погладил его, медленно, как бы передавая эмоции. И наш маленький инопланетянин всё понял. Его растерянные глаза -очередной выстрел в душу.

Команда на взлёт дана. Через минуту мы полетим в следующий пункт Урана. Общим и коротким голосованием было решено, что останавливать путешествие ни в коем случае нельзя. Дело будет завершено. Только, так ли нам будет теперь легко?

— Шестьдесят секунд до старта, — сообщила система. Я стал отходить от окна, наблюдая, как там, в этих льдах, остаётся наш друг. Наш Люк.

Ночь. Уже пора давно спать, но как? Каждый ушёл в свой угол. Где-то тишина, где-то темнота, где-то пустота. Я успел снова выплакаться, после чего пошёл гулять по кораблю. Может, поможет?

Я обходил одну комнату за другой. Обходил. Стороной. Сейчас всё напоминает о Люке, а надо жить дальше. Просто представь, Джеймс, что Люк не захотел когда-то лететь. Да, он остался на Земле, а ты здесь, в космосе. Разве, не к этому я готовился? Друг там, на Земле, живой...

Каждый шаг был максимально аккуратным, как в замедленной съёмке. Руки в карманы, голова вниз, а мыслей уже нет. Наконец, мозг устал думать. Шаг за шагом: холл, столовая, холл, одна дверь, другая, коридор в спальном блоке. Никакого шума, когда обычно можно было услышать, как кто-то нежиться в ванной. Только отвратительный запах крепких сигар.

За поворотом я увидел Мэри, которая сидела на полу возле стены с телефоном Люка в руках. Она не сразу, но заметила меня. Я остановился в шаге от неё, девушка медленно подняла голову.

— Ему Цаги написала, — прервала тишину Мэри. — Не совсем понимаю, они общались на её языке. А Люк пытался учить её нашему. Ха, мило.

— Прости меня.

— За что?

— Много за что. За свои срывы сегодня. Когда должен быть сильным.

— Ты не обязан прятать чувства, мужчины могут плакать. Это нормально.

— Но я должен был поддержать тебя...

— Не должен был. Мы все потеряли Люка, нельзя говорить, что кому-то хуже.

— Но, пока я не побежал.

— Давай не об этом. За что ты ещё хочешь извиниться? Джеймс.

— За то, что его нет. Я виноват, в этом. — Мэри отложила телефон. Я сел рядом, слегка касаясь её плеча своим. — Если бы когда-то он остался на Земле, то сейчас был бы жив.

— Нет.

— Да. На Земле Люку просто негде так заморозить себя. Жил бы счастливо. Все жили бы... Если бы не я и мой чёртов полёт.

— Нет, это не так. Ты нагло врёшь даже самому себе. Ты не виноват.

— Никто не виноват, капитан, — к нам вышел Футур, который заклеивал царапину от когтей Винче на руке. — Не умею я утешать. Но могу сказать, что, где бы он сейчас не был, ему хорошо там.

— Что?

— Ну, я понял, что блондинчик любитель тепла, так что, если он в раю, ему там сделают всё, что может быть угодно.

— Стой, но, — сказал я.

— А на другой стороне всегда очень жарко. Так что он в любом случае в тепле.

— Так себе утешение.

— Я предупреждал.

— Обычно, я бы послала тебя за такие слова. Но, почему-то, мне даже захотелось улыбнуться сейчас.

— Ого.

— Джеймс, твой полёт спас наши жизни. И Люка ты тоже спас.

— А если кто-то и виноват, то я. Ведь термоскелет — моя инициатива. Моего мира проект. Красотка, как ты так держишься?

— Во-первых, стараюсь сбежать от этой темы, но, похоже, не сегодня. А во-вторых, я уже устала плакать. Шелли, мама, теперь Люк. Там, где слёзы должны быть, остался лишь засохший пруд.

— Футур, почему он не дал тебе помочь?

— Капитан, я не могу быть уверен, что знаю ответ.

— Не дал помочь? — уточнила Мэри.

— Футур пытался поднять Люка, чтобы мы вдвоём тащили его до корабля. Но...

— Твоему брату это было не нужно.

— Я догадываюсь почему. Это в очередной раз доказывает, что никто не виноват в произошедшем.

— Так почему? — спросил я. — Вы оба что-то знаете, о чём-то догадываетесь, словно были готовы к такому исходу. Что было не так?

— Красотка, блондинчик — твой брат. Тебе и повествовать. У меня лишь догадки, правая ты, — сказал Футур, уперевшись спиной о противоположную стену.

— Люк думал, что это секрет ото всех. Он не знал, что я знаю. И пусть, оно так и останется.

— Он захотел сегодня воссоединиться с ними.

— Вечно позитивный, но я знала, что кроется за этой маской. А ты, Футур. Что знал ты?

— Я не знал историю, но знал последствия. Он мне ничего не говорил, подслушал пару разговоров.

— А я никогда, видимо, ничего не узнаю.

И тут в мою голову запустили молот. Молот, который разбил очки старого мира, где всё казалось мне таким радостным. Выходит, я даже не знаю каких-то банальных вещей? И не спас сегодня. Ведь, сам не интересовался. Что я за друг?

— Что я поняла из всего этого, так это то, что потери неизбежны. Мы можем только их отдалить, но всё равно это случится.

Футур громко выдохнул через рот, и плавно заскользил вниз по стене, садясь на пол. В коридоре воцарилась тишина. Мы не могли перестать думать об одном, одном и том же. Что ж, и вправду, не 6 лет назад, так сейчас пришлось улететь без Люка. Плакать больше не хотелось, сосуд опустел. Надеюсь, проблемы будничной жизни отвлекут от того, что случилось. И первую такую проблему озвучила Мэри.

— Теперь нам нужно как-то сказать папе об этом. И дяде Ноэлю. Вообще семье.

— С этим можно немного повременить, — ответил я.

— Думаю, не получиться надолго. Они захотят позвонить, знаю. Долго прятать эту новость не получится.

— Может послать письмо? — сказал Футур. — К тому моменту, когда оно дойдёт, им уже будет пофиг.