ГЛАВА 15.

Лэй.

— Ты серьёзно будешь жить с Харуки? — в третий раз переспросил Вин, когда я сообщил им в четверг, что съезжаю. А главное — с кем собираюсь жить.

— А что тут такого? — я пожал плечами, стараясь звучать как можно непринуждённее. — Жильё дорогое. Ему тоже надо съезжать. Поможем друг другу — как говорится.

— Но... — Вин перевёл растерянный взгляд с меня на Ю Нина. — Это всё как-то...

— Что тебя смущает? — хмыкнул я. — То, что он спал с твоим парнем? Так это тебе надо смущаться, не мне.

— Лэй, — резко произнёс Ю Нин. — Это было год назад.

— Тем более, — я посмотрел на него, уже без улыбки.

Мы так и не поговорили нормально, и с прошлой недели во мне жил этот червяк обиды. То исчезал, то снова выползал в самый неподходящий момент. Как сейчас. Разговор о Харуки заставил меня сильнее сжать подлокотник кресла.

— Что вы так все удивлены? Мы просто коллеги. Ты ведь тоже с ним жил, Вин. Наоборот — радоваться бы. Он вам почти как член семьи: один жил, другой спал. Я вот тоже хочу попробовать.

Я, правда, не уточнил, что именно хочу попробовать, но и этой моей фразы хватило, чтобы Вин снова посмотрел на меня с таким недоумением, будто впервые увидел.

— Если ты против, зачем тогда согласился? — спросил Вин.

— Нужен сосед. Я же сказал.

— Я могу помочь с оплатой, — тут же предложил Ю Нин. — Сколько там?

Конечно, может помочь. Хирург. Я скрипнул зубами и заставил себя улыбнуться.

— Спасибо, дорогой братик, — я даже поклонился. Он закатил глаза — слишком хорошо меня знал, чтобы вестись на мою фальшивую улыбку. — Но я уже подписал договор. Харуки тоже.

— Я думал, вы друг друга терпеть не можете. А тут жить вместе собрались, — не унимался Вин. Он, как всегда, сидел вплотную с Ю Нином, а на их коленях распластался Сани: голова на ногах Ю Нина, хвост у Вина. Идеально. До оскомины во рту.

— Я пошёл вещи собирать, — решительно хлопнул по коленям и встал. — В субботу утром съезжаю.

— Помочь? — спросил Ю Нин.

— Зачем? У меня два чемодана, и машину наконец забрал из гаража. Мебель там есть — ну, основное. А кровать с матрасом я заказал. Так что два чемодана как-то подниму на пятый этаж.

— Что, даже на новоселье не позовёшь? — хмыкнул брат, прищурившись.

— Вот когда оно будет — тогда и позову. Не в первый же день.

Интересно, захочет ли Харуки устраивать новоселье с моим братом в качестве гостя? Я так и не узнал, что между ними произошло, кроме того, что Ю Нин его бросил. Но что-то мне подсказывает: там было не только "бросил ради Вина". Но я не спрашивал. Почему? Наверное, не хотел злиться. А злиться придётся, я в этом не сомневался.

— Пока. Хорошего вечера.

— Лэй, — ещё раз остановил меня Вин, — Харуки хороший сосед.

— Он мне так и сказал, когда уговаривал взять его. Говорит: "Спроси у Вина".

Вин улыбнулся и кивнул.

— Мы правда сейчас не дружим, как ты понимаешь, — он еле заметно кивнул в сторону Ю Нина. Ну ещё бы они дружили. — Но когда жили вместе, то хорошо ладили. Думаю, всё будет хорошо.

Он улыбнулся тепло, по-дружески, и я не смог не ответить тем же. Поблагодарил — и ушёл.

Когда я вышел, за спиной раздалось мягкое мяуканье: Сани перевернулся с боку на лапы. Их вечер продолжался, будто меня и не было.

А я всё думал: всё же будет хорошо?

***

Я заехал за Харуки в его подворотню. У него не было машины, и я предложил помочь. Сначала он отказался, но потом всё-таки кивнул — мол, ладно.

Было утро субботы, девять ноль-ноль. Я припарковался, с опаской оглядываясь по сторонам. Здесь машину могли угнать, проколоть шины — или и то, и другое — за пять минут.

Написал Харуки, что уже на месте. Он ответил коротко: «Поднимайся».

Ладно. Рискну.

Хлопнул по бамперу — как на удачу — и подошёл к подъезду. Нажал на домофон, дождался щелчка и начал подниматься на третий этаж.

При свете дня подъезд выглядел ещё хуже: граффити, мусор, и, кажется, один из этажей был превращён в местный туалет. Затхлый запах, облезлые стены... Всё, как и тогда.

Но, поднимаясь по ступенькам, я вспоминал не это.

Я вспоминал, как он падал. Как я его нёс.

Дурак. Что тут ещё скажешь?

— Лэй, — он ждал у входной двери, прислонившись плечом к косяку. — У меня тут чемодан, сумка, коробка и кресло.

— Откуда столько? Твоя квартирка не больше моего чемодана, — хмыкнул я, проходя в студию.

— Это моя жизнь: три ёмкости и кресло. Кресло, кстати, моё — хорошее, удобное, я его сам выбирал, — он кивнул на то самое кресло возле бокового столика, где, насколько я помнил, раньше стоял его ноут. — В остальном по мелочи. Эту мелочь я оставлю. Думаю, без моих двух тарелок выживем.

— Трудно, но попытаемся, — усмехнулся я. — В квартире есть посуда, насколько помню. Но я всё равно собирался покупать самое необходимое. Кстати, ты кровать заказал? Моя уже пришла вчера. Твою я не видел.

— Заказал, сегодня должны привезти, — махнул он рукой. — Вон тот чемодан бери, а я возьму кресло.

— А если не привезут, разрешишь спать с тобой? — добавил он с наглой улыбкой.

— Там есть диван, — только и ответил я, заходя вглубь студии.

Внутри стояли чемодан, спортивная сумка и большая коробка, наполненная книгами, лампой и всякой мелочью — как он и сказал.

Я подхватил чемодан и сумку. Было тяжело, но справлюсь.

— Хм... — Харуки смерил меня оценивающим взглядом. — Твои широкие плечи, оказывается, не только для красоты.

Я закатил глаза — но уголки губ всё же дрогнули. Еле заметно. Почти и нет.

— Бери кресло и пошли вниз. Боюсь, пока мы тут болтаем, мою машину уже разобрали на запчасти.

— Днём здесь тихо, — заверил он, подхватывая кресло.

Я ему не поверил. Мы поспешили к выходу, спускались молча, каждый глядя под ноги.

А я ещё успевал глядеть и на него. Он шёл впереди.

Футболка задиралась, когда он перехватывал кресло, которое скользило в руках. Мышцы напрягались. Плечи, бицепсы...

Никогда бы не подумал, что мужское тело может так заводить. Рельеф, объём...

Сглотнул. Заставил себя уставиться на стену. Там была надпись. Какая — не смог прочитать. В итоге снова посмотрел на него... В этот раз на его задницу в синих джинсах.

— Хорошо, что у нас будет лифт, — выдохнул я, ступая на улицу. Плечо ныло от сумки, ладонь резало от ручки чемодана.

Харуки подмигнул.

— У нас? — промурлыкал он, выделяя слово с ленивым удовольствием.

Я покачал головой, и просто промолчал.

Мы договорились вести себя как соседи. Как взрослые люди. Без глупостей.

И вроде вели. По расписанию. Вежливо. Почти как будто мы просто будем делим пространство.

Почти.

Но Харуки... будто бы проверял мои границы. Полушутками, мимолётными взглядами, словами с двойным дном. И, к своему стыду, мне это нравилось. Всё. Его игривость. Его наглость.

Наверное, стоило отдёргивать его. Держать дистанцию. Напоминать себе, что мы просто коллеги. Просто будущие жильцы. Пока я сам не пойму, чего хочу от него. Хочу ли нас.

Если вообще такое «нас» существует.

Но я знал наверняка одно: я не хочу быть заменой. Не хочу, чтобы он смотрел на меня и видел Ю Нина. Я не хочу быть новым «тем же самым».

И при этом — я хочу, чтобы он смотрел только на меня. Видел меня. Хотел меня. Как будто кроме меня никого и не было.

Флирт. Может, это просто игра. Может, это способ самоутвердиться.

Но может... может, это шаг. Первый, неловкий, неуверенный — к тому, что между нами может быть нечто большее, чем работа и кухня?

***

Мы наконец приехали в нашу новую квартиру. Занесли чемоданы, сумки — каждый в свою комнату — и, уставшие, но возбуждённые от самого факта переезда, опустились на диван в гостиной.

Я потянулся и предложил:

— Съездим в магазин? Надо купить всё, чего не хватает. Телевизор, полотенца... У нас даже штор нет.

Харуки посмотрел на меня с приподнятой бровью.

— Лэй, тебя ничего не смущает?

— А что? — я искренне не понял подвоха. — Всё равно же надо заехать в продуктовый. Можно по пути домой. Заодно закуски, выпивку возьмём. Отметим, — я махнул рукой, обводя взглядом пустоватую квартиру.

— В продуктовый — сходим, хотя я отмечать сегодня не могу с тобой. Но шторы... — он хмыкнул. — Наши отношения пока не на таком уровне, чтобы выбирать их вместе.

Он откинулся на спинку, но голос в следующей фразе звучал чуть глуше:

— Бери любые. Всё равно через три месяца я съеду, а тебе тут жить.

— Три месяца — это не три дня. — Я нахмурился. — То есть тебе совсем без разницы, что и как?

Раздражение подступило внезапно. Я и сам не понял, откуда оно взялось.

Конечно, теперь-то я ясно видел, как моё предложение выглядело со стороны — почти как совместный поход за шторами супружеской пары. Но... почему я должен всё решать один? Почему мне одному таскаться по магазинам?

— В свою комнату я сам всё куплю, — спокойно сказал Харуки. — Лэй, не забывай: мы договаривались видеть друг друга как можно реже, а не спорить в икее, брать белую скатерть или красную. Я отдам тебе деньги — без проблем.

— А время ты мне тоже отдашь? — буркнул я, встал. — Я один буду ходить по магазинам, тратить выходной, а ты сидеть дома и играть в компе? Удобно устроился, не находишь?

— Можешь и не ходить. — он небрежно пожал плечами, — Что тебе так нужно, без чего ты прям не выживешь?

Я выдохнул. Честно говоря, спорить не хотелось. Он прав — мы всё это заранее обсудили.

— Ладно, я съезжу сам. Сиди дома. Жди свою кровать. Но если она не приедет — вот тебе диван, — кивнул я на узкий, неудобный диванчик, на котором он сидел. Тот даже не раскладывался. Вряд ли Харуки на нём уместится.

— Я и не на таком спал, — лениво отозвался он.

Встал с дивана и потянулся, выгибая спину. Движение было простым, будничным, без всякого намёка — но я засмотрелся. Спина гибкая... джинсы натянулись на его зад.

Я поспешно отвёл взгляд.

— И приду поздно, — добавил он, поворачиваясь ко мне. Казалось, не заметил, как я себя выдал. — Спать всё равно почти не буду.

— Ты уходишь? — нахмурился я.

— А что? — Харуки посмотрел прямо, слишком спокойно. — Я, кажется, выполняю уговор: реже бывать дома, чтобы не мозолить тебе глаза. На выходных, конечно, будет сложнее, но постараюсь сидеть в комнате. А вечерами — уходить.

— Правильно, — отрезал я. — На случку собрался?

— Фу, как пошло, — он скривился, но уголки губ всё равно дрогнули в знакомой, хищной улыбке. — На свидание.

Он небрежно махнул рукой, будто речь действительно шла о чём-то несерьёзном. Но во мне что-то щёлкнуло. Я резко встал, подошёл вплотную, почти в упор.

— Ты же понимаешь, что сюда никаких твоих хахалей водить не стоит? — процедил я сквозь зубы.

В нём что-то мелькнуло, но он быстро вернул себе обычное выражение лица — лукавое, будто всё это только игра.

А у меня... у меня внутри всё бурлило. Он пойдёт трахаться. Сегодня. С кем-то, кто не я. И меня это выводило из себя — до безумия, до дрожи в пальцах. Хотя, чёрт возьми, он мне никто. Мы даже не друзья. Мы просто... соседи. Коллеги. Точка. И он ясно дает понять — я ему интересен только в пьяном виде, и то как замена брата.

Но кто сказал, что логика способна угомонить сердце, когда оно уже несётся в разнос ради кого-то?

— Я никогда никого сюда не приведу. Знаешь, был у меня один плохой опыт... с соседом. — Он усмехнулся почти ласково, но в этой улыбке не было ничего доброго. — Может, знаешь его. Вин зовут.

Я нахмурился. До меня дошло — и я чуть не расхохотался. Напряжение слегка спало. Так самую малость.

— Серьёзно? Ты думаешь, я могу у тебя парня увести? — не удержался и фыркнул. — Мне, прям, больше нечем заняться.

Харуки не смеялся. Его лицо осталось совершенно серьёзным.

— Знаешь, Вин говорил то же самое.

Я замолчал. Вдруг стало не до смеха.

Он уже развернулся, собираясь уйти в свою комнату — туда, где пока только стул и чемоданы. Что ему там делать, кроме как прятаться?

— Послушай, Харуки, я не собираюсь уводить у тебя парней. Серьёзно. Мне это не интересно.

Он остановился, посмотрел на меня внимательно. Я улыбнулся — почти с извинением, почти с уверенностью. И, кажется, попал в цель: он коротко кивнул.

— Это не мои парни. Я вообще не встречаюсь.

Это хорошо? Или плохо? Я сам не знал. Может, и то, и другое.

— Как скажешь.

Он на секунду задумался, оглядел меня медленно — с ног до головы, потом снова в глаза. Прямо. Прицельно.

— В любом случае, меня вечером не будет. И ещё...

Сегодня? Завтра? Всегда?

А ведь это я сам согласился на такие условия. Не строить иллюзий. Не требовать большего. Не просить, чтобы он остался.

И терпеть, когда он трахается с другими, — тоже, выходит, часть сделки?

Оказывается, да.

— Да? — спросил я тихо.

— Спасибо ещё раз, что согласился сдать мне комнату.

Я не знал, что на это ответить. Просто кивнул. Он тоже ничего не добавил. Замерли, смотря друг на друга, как люди, которые боятся сказать больше — и в итоге не говорят вовсе.

— Я пошёл разбирать вещи. Хорошей тебе поездки в магазины, — выдохнул он и направился к себе.

Я кивнул. Он уже почти исчез в коридоре, как я окликнул его в спину:

— А если я куплю салатовую скатерть — тебе действительно будет всё равно?

Он обернулся, приподнял бровь и вдруг улыбнулся.

— Сначала найди такую. А потом поговорим. Пока.

Он ушёл. А я взял сумку и поехал в магазин.

Многое забыл купить, как и ожидалось, но скатерть — нашёл. Салатовую. Такой ядовитой зелени, что резало глаза... и вызывало улыбку.

***

Харуки

Я действительно жил с ним. Вчера собрал вещи, попрощался без всяких сожалений со своей конурой — и въехал в почти пустую квартиру вместе с ним. Это было... волнительно. И, что греха таить, страшно.

Я не знал, что меня ждёт. Смогу ли я удержаться? Смогу ли вести себя как сосед, как взрослый человек, когда рядом он?

Потому что — да. Пусть он этого и не замечает, но я тянусь к нему. И уже не пытаюсь отрицать.

Мой слегка неуклюжий флирт — глупая попытка выяснить: он действительно не хочет меня, или просто боится в этом признаться? Сначала я подумал, что угадал. Что он ещё не до конца разобрался в себе. Всё-таки принять себя, свое влечение к парню — это не то, с чем легко справиться. Но потом... потом понял, что ошибался.

Я заигрывал, намекал, провоцировал — а он либо уходил, либо язвил, как раньше. Он явно держал дистанцию.

Мы стали лучше общаться. Словно бы подружились. Но это и бесило сильнее всего. Потому что я не хочу с ним дружить.

А его поход в магазин... Господи, да это выглядело, будто мы семейная пара. Какая, к чёрту, пара? Его спокойствие только сильнее выбивало меня из колеи. Он говорил, как ни в чём не бывало. А мне хотелось, чтобы он снова кололся, дразнил, провоцировал. Так хотя бы легче было понять, что между нами что-то есть.

А дружба — путь в никуда. И всё сведётся к тому, что он однажды заговорит о какой-нибудь девушке.

Я хотел просто трахнуть его. Или чтобы он трахнул меня. Тут уж как получится. Один раз, может, два — и всё. Пройдёт.

Я, конечно, легко влюбляюсь. Но это не тот случай.

Я выучил урок год назад. Больше — ни шага за черту. Сердце держать закрытым.

Но я хотел его. До дрожи. До трёх ночей подряд с рукой на члене и его голосом в голове.

Я знал: это просто желание. Надо переспать — и отпустит. Уже бывало.

...Но поможет ли ночь с другим, чтобы не думать о нём?

Ответ: нет.

Вчера я пошёл на свидание. Парень был отличный. Выпили, поговорили, он снял номер. Всё прошло легко. Я его — потом он меня.

Люблю, когда всё просто. Без лишнего. Спонтанно.

Вернулся после полуночи.

Кровать мне привезли ещё днём. Я даже успел застелить до выхода.

Какой молодец, прямо продуманный...

Шёл на автопилоте. Усталость тянула вниз, пьяное тепло гасло под кожей.

Старался не шуметь. Открыл дверь в свою комнату, вошёл. Сел на край кровати.

Интересно, он что делал весь вечер?

В соседней комнате скрипнула кровать. Наверное, просто повернулся... Наверное.

Я закусил губу.

Хорошо, что у меня только что был секс.

Но рука уже скользнула вниз.

Я себя остановил.

Закрыл глаза.

Заснул.

***

— Ты всё-таки купил её, — усмехнулся я, выходя из комнаты в воскресенье днём и увидев на столе ядовито-зелёную скатерть.

До этого я спал, потом залипал в комп. Теперь — вот она. Головная боль цвета лайма.

— Как тебе? — хмыкнул он, доставая что-то из холодильника.

— Просто прелесть. Всегда мечтал, чтобы у меня от одного вида обеденного стола начиналась мигрень. Так проще форму держать будет — отвращение к еде и всё такое.

Он скользнул по мне взглядом с ног до головы, прищурился.

— А тебе форму держать — надо?

— А я что, не человек? — я усмехнулся и показал на живот под серой футболкой. Внизу — простые домашние шорты. — Тоже могу расплыться, если буду есть всё подряд. А так... спорт и зелёная скатерть — идеальное комбо.

— А я вот не знаю, — Лэй с нарезанным манго сел за стол. Мне, кстати, не предложил. — Мне она не мешает есть, — добавил он и проглотил сочный оранжевый кусочек.

Я подошёл к холодильнику, открыл дверцу. Есть хотелось жутко. Прямо до бурчания в животе.

— Чем тут можно перекусить? — пробормотал я, роясь на полках.

— Откуда мне знать? — хмыкнул Лэй, не отрывая взгляда от меня и всё так же жуя свой сладкий фрукт. — В магазин ты вчера не ходил. Так что в холодильнике — ничего твоего.

— Мы что, холодильник делить будем? — усмехнулся я. — Полка твоя, полка моя?

Лэй пожал плечами:

— Кто-то говорил, что хороший сосед. Я раньше ни с кем не жил, но мне кажется, что совместный поход в магазин — или хотя бы список продуктов — это один из пунктов такого «хорошего соседа».

— Понятно... — пробормотал я, заглядывая вглубь холодильника. — То есть ты реально не дашь мне ничего взять?

А там — баночки какие-то, яркие овощи... пахнет ещё так вкусно. Я даже облизнулся.

Лэй встал, выкинул пластиковую упаковку из-под манго, положил вилку в раковину.

— А если «пожалуйста»? — усмехнулся он, глядя искоса.

— Пожалуйста, — тут же повторил я.

— Бери что хочешь, — он развернулся спиной к раковине. — Но следующий поход в магазин — на тебе.

— Хорошо, — без вопросов согласился я и тут же полез вглубь холодильника, вытаскивая упаковки одну за другой. Хотелось всего. Одновременно.

— Ты чего такой голодный? Встал в два...

— Я поздно пришёл. Мы там почти не ели. — Я пожал плечами, отворачиваясь к холодильнику. — Сам понимаешь...

Хотя я сомневаюсь, что он вообще понимает, как всё устроено у геев. Что перед сексом иногда приходится выбирать, что есть, а что нет. Да и вряд ли ему вообще интересно.

— Ничего я не понимаю, — мрачно бросил он.

Я обернулся.

Он всё так же стоял у раковины, вилку не мыл, просто глядел на меня. Руки скрестил на груди, и вид у него был... не раздражённый, нет. Скорее — какой-то... взвинченный.

— Ты вчера пришёл очень поздно, — выдал он, будто между прочим, но взгляд у него был слишком прямой.

— Что за наезд? — я хмыкнул. — Пришёл — и что? Мы же не в браке.

— Ты меня разбудил. Потом не мог заснуть.

Так пришёл бы ко мне, — подумал я.

А вслух сказал только:

— Я был тихим. Не выдумывай. Даже в душ не пошёл — сразу в кровать завалился.

Стал открывать плёнку на упаковке — не получилось. Она прилипала, пальцы соскальзывали. Я огляделся по сторонам в поисках ножа. К кухне ещё не привык, понятия не имел, где тут что лежит.

— Это ищешь? — Лэй открыл выдвижной ящик с приборами.

— Ага, спасибо. — Я достал нож.

Снова повернулся к упаковке и начал разрезать плёнку.

— Всё равно старайся приходить раньше. Чтобы меня не будить, — бросил он.

— Господи, тебе что, уже пятьдесят? — застонал я. — "Раньше" — это во сколько? В девять вечера?

Он глухо засмеялся, откинулся на край стола.

— А ты бы пришёл?

Я нахмурился, бросил на него раздражённый взгляд. Хотел уже что-то ответить, язвительное — и тут нож соскользнул.

Тонкий, острый. Как скальпель.

Порез — мгновенный, почти не ощутимый. Только лёгкий холодок по подушечке пальца... и следом — алый тонкий ручеёк.

— Чёрт, — выругался я по-японски. — Кровь.

Я выронил нож. Тот звякнул об столешницу и упал где-то сбоку. Мгновенно начал шарить взглядом по кухне — салфетки, тряпка, хоть что-нибудь...

Но Лэй уже был рядом.

Спокойно. Уверенно.

Тёплой ладонью обхватил моё запястье — чуть крепче, чем ожидалось, чуть ближе, чем нужно.

Подвёл к раковине, включил холодную воду.

Молча. Без суеты.

— Ты чего такой неаккуратный? — сказал он тихо, почти устало.

Вода была ледяной. Я вздрогнул — но не от холода.

Кровь стекала в струю, и красное тут же разбавлялось, растворяясь в бледно-розовом.

Я смотрел на это, будто в трансе.

Не на воду — на его пальцы на своей коже.

На то, как он не отпускает. На то, как его тёплое дыхание касается моего плеча.

Порез почти не болел.

А сердце билось так, будто это не палец, а я истекал под тонкой струей.

— Нож слишком острый, — только и выдохнул я, хотя чувствовал не столько порез, сколько его пальцы.

Он их не убрал.

Кровь почти перестала течь. Он выключил воду и посмотрел на меня.

— Подними руку.

Я молча кивнул, не отводя взгляда.

Боялся пошевелиться.

Вроде бы ничего такого не происходило... но внутри всё уже пошло наперекосяк.

Он достал бумажные салфетки и аккуратно вытер палец.

Нежно, но уверенно. Словно знал, как надо.

Я сглотнул, не от боли — от странного, густого комка под рёбрами, который мешал дышать.

— Поцеловать, чтобы прошло быстрее? — усмехнулся он.

Я кивнул.

— Да... — выдохнул едва слышно.

Он замер. Думал, сейчас начнёт язвить, как всегда. Уйдёт в шутку.

Но нет.

Он медленно поднял мою руку. Его пальцы всё ещё лежали на моём запястье — крепкие, тёплые. Поднёс к своим губам. К красивым, ровным губам, которые я уже столько раз ловил взглядом, когда не должен был.

Сердце грохнулось где-то в район живот. Или, чёрт его знает, прямо в кафель.

А он наклонился и поцеловал мой палец. Осторожно, едва касаясь — прямо в розовую ранку.

— Вот и всё, — сказал он. Потом подул, как будто я и правда был ребёнком. Аккуратно обмотал салфеткой.

Я хотел сказать «спасибо». Или ещё что-то. Хоть что-нибудь.

Но я просто уставился на палец. И забыл даже, что собирался есть.

Он посмотрел на меня с насмешкой.

— Уберёшь тут всё после себя, как закончишь.

Я только и смог — кивнуть. А он ушёл.

Он просто поцеловал мой палец.

Без намёка на секс.

Без подколов. Без улыбки.

А я уже завёлся.

Что с тобой, Харуки?

Таким темпами ты через неделю сам попросишь, чтобы он тебя трахнул.

А через месяц — будешь стоять на коленях посреди этой чёртовой кухни и признаваться в любви.