ГЛАВА 11.

Лэй

Он заснул у меня на плече.

А я был в смятении. Смущён. И — к своему ужасу — возбуждён.

Его рука — сначала на моём бедре, потом на ширинке. Его слова — грубые, неуместные, пьяные. Сначала будто в шутку, чтобы задеть, чтобы вывести меня из себя...

А потом — как настоящий вызов. Как удар током. Как жар, спустившийся в низ живота.

«Я могу тебе отсосать...»

Просто бред. Но я выдохнул... и представил.

И внизу, под рёбрами, растеклось тепло.

Харуки.

Мужчина. Не женщина. Мужчина.

Красивый. Чёрт возьми, да. Но всё равно — мужчина.

Он стоял, покачиваясь, говорил какую-то чушь, гладил меня...

А я не мог даже пошевелиться.

Он застал меня врасплох — вот в чём всё дело.

Я был тоже не трезвый. Устал. Всё это напряжение за день. Эта наэлектризованная энергия между нами. Густая. Почти осязаемая. Коснись — и тебя унесет.

В этом же всё дело.

Его шёпот. Его дыхание, вперемешку с алкоголем.

И — его рука.

Почему я её не отдёрнул?

Почему даже сейчас, когда мы ехали в машине и он спал, я позволял ей лежать у себя на ширинке? Расслабленно уже. Но я чувствовал её тяжесть. Его длинные пальцы.

И мой член чувствовал тоже.

Это просто физиология? Или... уже нет?

Я прикрыл глаза и едва слышно застонал от досады.

Машина дёрнулась на повороте. Харуки всхлипнул сквозь сон — и прижался ко мне ближе.

Закинул одну ногу на мою, не открывая глаз.

Рука... с ширинки поднялась выше. К талии. Обняла. А я хотел, чтобы она снова опустилась вниз.

Что с тобой, Лэй? Давно не было секса?

Это правда — почти три недели.

Но... я же учёный. Умею мыслить логично. А значит, понимаю — дело не только в этом.

И не только в возбуждении.

Дело в нём.

В его глазах. В его словах. В тех чувствах, что он вызывает во мне вот уже две недели.

Сначала — раздражение. Потом — это бешеное желание выбесить его, достать.

А теперь...

Теперь всё это стало чем-то другим.

Симпатией? Возможно.

Уважением — точно.

Но было ещё нечто. Более хрупкое. И одновременно — взрывное.

Как сегодня у доски. Как в баре — когда он весь вечер с кем-то переписывался, а я сидел и гадал: с кем.

Шутил с Джой, общался, смеялся. Но краем глаза — только на него.

На его полууголок улыбки, невольной. На то, как он закусывает губу, когда сосредоточен.

Как пьёт, и пена от пива остаётся на губах... А потом его тонкий, розовый язык скользит по ним.

Я всё это видел. Замечал.

И внутри... горел.

Хотел сесть ближе. Хотел говорить с ним, дразнить его, провоцировать. Чтобы он смотрел только на меня. Злился только на меня.

Горел — только от меня.

Эти его мужики на экране, эти намёки... Я не ревновал.

Но в груди зудело. Что-то тонкое, но настойчивое.

Я провёл рукой по его спине. Почувствовал мышцы, плотность.

Испугался.

Зачем я это сделал? Остановился. Выдохнул.

Харуки зашевелился. Его нога на моей — скользнула ближе к внутренней стороне бедра.

Рука на талии сжала меня сильнее.

Я затаил дыхание. Втянул живот, пытаясь хоть так унять дрожь.

Мой член в штанах стал ещё твёрже.

Я хотел его.

Я хотел, чтобы он сделал то, чем пугал.

Хотел, чтобы отсосал.

Вспомнил его губы — ровные, чёткие. Его язык, слизывающий пену с губ. Я откинул голову назад, прикрыл глаза рукой.

Блядь... Нет. Так дело не пойдёт.

Даже пьяным. Даже если это будет "наш маленький секрет". Нет. Нет. Нет.

Меня не интересуют мужчины. А особено меня не интересует он.

Я просто хочу его.

Хочу его рот...

Закрыл глаза. Зря. Сразу — картинка.

Харуки стоит передо мной на коленях. Его рот занят. Очень занят.

Я сжал зубы до боли, попытался сесть иначе. Бесполезно.

Штаны разрывались от натяжения, член ныл — тупо, навязчиво.

А этот бесячий парень, доведший меня до точки, мать его... Спал. Сладко, как младенец. У меня на плече.

Машина затормозила. Мы приехали.

Я расплатился, буркнул:

— Пошли, Харуки.

Разбудить его оказалось сложнее, чем я думал. Тащить его на себе? Нет уж. Он высокий, не хилый.

Я — не хрупкий, но тоже не грузовой транспорт. Обойдётся.

Потряс его за плечо. Харуки застонал, поморщился и медленно открыл глаза.

Вытащил его как-то из машины, поставил вертикально. Он шатался, но устоял.

Я обнял его за талию, закинул его руку себе на плечо.

Обернулся. Где мы?

Какой-то тёмный переулок без фонарей. Вокруг — мусор, запах влажной земли, сырости и чего-то тухлого. Пошарпанный трёхэтажный дом.

Из окон торчало... бельё? В темноте не разобрать, но белые пятна в воздухе напоминали выстиранную одежду.

Он жил в ужасном районе.

— Давай ключи, — произнёс я.

— Ключи? — переспросил он, язык еле ворочался.

— Да. От дома. Как мы попадём в квартиру, если ты не дашь мне ключи?

Я сделал шаг вперёд — и резко дёрнулся. Что-то пронеслось прямо передо мной. Быстрое, юркое...

Мышь? Крыса? Сердце вздрогнуло.

— Бля, что за... — я посмотрел под ноги, сдерживая желание отойти назад.

Терпеть не могу грызунов. Меня аж передёрнуло.

Харуки тем временем, будто очнулся, порылся в сумке.

— Сейчас... — пробормотал. — А вот и они!

Он достал... ручку. И, хихикнув, протянул её мне:

— Открывай.

Я закатил глаза, выхватил у него сумку.

— Стой. Не падай, — приказал я.

Я убрал руку, прислонил его шатающуюся фигуру к своему плечу. Стал искать ключи в его сумке.

Темно.

Подсветил телефоном.

Кошелёк. Мобильный. Какая-то тетрадь. Штук пять карандашей или ручек.

— Где твои ключи? — пробурчал я с раздражением. — Приходи в себя, или я оставлю тебя здесь, у подъезда. Поспишь с крысами.

Он хихикнул. Я посмотрел на него — он стоял с закрытыми глазами. Он же не спит стоя?

— Харуки! — рявкнул я.

Он не ответил. Я снова полез в его сумку.

Нашёл боковой карман. Открыл.

Прямоугольная коробка?.. Пачка сигарет?

Он что, курит?

Достал. И тут же закинул обратно.

Презервативы.

Блядь.

Снова стало жарко.

Засунул руку глубже. Ещё один предмет — тюбик. Смазка.

Он что, всегда готов? Даже на работе? С кем он вообще спит на работе?..

Я стиснул зубы. Резко открыл второй боковой карман. Пальцы наткнулись на холодный металл.

Ключи. Наконец.

— Пошли, — выдохнул я сквозь зубы, с раздражением.

Но раздражение было не только из-за усталости.

Презервативы. Смазка. Всё это вызвало новый прилив злости в голове — и жара внизу живота.

Грубо придерживая его, мы подошли к подъезду. Я прислонил его к дверям — он шатался, глаза закрывались. Чёрт, Харуки, ты же буквально разваливаешься. Ноги не держат совсем.

Со второй попытки я наконец открыл дверь. Затолкал его внутрь — в тёмный, вонючий подъезд. Пахло плесенью и грязными носками.

Боже, ты тут живёшь? Звезда математики из Японии — и живёшь в клоповнике? Что, так сложно было найти что-то нормальное?

— Какой этаж?

— А какой ты хочешь? — хихикнул Харуки и провёл рукой по моей груди. — Я могу на любом...

— Блядь! — взорвался я. — На каком, мать твою, этаже ты живёшь?

— Третий, — пробормотал он наконец.

Без лифта.

Мы поднимались долго. Он пару раз чуть не упал. Под конец я его практически тащил.

Но мы дошли.

Открыть дверь было не легче — одной рукой, когда другой держишь полутрупа, — непросто.

Провёл рукой по стене в поисках выключателя. Вот... Щёлк. Свет.

— Бля, зачем? — застонал Харуки, прикрывая глаза рукой.

Меня тоже свет резанул. Я прищурился.

Через пару секунд глаза привыкли. Осмотрелся.

Квартира-студия. Крошечная.

Сразу от входа — комната: диван, стол, небольшой шкаф. Слева — кухонный уголок с электрической плиткой, раковина. Чистые две тарелки, сковородка. Справа дверь — наверное, в ванную.

На стуле висели вещи. У входа — обувь, кучкой. Чисто, но бедно. Очень.

Я разулся. Наклонился, стащил ботинки с него.

Потащил к дивану — тот, похоже, служил и кроватью, но сейчас был сложен.

Плевать. Просто швырнул его на сиденье. Выпрямился.

— Тяжёлый ты, чёрт возьми, — выдохнул я, разминая спину.

Харуки тут же завалился на бок.

Я аккуратно поднял его ноги и уложил их на диван. Крутанул головой.

Где у него подушки, одеяло?.. Может, внутри дивана? Но сейчас я его уже точно снова не подниму.

— Ладно, спи так, — пробормотал я. — Всё равно такой пьяный, что разницы не почувствуешь.

Я уже собирался развернуться и уйти, как он вдруг зашевелился.

Сел. Резко, как-то неожиданно для его состояния. Глаза мутные, не фокусируются. Но он смотрел на меня.

— Ты тут... — прохрипел он.

Поднял руку — и, не успел я отойти, схватил меня за низ футболки и потянул.

Я не ожидал. Потерял равновесие.

Падая, в последний момент успел ухватиться за спинку дивана — но всё равно оказался почти у него на коленях.

Лицо Харуки — в паре миллиметров от моего. Его рука с моей футболки уже скользнула на спину, прижала ближе.

Я услышал своё сердце. Тук-тук. Тук-тук. Слишком громко.

Харуки медленно улыбнулся. Сладко. Нагло.

— Куда ты уходишь? — голос хриплый, но уже чёткий. — Я же обещал тебе отсосать.

Он помнил?

Я сглотнул. Не двигался. Завис над ним, чувствуя, как напрягаются мышцы в животе.

Он опустил руку к моей пояснице, нащупал ремень брюк — и надавил.

Я невольно сел ему на колени.

...Хотя нет. Врал себе. Я хотел сесть. Хотел быть ближе.

Дыхание сбилось.

Я смотрел на него — и не знал, куда девать взгляд. Лицо, губы, ресницы, шея. Он весь пульсировал подо мной, будто звал.

Мои руки по-прежнему упирались в диван, по обе стороны от его головы.

Мы смотрели друг на друга. Долго. Молчали.

Его взгляд темнел. Он облизал губы — медленно, с нажимом. Перевёл глаза на мои.

Я наклонился. Ещё ближе.

Я был напряжён до предела, весь внутри сжимался, как туго натянутая струна.

Я хотел.

Я так хотел его поцеловать.

Одна моя рука легла ему на плечо. Вторая — на затылок. Его волосы были густыми, тёплыми под ладонью. Чуть влажными.

Его кожа, дыхание — всё смешалось в одном горячем, опьяняющем коктейле.

Он сладко, лениво улыбнулся и притянул меня ближе. Рука у моего пояса уже скользнула внутрь — пальцы медленно двигались под тканью.

— Поцелуй меня... — выдохнул он, низко, едва слышно.

Я наклонился ближе. Ещё. Ещё...

Я уже чувствовал его дыхание, тёплое, влажное, с запахом алкоголя и чего-то терпкого.

Разрывался изнутри от желания.

Мои губы коснулись его — осторожно, едва заметно. Как прикосновение ветра. Как проба.

— Целуй... — прошептал он снова.

Он приоткрыл губы, облизал их. Его пальцы сжали мои волосы, потянули меня вниз.

И тогда он сказал это:

— Ю Нин.

И впился в мои губы.

Я замер.

Мгновенно.

Меня накрыло — но не страсть. Не возбуждение.

Меня накрыла злость.

Тупая, горькая, черная злость, растущая где-то в груди, в животе, в горле.

Он целовал меня, жадно, с шумом, языком, стоном, всем телом. Прижимал, держал, как будто боялся отпустить.

А я не мог сразу оттолкнуть. Я застыл — потому что понял: это всё не обо мне.

Не мои губы он целовал. Он видел не меня. Я с силой навалился на его плечи и отстранился.

— Отвали, — крикнул я.

— Почему? — он глупо улыбался. — Иди сюда...

Он снова протянул ко мне руки.

Я уже стоял. Смотрел на него с презрением, граничащим с отвращением. Внутри всё скручивалось, будто кто-то дергал кожу изнутри.

— Проспись, — процедил я сквозь зубы.

Я сжал кулаки. Харуки завалился на бок, прикрыл глаза.

— Ага, я посплю... а потом можем развлечься...

Он не договорил — засопел.

Я резко развернулся. Меня трясло — настолько, что стало страшно. Я развернулся, открыл единсвенную  дверь.

Душевая с туалетом, как я и думал. Корзина с грязным бельем, застиранное полотенце. Зубная щетка. Паста.

Я увидел всё это за секунду. Открыл воду. Ледяную. Резко умылся — один раз. Второй. Третий.

Поднял голову, посмотрел в зеркало.

Смотрел на своё лицо.

На его лицо.

— Бля... бля... блядь! — закричал я. Громко, на всю квартиру. Наплевать, услышат или нет.

Снова.

Снова я стал его тенью. Снова я — никто.

Я вышел из квартиры, хлопнув дверью.

На улице было темно. Снова что-то шуршало под ногами — может, крыса. Я не отреагировал. Да и какая теперь разница?

Проверил в телефоне, где нахожусь. Такси тут не найти. Пошёл в сторону метро.

Сначала почти бежал — как будто за мной гнались демоны. Призраки. Чудовища с болот прошлого.

Потом сбавил шаг. Потом замедлился, почти остановился. Пытался дышать ровно. Успокоиться.

Не вышло.

Возбуждение ушло, сгорело на корню... но тело помнило.

Я помнил.

Как хотел поцеловать.

Сжать его. Прижать.

Увидеть его на коленях.

И да — трахнуть, наверное, тоже.

Не буду врать себе. Я хотел его.

Его.

А он...

Назвал меня Ю Нином.

С самого начала — ещё в баре — он видел моего брата? Всё было о нём? Не обо мне?

Никогда обо мне? Не так ли?

Нашёл такси. Как-то добрался домой. Не к себе — к брату. К тому, чьё лицо я ношу всю жизнь.

Поднялся пешком на десятый этаж.

Лифт? Ждал его минуту. Казалось — вечность. Не выдержал.

Открыл дверь.

В квартире — темно, тихо. Они, наверное, уже спят.

Я разулся. Пошёл на кухню. Хотел выпить.

Алкоголь давно выветрился. Мысли — трезвые до скрежета. Они как отполированное стекло: всё видно насквозь, но самого стекла будто нет.

Открыл холодильник.

Пива не было. Взял бутылку газировки и с силой захлопнул дверь. Пальцы скользили, не слушались. Не мог открутить крышку.

— Чёрт... — выругался сквозь зубы.

Накрыл её футболкой, повернул — щелчок. Газ рванул вверх. Напиток вылился — прямо на грудь, на живот, по пальцам. Шипел, лип, пах сладким.

— Бля... бля-бля... — зарычал я, стряхивая с рук.

На полу — лужа.

— Что-то случилось? — услышал я сзади.

Я развернулся. На пороге кухни стоял мой брат. В одних трусах. Тер глаза.

— Чего ты так шумишь? Мы спим.

Я сжал бутылку, глотнул. Поставил её на стол с таким звуком, будто хотел проломить дерево.

— Лэй... — повторил он, глядя на меня с удивлением. — Что случилось? Ты сам не свой.

Он не был виноват. Не он меня унизил. Не он называл меня чужим именем. Но он был в голове Харуки.

Меня накрыло.

— Какой "не такой"? — почти выкрикнул я. — Не такой, как ты? Я как раз такой. Копия твоя. Или тебе не нравится, что я не такой удобный? Не улыбаюсь, не поддакиваю, не терплю всё подряд?

У Ю Нина вытянулось лицо. Он растерялся — кажется, даже испугался.

— Что случилось?.. На работе что-то?

Я усмехнулся. Жестко, безрадостно. Сделал шаг вперёд. Он стоял в проходе, перегородив путь. Я остановился.

Посмотрел ему в лицо. В своё лицо.

— Отойди, братик.

Он не двинулся. Поднял руку, коснулся моего плеча — жест мягкий, сдержанный.

— Лэй... скажи, что случилось.

Я резко выдернул плечо. Стиснул зубы.

— Ничего. Если с тобой ничего, то и со мной — тоже. Я же не живу отдельно от тебя.

— Что?.. — он опешил. Не понял.

Посмотрел на него. Как бесит. Как всё вокруг бесит. Я задыхался — буквально.

— На следующей неделе, я съезжаю, — отрезал я.

— Квартиру дали? — спросил он.

Я не ответил. Зацепив его плечом, вышел из кухни.

В коридоре стоял заспанный Вин.

— Что случилось? — пробормотал он, глядя на меня.

— Понятия не имею, — ответил Ю Нин и подошёл к нему.

Я посмотрел на них... сжал кулаки.

— Видеть не могу, — выдохнул сквозь зубы. Едва слышно. — Не могу...

Они что-то ответили, но я уже не слушал. Рванул в свою комнату, хлопнул дверью...

Упал на кровать.

Снова. Опять.

И так будет... всю мою жизнь?

***Оставьте звездочку , комментарий если вы со мной.