ГЛАВА 3.

Харуки

Как я мог так сорваться? Как мог позволить себе дойти до такого? В публичном месте.

Меня трясло. Злость — на себя, на него, на весь чёртов мир.

Он ушёл. Я зашёл в туалет, плеснул в лицо холодной воды, вытерся бумажным полотенцем и тоже вышел.

Люди смотрели. Шептались. Наверное, видео уже в сети.

Я не стал проверять. Потом кто-нибудь пришлёт. А может, всем плевать. Просто ещё одна пьяная сцена между незнакомцами.

Я решил пройтись.

Поздно. Уже темно. Свежий воздух. Я вдыхал глубже, надеясь успокоиться.

Почему? Просто желание справедливости? Просто обида за Вина? Или... что-то ещё?

Та боль, которая так и не отпустила? Его взгляд — будто я незнакомец. Чужой. Враг.

А я ведь... я знаю, что я тебе никто. Пустое место. Но как ты мог?

Ты знал, что я с ним работаю. И тебе плевать. Ты хотел ударить меня — и ни капли стыда. Ни тени сомнения. Ни грамма совести.

Дыши. Просто дыши, Харуки.

Я подошёл к реке Чао Прайя. Она вилась через всю столицу, как серебристая жила — пульс Бангкока, разделяя его на две части и соединяя десятками мостов.

Я жил на другой стороне. В дешёвом районе, где за окнами слышны крики с улицы, но зато — один. Без соседей, без утренней болтовни, без чужих взглядов.

Остановился. Оперся руками о парапет. Посмотрел вниз.

Огни ночного города отражались в тёмной воде, как в рваном зеркале.

Лёгкая рябь от ветра.

Прогулочные катера плывут туда-сюда, полные туристов и тех, кто делает вид, что у них есть куда ехать.

Всё движется. Всё живёт. А я стою.

Я был как пружина, зажатая на максимум.

Выжидающая. Уже, наверное, почти год.

И малейший шорох сорвал её.

Она выстрелила — сломав механизм.

Или... может, он был сломан с самого начала.

Я стоял, смотрел на тёмную воду. Думал. Всё из-за Ю Нина? Из-за того, что я до сих пор чувствую к нему — хоть и притворяюсь, что всё давно забыл? Или просто злился?

Я не мог себя понять. И от этого становилось только хуже.

С того берега ветер донёс обрывки песни. Какая-то пьяная компания распевала что-то на тайском, крича в воду.

Я машинально попытался разобрать слова. Не получилось.

Мой тайский хороший, но не когда он сплетается с ветром, эхом и нетрезвым фальшивым пением.

Я отстранился от парапета. Побрёл в сторону моста.

Перейду его, вызову такси. Домой. Хотя не хотелось — туда, в свою тесную студию.

На секунду подумал написать кому-нибудь в приложении. Даже достал телефон.

Но остановился.

Нет. Никакого секса. Не сегодня.

Даже такая близость сейчас — невыносима. Отвращает.

Перешёл мост.

Сел в такси.

Дома. Включил компьютер на автомате, швырнул куртку на раскладной диван, который мне служил кроватью.

Открыл статью. Пишу её уже давно. Всё никак не закончу.

Хочу потом отправить в журналы. Да, сейчас я не в науке — но я её люблю.

И, если уж быть честным, тщеславие всегда со мной.

Хочется, чтобы узнали. Цитировали. Заметили. Хоть тут.

Кхун Винчай меня хвалит. Он звезда. Мировое имя, а ему только тридцать пять. Конференции, лекции, публикации — весь пакет.

Хочу ли я так же?

Наверное.

Но я и деньги хочу, — усмехнулся я.

А деньги — это не университет. И даже не та фирма, где я сейчас работаю. Там уже есть начальник отдела анализа — кхун Винчай. Карьеры мне там не светит.

Настоящие деньги — в частных компаниях. На бирже. В финансах.

Вот и статья моя — о корреляции рыночной волатильности и цифровых эмоциональных метрик пользователей торговых платформ.

Я действительно хочу её закончить.

Отработать положенные по контракту два года — и уйти.

На биржу. В реальный мир.

Из этой тесной студии, из жизни от зарплаты до зарплаты.

Хотя бы так.

А личное?..

Кому оно надо. Вот так влюбляешься в человека, заводишь с ним кота...

А он ходит по барам снимать тёток.

Открыл последние сообщения от Вина.

Ничего не написал.

Я криво усмехнулся — и принялся работать.

Слабак.

Какой же я всё-таки слабак.

***

Вторник,

Конференция подходила к концу. Было много вопросов, интересных замечаний.

Лектором сегодня был мой начальник — кхун Винчай. Я сидел в первом ряду и внимательно его слушал. Он говорил на английском — размеренно, уверенно. Как человек, привыкший к публичным выступлениям, к вниманию. Я восхищался им — и как учёным, и как личностью.

Да и тема доклада была не совсем обычной. Не чисто академической, скажем так. Использование данных в приложениях знакомств.

Все эти одинокие учёные в зале хихикали, переглядывались, когда кхун Винчай спокойно рассказывал, как сексуальная совместимость может быть предсказана с помощью математики. Я тоже не сдержал улыбку.

Погрешность — 13.3%. Много это или мало?

Зависит от того, на сколько ты одинок.

Он закончил. Обвёл зал взглядом. Поднялось множество рук.

Кхун Винчай улыбнулся и пошутил, что если он будет отвечать всем, то мы закончим к обеду... завтра.

Но в итоге всё же ответил почти на каждый вопрос. И только после этого попрощался.

Люди стали выходить, а я подошёл к нему.

— Мне очень понравилось ваше замечание насчёт того, как пары лучше сходятся, когда у них не только общие интересы, но и схожий стиль переписки, — сказал я с уважением.

Кхун Винчай усмехнулся, убирая в сумку ноутбук:

— Да, алгоритмы давно уже это заметили. Нам остаётся только признать: совпадение по «тону текста» иногда точнее, чем по анкете.

Он огляделся, как будто кого-то искал.

— Ушёл, что ли?.. — пробормотал, нахмурившись. — Я хотел с ним поговорить.

Но тут же его взгляд оживился, он махнул кому-то рукой и заулыбался.

Я не успел повернуться — кхун Винчай сделал шаг вперёд, пожимая кому-то руку. Он загородил его собой, и я не сразу увидел, кто это. Да и не было интересно.

— Рад познакомиться, — произнёс кхун Винчай. — Теперь уже вживую.

— Взаимно. Я читал многие из ваших статей.

Голос... Почему он показался знакомым? Тайский, но с тем едва уловимым, почти воздушным акцентом, который я уже где-то слышал.

Кхун Винчай обернулся и подозвал меня.

Я шагнул ближе.

— Профессор Линь Лэй, — представил он, — познакомьтесь с моим ассистентом, кхуном Харуки Фудзимото.

Первый раз в жизни я потерял дар речи. Не образно — буквально. В горле пересохло. Рот сам собой открылся, сердце бухнуло вниз — прямо в пол покрытый коричневым линолеумом.

Передо мной стоял Ю Нин.

Но это не был Ю Нин.

Одно и то же лицо. Та же осанка. Те же глаза. Только взгляд — такой же шокированный, как мой.

— Бля... — это единственное, что я смог выдохнуть.

Он — тоже.

Кхун Винчай замер, растерянно переводя взгляд с одного на другого:

— Что?.. Почему?..

Я первым пришёл в себя.

— Извините, — выдавил я, — просто... вы...

Оказалось — не до конца пришёл.

— А, всё понятно! — вдруг рассмеялся кхун Винчай. Он хлопнул меня по плечу. — Ты удивлён? Это не Ю Нин. Это его брат-близнец.

Мир на секунду перевернулся.

— Вы знаете моего брата? — вымолвил Ю Нин... Стоп. Нет, не Ю Нин. Как кхун его только что назвал?.. Я даже не запомнил имени.

— Да, знаю, — произнёс я тихо, кивая.

— Вы меня с ним перепутали? — он махнул рукой куда-то за спину.

Я молча кивнул.

— Вы знакомы? — спросил кхун Винчай с интересом, переводя взгляд с меня на него.

— Шапочно, — поспешил вставить я. Не обязательно всем знать, что я натворил.

Бля. У него есть брат.

Я уставился на него, и кажется только сейчас закрыл рот.

Да, они были одинаковые. Но теперь... теперь, когда я знал, что это не Ю Нин, я заметил другое:

Прическа не та.

Выражение лица — тоже.

Он сдерживал улыбку. Уголки губ уже дрогнули.

— Очень шапочно, — вымолвил он, и в глазах вспыхнул блеск. — Настолько шапочно, что, кажется, легко ошибиться.

— Да... легко, — пробормотал я.

Кхун Винчай, не заметив ничего странного, уже собрал вещи и кивнул на выход:

— Время обеда. Хотите с нами, кхун Линь?

« Нет», — почти выкрикнул я... но заставил себя сдержаться.

Стыд сковал всё внутри. Неловкость жгла.

Все эти дни — все мои мучения... не о чём?

Глупое недоразумение?

Я не спал ночами, думал, как сказать Вину, как объяснить...

Переживал.

А всё оказалось — брат-близнец?

Я до сих пор не мог поверить.

До сих пор сердце билось где-то в горле.

— Да, я не откажусь, — произнёс он.

И тут же добавил, смотря на меня, оценивающе, открыто:

— А вы? Извините, как вас зовут? — он уже открыто улыбался. С иронией. С издёвкой.

— Харуки... Фудзимото, — ответил я, немного запоздало.

— Приятно познакомиться, — кивнул он, и уголки его губ дрогнули. — Знаете, с чего я начинаю любое новое исследование?

Это звучало как риторический вопрос, но я всё равно ответил:

— С чего?

Мы вышли из аудитории. Я возле него, а кхун Винчай слегка сбоку, уже уткнулся в телефон — что-то проверял.

— Со сбора данных, — продолжил он. Голос ровный, но с намёком. — Вы же математик, должны понимать: без правильных данных — всё впустую.

Я скрипнул зубами. Да, мне было стыдно, но это не значит, что я промолчу.

— Бывает, что данные уже на руках, — парировал я. — И никто не знает, что они ошибочные. Такое случается.

Близнец Ю Нина — как же его зовут? — цокнул языком, покачал головой:

— Случается. Но именно поэтому их и надо проверять дважды. А не сразу писать выводы — и потом, стоя посреди улицы, доказывать всему миру, что был прав.

Я сжался. Меня начинало трясти от раздражения. Я знал, что был не прав — но... как я мог догадаться, что у него есть брат-близнец? Ю Нин никогда не упоминал. Вин — тоже.

— Данные казались точными, — процедил я сквозь зубы.

Он хмыкнул:

— Как я понимаю, ключевое слово — «казались»? Вы так и работаете? Типа: сегодня поставлю переменную сюда, потому что... кажется, Луна вошла в Юпитер?

Я резко посмотрел на него:

— А вы никогда не ошибаетесь?

Он приподнял бровь, будто ждал этого вопроса:

— Ошибаюсь. Но дело не в самих ошибках, — он сделал многозначную паузу, глядя прямо на меня, — а в том, как один человек не умеет мыслить аналитически.

Я открыл рот — уже не ради ответа, а чтобы сдержать эмоции. Но нас прервал кхун Винчай. Он обернулся, нахмурившись:

— Вы о чём? — спросил с лёгкой ноткой строгости. — Мы же всегда проверяем данные. Да, Харуки? В этом деле я особенно требователен.

Я заставил себя кивнуть, чувствуя, как неприятно щёлкает челюсть от сдерживаемого напряжения.

— Конечно, проверяем, — выдавил я.

Лэй усмехнулся, не отводя взгляда:

— Ну вот. А то я уже начал переживать, что ваш ассистент ставит переменные в зависимости от фаз Луны.

Я покраснел — это уже превращалось в личную расправу. Но вмешиваться было нельзя. Не здесь. Не при начальнике.

А брат Ю Нина рассмеялся. Просто — без злобы. Сейчас он был совершенно на него не похож. Как я вообще мог их перепутать? Те же черты — нос, губы, скулы — но Ю Нин так не смеялся. Так открыто. Так... легко. По крайней мере, не при мне.

— А оказалось, ваш ассистент халтурит уже на этапе сбора данных, — заметил он, усмехнувшись.

— Да? — кхун Винчай повернулся ко мне, хмурясь. — Почему Лэй так говорит?

Лэй. Его зовут Лэй? Звучит мягко... почти мелодично, неожиданно пронеслось в голове.

— Не берите в голову, — пробормотал я, — это недоразумение.

— Недоразумение? — протянул Лэй, глядя прямо на меня. Мы уже выходили из здания университета. — Неплохие у вас, кхун Фудзимото, недоразумения.

— Вы вообще о чём? — вмешался Винчай, явно начиная терять терпение.

Лэй даже не повернул головы в его сторону — всё ещё смотрел только на меня, но оказывается услышал его:

— Об ошибках. Которые дорого стоят. И которые нужно признавать.

Я нахмурился. Он что, хочет, чтобы я извинился? Должен бы. По-хорошему. Но слова застряли где-то между животом и горлом. Как кость.

Мы остановились у входа.

— Что скажете, кхун Фудзимото? — Лэй приподнял одну бровь, глядя на меня, не мигая.

— Харуки? — кхун Винчай тоже перевёл взгляд на меня.

— Иногда... — начал я, скрипя зубами, — ошибочный сбор данных происходит не по своей вине. И... и целью были благие намерения.

— Благие, — передразнил Лэй. — Скажите ещё "благородные". Коня где отставили?

— Какого ещё коня? — я сбился, нахмурился, не понимая.

— Белого, конечно. На котором вы прискакали спасать мир. — Он обвёл взглядом двор, прищурился, театрально приложив ладонь ко лбу. — Не вижу. Наверное, припарковали подальше?

Я сжал пальцы на ремне сумки. Он издевается. Заслуженно. Чёрт возьми, по полной программе.

— В городе на лошадях нельзя, — сказал я как можно спокойнее. — Пришлось оставить дома.

— Срут много, да? — хмыкнул Лэй. — Вы правы. В городе им не место.

Посмотрел прищурено:

— Так какие вы благородные цели преследовали, Харуки? — хмыкнул Лэй с явным снисхождением. — Кого спасали? Принцессу от дракона?

— От дракона? — протянул я. — Скорее бедного принца от... пхая нага*.

Он приподнял бровь:

— От нага? Хм... даже интереснее. Это, значит, мой брат? За что вы так с ним?

— Вот тут я абсолютно уверен в данных. Можете сами у него спросить.

— Обязательно, — кивнул он невозмутимо. Задумался на секунду. — Получается...

— Не копайте слишком глубоко, — хмыкнул я. — Подумайте сами: что я должен был решить, если был уверен, что вы — Ю Нин?

Лэй приподнял вторую бровь, с лёгкой насмешкой:

— Хм... понимаю. Но вы ошиблись. И теперь — весь в грязи, а летит она почему-то в других.

Я выдохнул. Надо было просто извиниться, объяснить, что и как, — но я не мог.

Может, потому что было слишком стыдно.

А может, потому что он явно обыграл меня.

— Да, пхая наг оказался призраком. Но болото-то осталось, — бросил я. — Просто там встретил уже другого змея. Не небесного. Канализационного.

Я окинул его взглядом с ног до головы.

Лэй рассмеялся — искренне, громко.

А у кхуна Винчай, кажется, лопнуло терпение.

— Слушайте, — сказал он, глядя на нас, — в каком бы болоте вы ни оказались и на каком бы коне ни прискакали, пора возвращаться на землю. Мы идём обедать или продолжим обсуждать фольклор Таиланда?

— Принц на белом коне — это из Диснея, — отозвался Лэй. Не улыбнулся. Только посмотрел на меня — прямо, спокойно, без лукавого блеска в глазах.

— А вот болотные змеи — они рядом.

И правда: падает один, а грязью потом обливают всех вокруг. Но ничего...

Он сделал паузу, не отводя взгляда.

— Помыться всегда можно. А вы как думаете, Харуки? Достаточно просто смыть всё? Или, может, иногда всё-таки стоит извиниться?

Я сглотнул. Щёки горели. Он сделал меня. Просто. Перед моим начальником.

— Да, — выдавил я сквозь зубы. Голос дрогнул.

Сейчас я ненавидел его больше, чем Ю Нина. За позор. Да, заслуженный. Но всё же — позор. За это своё смущение. За стыд, который давил изнутри.

— И?.. — протянул он, не отводя взгляда. — Я жду.

— Вышла ошибка, — слова путались, кулаки сжимались. — Я... перепутал вас с Ю Нином.

Я резко повернулся к кхуну Винчаю:

— Простите. Я не смогу пойти на обед. Работа. Срочно.

Не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл. Кажется, за спиной кто-то тихо усмехнулся.

Бесит. Как же ты меня бесишь, брат близнец Ю Нина

——

*Пхая Нага (Phaya Naga) — мифическое змееподобное существо в тайской, лаосской и кхмерской мифологии. Считается покровителем воды, рек (особенно Меконга), а также защитником Буддизма.

Согласно легендам, наги — мудрые и могущественные существа, живущие в подводных царствах. Они способны менять облик, иногда принимая форму человека. «Пхая» означает «великий» или «владыка», так что Пхая Нага — это титул главного среди наг. В тайском буддизме верят, что Наг помогал Будде, защищая его от непогоды во время медитации.

Изображение Пхая Наги часто можно увидеть у входов в храмы, особенно на лестницах, ведущих к пагодам — как символ защиты и священной мудрости.

***Оставьте звездочку , комментарий если вы со мной.