11

========== Глава 11. ==========

Долгое время мне кажется, что меня заперли в узкой комнатушке с бетонными стенами. За неимением другого плана я раз за разом разгоняюсь и бьюсь об эту стену. Тело в определенных местах болит все сильнее, а я продолжаю ударяться об нее, потому что не знаю, что еще делать. В какой-то момент я падаю, рыдаю без сил, до крови кусая кулаки, понимая, что никогда не выберусь из этого плена.

И когда слезы заканчиваются, я осознаю, что вернулась в реальность.

Тело болит так, словно по нему бульдозером проехались. Но я его чувствую, я могу шевелить пальцами на руках, а это уже кое-что.

Необходимо сосредоточиться на ощущениях.

Я глубоко дышу и чувствую запах… спирта, пыли, чего-то жареного. А еще… еще есть другой, знакомый и приятный запах, но на ум ничего не приходит.

Нужно осмотреться.

Как только я об этом думаю, глаза открываются. В помещении, где я нахожусь, светло, но грязно, пыльно. Я узнаю это место. Спальня Джастина. Я на его постели, рядом на тумбочке снова куча склянок и тарелка с едой. Очищенный печеный картофель и куски жареной ветчины. Вдыхаю аппетитный аромат и понимаю, что безумно голодная.

С кряхтениями приподнимаюсь на локтях, принимаю более-менее сидячее положение и беру в руки тарелку с остывшей едой. Сидеть больно, наклоняться больно, потому что голова болит и кружится, но сейчас мне плевать на это, потому что я голодна как волк.

Набрасываюсь на еду. Кажется, ничего вкуснее в жизни я не пробовала.

Своеобразный обед я заканчиваю быстро, но не наедаюсь. Я бы съела еще две такие тарелки, но еды рядом нет, поэтому я с чувством безысходности опускаюсь на подушку и прикрываю глаза. Голова снова болит, да так, что хочется плакать. Но от слез глаза будто горят, так что это неподходящая идея.

На ум приходит мысль о том, что я хочу, чтобы сюда пришел Джастин. Ведь получается, он принес меня сюда с улицы, обработал ссадины и ушибы, которых, вероятно, немало на моем теле, приготовил еду и любезно позволил спать на его кровати.

Какой же он замечательный человек… Разве я заслуживаю того, чтобы находиться здесь?

Как иронично. Девушка, всю жизнь прожившая в любви и роскоши, ругает себя и верит в то, что слишком ничтожна для того, чтобы быть здесь, в жилище человека, который уже несколько лет живет, лишенный всего на свете, кроме разума.

Он будто слышит, чувствует, что я о нем думаю, и появляется на пороге с приглушенным шорохом. Становится вдруг так приятно смотреть на него.

Я словно по-новому смотрю на него. Он высокий, широкоплечий. На нем старая потертая рубашка в клетку с засученными по локоть рукавами. На тыльной стороне ладоней виднеются голубоватые нити вен. На бедрах висят мятые черные штаны с дырками на коленях. Светлые русые волосы взъерошены, а на красивом лице застыло беспокойство и удивление.

- Ты уже встала, - удивленно, но без вопроса в голосе бормочет он.

- Привет, - выдыхаю я и улыбаюсь, но звук больше похож на карканье. Какой кошмар. – Долго я была без сознания?

- Около суток, - неопределенно говорит Джастин и пожимает плечами.

Я замолкаю, потому что мне больно говорить. Парень стоит в проеме какое-то время и молчит в смятении. Потом сжимает ладони в кулаки и идет к разложенному дивану. Садится рядом со мной. Я чувствую бедром тепло его тела. Это приятно.

Неожиданно Джастин подносит ладонь к моему лицу и опускает на щеку. Кожа под его пальцами не болит, значит, там ссадин нет или они несерьезны.

Он гладит мое лицо, и в этом жесте столько заботы, что я готова задохнуться от нахлынувшей нежности. Даже не хочется, чтобы на его месте оказался Аарон. Даже думать об Аароне не хочется.

Глаза Джастина темнеют, когда его большой палец касается моей нижней губы.

- Все бы отдал за то, чтобы найти тех, кто сделал это с тобой. Найти и убить, - тихим и наводящим ужас голосом говорит он.

Мне становится страшно, и это отражается в моем взгляде, я знаю.

- Не бойся, ты здесь в безопасности, - спокойно произносит Джастин и убирает руку. – Прости меня, я не должен был говорить и поступать так, но, раз начал, закончу. Ты – первый человек, который не убежал от меня, за столько лет. Кем бы ты не была… то есть… мелкие обстоятельства не важны… Ты – не чужой мне человек. И я намерен защищать тебя. Даже если у тебя есть кто-то.

Последнее предложение он говорит с придыханием, словно эти слова обжигают язык, причиняют дискомфорт, боль.

Мне хочется плакать.

Я вытягиваю руку, чтобы сжать его ладонь, но Джастин встает на ноги.

- Я принесу тряпку и воду, нужно тебя обтереть. Вряд ли ты сможешь помыться в этом состоянии так, как это делаю я. Я скоро вернусь.

Он быстро исчезает в коридоре, а я отворачиваюсь к окну и жду, пока слезы, струящиеся по моему лицу, закончатся.

Постепенно я прихожу в себя. Не понимаю, почему его слова так на меня подействовали. Хотя это было очень мило.

Если вспомнить, каким грубым и безразличным он был несколько недель назад… то мне крупно повезло узнать такого Джастина.

«Даже если у тебя есть кто-то»… Он сказал это так, словно сам бы хоте… нет, не за чем об этом думать! Мне следует разораться в себе, в своих отношениях, в которых, похоже, все далеко и давно не гладко.

Джастин возвращается с глубокой большой тарелкой, в которой плещется вода. Мы оба смущаемся. Вот черт, ему ведь придется раздеть меня.

Я убираю со лба волосы, подушечками пальцев ощущая запекшиеся царапины на коже. Наверное, выгляжу ужасно.

Парень садится рядом на диван, ставит тарелку на тумбочку и неловко смотрит на мою грязную, местами рваную синюю рубашку. Я кусаю губу, надеясь, что мои щеки не покраснели. Расстегиваю пуговицы отекшими пальцами и медленно вытаскиваю руки из рукавов. Суставы болят, но боль можно вытерпеть. Теперь на мне лишь джинсы и черный бюстгальтер. Грудь часто поднимается и опускается в такт напряженному дыханию. Когда взгляд карих глаз задерживается на черном предмете одежды, я отвлекаю парня:

- Может, я сяду, чтобы было удобнее?

Джастин тут же смотрит мне в глаза, в них больше нет смущения. Он задумчиво хмурит густые брови.

- Ты сможешь?

Киваю и вытягиваю руку, без слов прося опоры. Он сжимает мою ладонь, и с его помощью я поднимаю корпус. Я сижу практически вплотную к кареглазому, которому приходится немного отодвинуться назад. Он берет из тарелки вполне чистую мокрую тряпочку, выжимает ее и вертит в руках.

- Если хочешь сама…

- Я не смогу, - признаюсь я. Руки ужасно болят, да и изогнуться в спине у меня не выйдет. Такая вот безвыходная ситуация.

Джастин выдыхает и наклоняется ко мне.

- Только ничего не говори, - сосредоточенно бурчит он. От выражения его лица мне вдруг хочется рассмеяться, но я сдерживаюсь.

Он мягко прижимает тряпку к моей шее, протирает ее со всех сторон, опускается к ключицам, и я чувствую на влажной коже приятную прохладу. Его движения плавные, размеренные. Это практически похоже на массаж. Приятно. Чтобы протереть мои руки, одной ладонью он придерживает их по очереди за локоть, а второй обмывает, так, что становится немножко щекотно.

Волнение накрывает меня волной, когда мокрая ткань опускается на грудь. Вот черт. Ему приходится пройтись по чувствительной коже пару раз, и я благодарна провидению, что сижу перед ним в бюстгальтере.

Когда Джастин протирает живот и спину, мне снова становится щекотно, и я уже не сдерживаю смеха. К моей радости, парень тоже улыбается, украдкой заглядывая мне в глаза.

Наконец-то, дело сделано. Ну, почти.

- Ноги я протру сама чуть позже, - бормочу я, опускаясь обратно на подушку и надевая рубашку. – Спасибо большое.

- Пустяки, - улыбаясь, Джастин пожимает плечами и уносит тарелку.

Когда он пропадает из виду, я оборачиваюсь к окну и даю волю эмоциям: на моем лице застывает шокированное выражение. Вот ведь черт, это было так интимно, так волнующе, необычно и ново. Я бы не отказалась повторить водные процедуры.

Неужели я только что об этом подумала?!

- Хочешь есть? – спрашивает появившийся будто из ниоткуда Джастин, усаживаясь обратно рядом со мной.

Я поворачиваюсь к нему с приветливой улыбкой. Я хочу сказать да, но имею ли я право уничтожать его ценные запасы?

- Нет, - срывается с языка прежде, чем я принимаю решение.

- Хорошо. Когда захочешь, скажи, организую.

Кажется, он заметно повеселел. Это внушает мне надежду на то, что парень умеет радоваться.

- Долго ты будешь держать меня в своем плену? – добродушно спрашиваю я. Его улыбка тускнеет. Вот черт.

- Ты не в плену, - пытаясь сохранять спокойное выражение лица, выговаривает парень. Черт, я ведь не хотела обидеть его.

- Я не…

- Все нормально.

- Неудачно пошутила, - вырывается у меня.

Он поджимает губы, и я не могу понять, старается ли он улыбнуться или скрыть раздражение.

- Я не могу выйти в город. Привести тебя в больницу. Сама ты не пойдешь, а машины у меня нет, - он говорит и говорит, а мне так стыдно за то, что я его задела, что я ничего не могу ответить.

- В принципе, ты можешь ведь вызвать своего друга, - ощетинивается Джастин. Я поражена его реакцией и осведомленностью. Откуда он знает об Аароне?!

- Джастин, - тихо говорю я, и мне нравится то, как мягко свистит воздух, вытягивающий из моего рта его имя, - все хорошо. Я не прошу отводить меня куда-нибудь. Только вот…

Я холодею, когда осознаю, что забыла кое о чем столь значительном.

- Только что? – оттаивает парень и смотрит с беспокойством.

Закрываю глаза, поражаясь своей легкомысленности. У меня будут большие, очень большие проблемы.

- Родители. Они с ума сойдут.

Он тяжело дышит. Наверное, парень растерян, ведь ему нечем помочь мне. А может, я ошибаюсь. Разве я могу угадать, о чем он думает?

Я же сейчас думаю только о своих родителях. Как они отнеслись к тому, что я не ночевала дома? Что делают сейчас? Можно ли как-то выйти из ситуации, пока я восстанавливаюсь после вчерашнего ужаса?

Чувствую, как голова начинает гудеть от роя мыслей. Столько всего надо обдумать, столько понять, принять решения. Но сейчас… Я смотрю на Джастина, который смотрит на меня, и с удивлением понимаю, что сейчас я не хочу ничего, кроме как говорить с этим парнем.