11.

Улица. Слишком шумно. Лишь луна освещала вытянутого парня. Запах крови пробил ноздри, заставляя невольно искривиться. Она не могла управлять ногами, что пытались подойти как можно ближе. Длинное, недавно купленное кимоно быстро укоротил свою длину по колени, пока остальной моток ткани стал пропитываться темно-красной кровью. Хрупкие ладони тряслись как осиновый лист, голубые глаза бегали из стороны в сторону, замечая, с какой бешеной скоростью ее руки пропитываются чужой кровью, как ее одежда заляпана в пыли, а ноги стерты в кровь. Шок накрыл с головой, заставляя уйти боль на второй план. Вспоминая первые уроки обж, глаза Хие стали смотреть за его дыханием, но после та сразу пригнула к его груди, пытаясь услышать хоть что-нибудь. Хрупкие ладони коснулись его запястья, стараясь уследить за пульсом. Он дышит, а значит все хорошо. Она ведь сможет? Сможет ведь? Все ее надежды рухнули словно карточный домик, когда дикая боль пронзила ее голову, когда она наконец-то поняла, почему позвоночник не содрогается в холоде. По позвонку течет алая, горячая струя, обжигая ее спину. Виски не переставали болеть, а ноги изнывали от боли, ощущая на себе все страдания от кусков стекла. Хрупкое тело с глухим грохотом упало на мокрый от дождя асфальт, последний выдох из ее губ.

                                           ***Голубые глаза все еще сонно моргают, осознавая увиденное пару минут назад. Холодный ветер заставлял мурашки пройтись по всему телу, а шелковая сорочка не мешала им. Снова томный выдох, тяжело дышать. С трудом пришлось сравнять дыхание, после кошмарного сна. Лучше бы она наблюдала смазливую морду Майки, чем чувствовала на себе дикую боль. До сих пор ноги колит. Поежив большие пальцы в пушистых тапочках, Хиесико снова вздрогнула, направляя взгляд в даль Токио.

Мужское лицо увиденное во сне казалось ей знакомым, только вот при каких обстоятельствах она его наблюдала, вспомнить не могла. Кавата могла запоминать что-то быстро и сразу, но если обратит на это внимание, а внешность пострадавшего ее в тот момент мало волновала. Через несколько минут, его грубые черты вылетели из головы. На балконе становилось особенно холодно, когда ветер подул с новой силой. Ночь ведь.

Вздохнув полной грудью последний раз, Хие уже отстранилась от перил, когда до ее ушей послышался треск. Насторожившись, голубоглазая уж подумала, что ей показалось, но за предыдущим треском послышался новой. Все чаще и чаще, пока их не прервал громкий крик.

—Сука!—грубый, но уже давно знакомый голос болезненно сматернулся, когда из под низа перил показалась рука.

—Твою ж мать..—прошептала Хиесико, наблюдая за тем, как Манджиро залезает на ее балкон, кажется, с розой в зубах.

Растрепанные, цветом пшеницы волосы были закреплены уже давно на половину  распавшимся хвостиком, сохраняя половину длины волос сзади, на плечах. Черная майка, облепив его торс давала очертание крепких мышц, и вовсе не скрывала его ключиц. Кофта, кажется, тоже угольного цвета была закреплена на торсе, явно изношенные штаны, которые он, по всей видимости, не снимает сюда на самом деле отлично подходили. Последним в его образе были черные шлепки, что были, честно сказать, до боли скрипучими и скользящими. Черные глаза заглядывали в самую душу, упасть в их бездонную пропасть. Наливные щеки окрасились в красный, а капелька пота стекала по виску, давая понять что краснота щек явно не от смущения и его все устраивало. Этому способствовала наглая улыбка, такая же как и всегда. Яркая, дружелюбная, игривая и надменная. В зубах торчал главный атрибут, ярко-красная роза.

—Спишь?—спросил тот, явно не зная как начать разговор. Находясь за оградой, Майки покрепче зажал цветок в зубах, перелезая за перила на балкон. Приземлившись на пол, Сано вытащил розу из губ, протягивая Хие.

—А с пальцами что?—ухмыльнувшись, спросила девушка, заостряя внимание на окровавленные конечности ночного гостя.

—Ай, да так!—махнул левой рукой парень.—Не бери в голову, об куст поранился.—пожал плечами, словно ничего не произошло.

Выпучив голубые глаза, та удивленно приоткрыла пухлые губы. Но после, мимолетное удивление поменялось на смущение, в перемешку с яростью.

—Ты где ее взял вообще, олух?—забирая розу из рук блондина, спросила голубоглазка.

—Я ей тут розы таскаю, а она все «олух», да «олух»!—наигранно обиделся черноглазый.—А вообще, я с клумбы достал. Прям под вашим балконом была. Куст-то колючий еще, зараза!—парень явно хотел продолжит, когда длинноволосая его перебила.

—Это сад моей мамы, придурошный!—

                                         ***

Лапочка желтого цвета на рабочем столе лишь мельком освещало ее лицо, но даже при плохом свете он был рад рассматривать ее черты лица. Блондин не чувствовал боли от медикаментов, ее затмевала выражение лица Хие. Как она злилась, ворча себе под нос заваривала ему чай и даже сейчас, умудрялась что-то бурчать себе и осторожно обрабатывать его пальцы. Он и впрямь не чувствовал никакой боли от химической реакции лекарств, но был рад последствиям его наигранности.

—А-ай!Сико, больно!—сморщил нос черноглазый.

—Терпи. Нечего по чужим садам лазить.—хмуря брови промолвила дева, кидая смягченный взгляд на длинную розу, что уже стояла в вазочке на ее столе.

—Ну подуй.—протянул блондин жалобным голосом.

Подняв разъяренный взгляд на юношу, школьница лишь фыркнула и снова обратила все свое внимание на покалеченные кончики пальцев. Промачивая вату в перекиси, Хиесико старалась касаться раны как можно нежнее, но Майки, кажется, лишь насупился. Надув щеки, парниша пробурчал что-то себе под нос и поерзал на ее кровати, сбивая белье. Спорить с ней ему не хотелось, а то выгонит еще..а он сюда, между прочем, три этажа лез!

Залепив последний пластырь Хие заметно улыбнулась, отвернувшись к аптечке, та проговорила.

—Все, здоров как бык.—убирая все медикаменты на место, ученица встала с кровати и положила к себе на полочку. С такими братьями она ей часто помогает.

—А можно еще чаю?—выпалил Сано, наблюдая за реакцией хозяйки комнаты.

Дева лишь наигранно закатила глаза, ее выдавала улыбка до самых ушей и расслабленный взгляд. Кивнув, Кавата ушла на кухню, кажется, давая выбор гостю, пойти с ней и пить чай на кухне, или же в ее комнате.

Манджиро, сделав свой выбор уже неосознанно, потянулся к ее телефону. Нет, он не хотел читать ее переписки, копировать пороли и маниторить ее галерею в надежде увидеть «те самые» фото. Подушечки пальцев оказывается не так уж и болели, когда Сано зашел в «контакты» и забил свой номер под именем «любимый манджи».

Положив мобильник обратно на стол, черноглазый лишь предвкушающее улыбнулся сев на край кровати и оперевшись руками о деревяшки на ней. Просто, главарь никогда не замечал, чтобы Хиесико называла его милыми прозвищами, или хотя-бы по имени, так что он решил сделать  все сам.