7

На улице сегодня было зверски холодно. Небо заволокли тучи, предвещая скорый дождь. Я вспомнил, как после похорон Маттео в моей груди будто бы образовалась зияющая рана, которая постепенно расширялась, дикая тоска, погружающая меня, видимо, в тот самый проклятый фиолетовый цвет.

Отец звонил мне каждый день, с юмором рассказывая смешные житейские мелочи о себе и Бодо. Так он пытался поднять мне настроение, а я, напротив, замыкался в себе с удвоенной силой. Но однажды он прислал мне маленький конверт, внутри которого лежала флешка, ожидающая важного дня и ставшая для меня прощальным подарком Маттео. На флешке было аудиописьмо, миссия вручить которое досталась именно моему отцу, и я хорошо помнил тот день, который мой любимый человек посчитал самым счастливым в наших отношениях.

Бодо с Фридой планировали свадьбу, а я пошёл на второе свидание с Маттео. Мама умерла всего несколько месяцев назад, и я помнил, что день был такой же мрачный, холодный и дождливый. Мы сидели в уютном, тёплом кафе и обсуждали футбольный клуб "Ювентус". Я помнил, как пахло свежемолотым кофе и ещё почти ощущал шоколадное послевкусие обожаемого мной брауни. Маттео улыбался во весь рот, глядя на меня, казалось, он был очень счастлив, и я помню, что вдруг подумал: "Я люблю его".

Боясь, что с флешкой что-то произойдёт, и сделав сотни копий этого аудиописьма, я даже не осознавал, что с того дня, как оно попало ко мне, голос Маттео был всегда со мной: в моей машине, в наушниках на работе, во время прогулок с Мило и обязательно перед сном. Так я пытался вернуть прежние ощущения присутствия родного человека рядом во всей полноте. Когда я слушал его голос, мне казалось, что частичка Маттео неизменно была при мне. Тоска, конечно же, никуда не делась, но с ней уже можно было жить...

По пути в DAH я ощущал, как сердце тревожно колотилось. Сам не знаю почему, я никогда не боялся каких-либо неприятностей на работе. Я был опытным социальным работником, занимал высокий статус в обществе и пользовался уважением клиентов и коллег. Но, признаюсь, ситуация с Йоргом и с тем, что я ему наговорил, выходила за рамки профессионализма. Ну и что? Всё остальное было по правилам. Мне надо было взбодриться, и я понимал, что сейчас, слушая Маттео, я бодрости не обрету, поэтому я включил погромче песню Kaffkiez "Scooter".

Через полчаса, направляясь к дверям сервиса, гоняя разные мысли в голове, я прекрасно понимал, что меня ждёт если не увольнение, то выговор однозначно. Ещё мне нужно будет изложить директору свою версию произошедшего инцидента. Сердце теперь почти выпрыгивало из груди то ли от нервов, то ли от плохого предчувствия после слов Маттео про мост, которые он так толком и не смог объяснить, сказав лишь, что это почти невозможно растолковать. Что картинки в его голове возникают спонтанно - мгновенные зрительные образы во время общения или размышлений.

Чёртов Бакхауз! Мои мысли вернулись на несколько часов назад, к тому моменту, когда я открыл глаза и увидел перед собой мужественное лицо в десяти сантиметрах от своего и почувствовал, как крепкая рука обнимала меня за талию.

Внезапно его веки затрепетали и открылись, а я быстро зажмурился. У меня внутри всё сжалось.

- Ты не спишь... - тихо произнёс Маттео. Он подарил мне сонную, кривоватую улыбку. - Какие у тебя планы на выходные?

Какого чёрта я не дома и не в своей постели? Почему мы лежим в обнимку на этом диване?

Маттео настойчиво посмотрел на меня. Я понимал всю абсурдность этой ситуации, он же ждал ответа. У меня опять внутри всё сжалось, пока я не заметил, что у Маттео дёрнулись уголки рта, и я понял, что он сдерживает смех.

- Ничего смешного... я ещё не решил, - промямлил я.

- Тогда я решу за тебя. Для начала мы, как влюблённые школьники, сходим в кафе, - произнёс он, затем лёгким движением руки погладил мою спину. - Ты слишком зажат, герр Штютцле, поэтому я считаю, что тебе необходимо проникнуться романтикой.

Его голос, хриплый и тихий, очаровывал меня.

Очень.

- Хорошая идея, - согласился я.

Эти слова удивили меня самого. Впереди неприятности, а я... соглашаюсь на школьное свидание! С ума сошёл! Ради справедливости, конечно, надо бы признать, что после того, как мой Маттео умер, ни один мужчина не привлекал меня так сильно, как этот необычный человек, который снова проявил настойчивость и добился своего.

Сосед встал, вытянулся во весь свой невероятный рост. Полагалось чувствовать себя неловко, когда этот здоровяк так возвышался надо мной, но я чувствовал себя... необычно.

Он протянул бионическую руку, коснулся кончиком пальца моего плеча, провёл по руке вниз до локтя, затем дотронулся до запястья, но дальше не получилось. Я резко сел. Маттео пристально посмотрел на меня своими зелёными глазами.

- Ты не веришь, что наша встреча - судьба? - прошептал он.

Внутри меня поднялась привычная волна тоски. Воздух в гостиной сгустился, стал чересчур плотным для дыхания, и показалось, будто я забыл сделать вдох, но я взял себя в руки. Как можно более выразительнее я посмотрел в эти глаза.

- Я ни во что не верю, - произнёс я спокойным тоном человека, который привык, что его всегда слушают.

- Жаль... - он подмигнул и тут же подарил мне сексуальную улыбку.

Внешне мне удалось сохранить невозмутимость и произнести непослушными губами:

- Кажется, я опаздываю...

Маттео всё ещё возвышался надо мной, и от жара, исходящего от его тела, я покрылся потом, затем он отвернулся, а я сглотнул и принялся пожирать Маттео глазами. Благо красавчик этого не заметит.

"Тебе давно надо потрахаться, Флориан, это, мать твою, очевидно!"

В это хмурое дождливое утро, когда я сперва сообразил, что проснулся не у себя дома, узнал, что всю ночь прижимался к красивому мужику, а потом согласился на свидание с ним, я сделал четыре вещи в его фиолетовом доме. Во-первых, пошёл в душ, чтобы не опоздать на работу. Во-вторых, я выкинул из головы тот факт, что мой скучный дом и моя ванная находились в каких-то пятидесяти шагах. В-третьих, я надел один из его лонгсливов с каким-то ужасно крутым логотипом и надписью Donots, быстро выпил кофе и съел приготовленный этим же мужиком тост с джемом, дал свой номер телефона и нагло попросил погулять с Мило. В-четвёртых, в ответ на его недоумение сказал, что это вполне по-соседски и вообще, в нашей старпёрской коммуне это обычное дело. Тут я нагло врал. Вспоминая об этом позже, я понял, что Маттео куда сильнее шокировало, что я дал свой номер, чем то, что ему придётся гулять с моим псом.

- Ну зашибись, наконец розовый на твоём фиолетовом прибавил в размере, - оглядывая меня, пробормотал Маттео, потом взял протянутые мной ключи, сунул в карман и неожиданно сгрёб меня в охапку. - Иди сюда, панк-рокер.

Затаив дыхание и вконец раздавленный всем, что происходило, я всё же почувствовал себя задетым этим "зашибись и наконец", но не мог не улыбнуться. Панк-рокер... Надо же...

Сейчас, направляясь в свой кабинет, я увидел в дальнем углу приёмной директора. Герр Таннштеттер кивнул мне, и, ответив ему на приветствие, я ускорил шаг. Кажется, всё было тихо, никто не собирался вызывать меня к себе в кабинет и сообщать об увольнении. Видимо, Йорг не думал о жалобе или ему просто не пришло это в голову.

Спустя несколько часов работы я стал зевать, и я не знал, хотелось мне спать или это было чисто нервное. Я всегда допоздна откладывал момент, когда нужно было ложиться в постель, потому что снова начинало сниться разное. Маттео - он ещё жив; я и он - мы только познакомились и уже поняли, что любим друг друга...

Мой организм давно был измучен бессонницей, потому что мозг всегда противился и наотрез отказывался спать. Но стоило мне коснуться головой подушки, и тот шёл вразнос. Прошлой ночью мне снился совсем юный Бодо, он ругал меня за беспорядок в нашей общей комнате, за то, что я брал без спроса его машину, а потом непонятно откуда возник Маттео в строгом костюме и обозвал брата любимым. Я спросил: "Может, это ты мне? Может, это я твой любимый?" Прямо перед тем, как я проснулся, Маттео крикнул мне в лицо: "Тормози, идиот, задавишь кота!"

Сегодня в офисе было холодно. Я сидел в кресле и растирал руки, и время от времени по моей спине пробегали мурашки, и ещё: мне почему-то хотелось съесть ещё что-то из того, что мог бы приготовить мой неординарный сосед. Весь долгий рабочий день я усердно и безуспешно копался в делах сервиса, связанных с беженцами. Дурацкая и утомительная работа: вносить сложные имена в компьютер, пробивать их по всевозможным службам, проверять страховку, которая давала довольно ограниченный доступ к сервисам здравоохранения, но по закону всё-таки распространялась на антиретровирусную терапию.

- Масуд, - сказал по-английски я клиенту, сидящему на стуле напротив моего стола, - вам необходимо подтвердить, что в родной стране вы не имели доступа к лечению, поэтому вы просите убежища. Понимаете?

- Понимаю.

- Если на наш запрос придёт подтверждение из Арабской Республики Египет, что лечение было оказано вам полностью, вас отправят обратно. Понимаете?

Он пожал плечами, отвёл глаза и уставился в пол.

- У меня же не одна причина, герр Штютцле.

- Я вас внимательно слушаю.

Ожидая ответа, я снова зевнул и посмотрел в компьютер.

- Я...

- Масуд, - выдохнул я, - мне прекрасно известно, что вас преследовали на родине из-за сексуальной ориентации. Так же я знаю, что вы ярый активист в сфере снижения вреда наркопотребления в Шубра-эль-Хейме.

- Был, - он закрыл лицо руками и уткнулся в колени. - Но меня преследовали и за это!

Я наклонился вперёд:

- Поймите, вы подали документы на предоставление временного убежища и, конечно же, получите его, ведь это относится к базовым правам человека. Но таковы правила: сначала вы должны подтвердить ситуацию, по которой бежали. Без этого вас вышлют обратно.

Масуд медленно разогнулся, провёл ладонями по щекам и посмотрел на меня.

- Вы понимаете? - мягко сказал я.

- Вам легко говорить.

- А вам нелегко, я знаю. Но если запрос на убежище будет отклонён, то следующий шаг - депортация.

Масуд кивнул на доску для заметок за моей спиной. На ней было множество открыток с поздравлениями и фотографий от клиентов сервиса. Да, их у меня накопилось немало.

- От тех, кому повезло? - заметил он, рывком выдернув себя со стула.

- Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы вам помочь, будем надеяться, ответ на официальный запрос придёт как можно скорее, и ваши шансы возрастут.

Надеюсь, мне удалось скрыть раздражение. Масуд - классический пример беженца, который останется нелегально, потому что не захочет возвращаться обратно. Их сложно судить, ведь, в конце концов, человек имеет право на миграцию. Но этот мужчина ещё не осознаёт, в каком незавидном положении окажется: нет документов - нет легальной работы и нет легального лечения. К сожалению, я действительно не мог предложить решения для него. Он не сможет воспользоваться даже широко используемым и дешёвым PrEP, стоимостью всего около сорока евро. И раздобытый бесплатный чек-пойнт на него, не поможет Масуду купить лекарство в аптеке, потому что там у него запросят документы, чтобы подтвердить легальность нахождения в стране. Так что это тупиковая ситуация. Ну спасибо, он хоть не устроил истерику или драку, потому что люди, с которыми мне приходилось общаться, были настроены очень по-разному. Одно оставалось неизменным: все, кто приходил в сервис, переживали сильный стресс. Я в полной мере отвечал за каждого и должен был довести дело клиента до конца.

- Что ж, ладно. Приходите на следующей неделе. Надеюсь, новости будут хорошие.

Как только он вышел, я убрал с лица вежливую улыбку и, перебрав документы на столе, глянул на часы. Ещё пятнадцать минут, и рабочий день закончится. Мой взгляд надолго застыл на мониторе. Голый землекоп, лысый грызун с вытянутым телом, похожим на сардельку на заставке экрана, наглядно отражал мои человеческие качества. Но всё же были моменты, когда я давал слабину перед теми, кто оказывался в такой ситуации, как Масуд. У меня имелись контакты знакомых врачей, которые собирали таблетки на свой страх и риск и отдавали их мигрантам, но это невозможно было делать на постоянной основе, потому что подводить себя и врачей под уголовную ответственность большого желания не возникало.

Мои мысли миллионный раз вернулись к Йоргу. С его уходом у меня в душе образовалась огромная брешь от вины, а после слов Маттео - множество вопросов. Я знал, что мне не будет покоя, пока я не узнаю, что с парнем всё хорошо. Хотелось извиниться, хотелось сказать ему, что не стоит принимать мои слова близко к сердцу. Я должен был сказать ему глаза в глаза: "Прости, я был не прав". Чтобы он не так терзался или я? Хорошо, если и то и другое.

Сделав последний глоток из кружки с кофе, я разыскал данные парня, затем открыл поисковик. Не успел я прочитать информацию про Эхельсбахский мост, как внезапный шорох за спиной заставил меня вздрогнуть.

- Вот ты где, - покашливая и с трудом переведя дыхание, сказала Кати.

- Боже мой, Кати, - испуганно сказал я. Сердце чуть в пятки не ушло, будто меня поймали с поличным.

- Мост самоубийц, да? - моя коллега почти носом уткнулась в компьютер, затем, тыкая пальцем в экран и оставляя следы, зловеще проговорила: - Смотри, самую жесть испытаешь, если пойдешь вдоль...

Надо было срочно менять тему, пока она не вцепилась в меня мёртвой хваткой.

- Ты что-то хотела? - перебил я, с тревогой поглядывая на фотографии статридцатиметрового железобетонного арочного моста, раскинувшегося с одного края глубокого ущелья на другой.

- Крутой прикид, Флориан. Не знала, что ты любишь анархо-маргиналов.

Я опустил взгляд на свою грудь, где красовалась надпись Donots и череп с разноцветным ирокезом. Я сжал зубы, чтобы не рассмеяться. Оказывается, Маттео не просто так сравнил меня с панк-рокером.

Кати устало поглядела на меня.

- У Пауля минус один.

- Минус один? - я покосился на монитор, и сердце моё ушло в пятки.

- Да, совершил суицид. Твоя группа самая маленькая и приличная, - со смехом произнесла она, - это в моей перебор и сплошь одни бывшие наркоманы. Пауля теперь затаскают...

Она перевела взгляд обратно на изображение моста.

- Пойдём со всеми в бар? У Таннштеттера вчера родился внук, он платит. Хочешь? - спросила Кати, всё ещё уткнувшись носом в экран. - Адель заболела, а я ужасно не хочу возиться с её соплями, поэтому предупредила Мартина, что у нас вечером важное собрание.

- Нет, не могу, - рассеянно сказал я.

- Открой видео, где камеры засняли тех, кто прыгает с него, семьдесят шесть метров вниз...

- Нет, я уже закончил, - резко ответил я. Закрыв вкладку и выключив компьютер, я почувствовал бешеное сердцебиение где-то в районе горла и странное тепло в кармане. Сунув в него руку, я нащупал пластиковый фиолетовый шарик. Кати продолжала говорить, но я не слышал ни единого слова. Зато услышал, как открылась дверь и к нам заглянул директор.

- Флориан, у вас есть в запасе лишние полтора часа после работы? Я приглашаю всех в "Лёвенбройк".

Я уже собирался ответить "да", под его строгими буравящими глазами-бусинками, но что-то меня остановило. Директор улыбнулся, и я увидел, каким он может быть при других обстоятельствах. Жизнерадостный человек. Человек, любящий свою семью.

- Поздравляю вас, герр Таннштеттер, но, к сожалению, у меня запланирована встреча.