5

В повисшей тишине я услышал, как Эйб резко втянул в себя воздух. Ойген повернулся и посмотрел на меня как на сумасшедшего. Да я и чувствовал себя сумасшедшим - больше, чем сумасшедшим.

- Он хоть симпатичный? - не удержался Маркус и попытался скрыть улыбку, но я уже видел тысячу готовых вопросов в его голове. Подходящий бойфренд, в крайнем случае новая тема минимум на сто следующих встреч группы.

Всем стало неловко, заскрипели стулья.

- Да. В любом случае мы мило пообщались, но я думаю, что ещё раз он не захочет со мной увидеться.

Эйб слегка сдвинул брови:

- А откуда он может знать про французские сигареты?

- Не знаю.

- Занятно, - задумчиво произнёс Торстен и откинулся на стул. - Может, этот Маттео ясновидящий?

Я рассмеялся.

- Что-то в этом роде, - похлопав себя по ноге, я встал. - Словом, это всё ерунда. Итак, уходя, не забываем воспользоваться халявой и набиваем полные карманы презервативов.

- Йорг, вон там у стены, - я ткнул пальцем, указывая за его спину, - на столе стоит коробка. Количество не ограничено.

Ойген плавно встал, снял очки, засунул их обратно в карман рубашки и с неприязнью посмотрел на Маркуса, а потом, не сводя с него взгляда, фальшиво засмеялся:

- Флориан, мы в этот раз оставим другим, а то как-то несправедливо каждый раз забирать почти всё.

Ему доставляло огромное удовольствие доказывать остальным, а особенно Маркусу, что у них с Торстеном не секс, а кроличий марафон. Я попытался не засмеяться, но Ойген посмотрел на меня так, точно сию секунду даст мне отрезвляющую пощёчину. И я быстренько сменил тему:

- К Рождеству планируется новый спектакль. Есть желающие на роли, кроме нашего непревзойдённого герра Виттиха?

- Да, есть, - с ехидцей произнёс Маркус. - Почему бы и нет? Ведь репетиции проходят по вечерам. После них можно вместе сходить куда-нибудь выпить, да, Тор?

Торстен равнодушно пожал плечами, а я перевёл взгляд на Йорга, готовясь спросить именно его. И тут парень рывком приблизился ко мне и склонился к моему лицу.

- Я... это... - он замялся. - По-моему, я больше сюда не приду.

Нахмурившись, я внимательно посмотрел на него, но парень отвёл взгляд cвоих серо-голубых глаз.

- Мне... наверное... всё это не нужно, - тихо и смущённо продолжил он, - не уверен, что это... всё для меня.

- Послушай, - твёрдо сказал я. - Давай так...

К нам подошёл Ойген и недовольно нахмурился.

- Флориан, - тихо перебил он и быстро обернулся через плечо на Торстена, который беседовал с Эйбом, - а ты уверен, что стоит брать в рождественский спектакль человека с творческим недержанием?

Я поглядел на Ойгена непонимающим взглядом, поначалу лишь досадуя, что меня прервали, но потом до меня дошло, о ком он говорил. Мелкий ревнивец, чёрт возьми.

- Ладно, я подумаю, давайте идите, - раздражённо вздохнул я и потёр переносицу. - Но помните, Ойген, что я только попытаюсь. Ничего гарантировать не могу.

- Торстен, домой! - великий писатель сердито повысил голос на мои слова.

Положив руку на плечо Йорга, я доверительно произнёс:

- Задержись.

По мере того как Торстен плавно приближался к выходу, к нему прилипли взгляды всех присутствующих мужчин. Он был сногсшибательный: высокий, длинноногий, в бежевой рубашке по фигуре и коричневых вельветовых чиносах, с короткой стрижкой и вечной высокомерной, блядско-ироничной улыбкой на губах. Он остановился около нас с Йоргом и достал пачку сигарет. Мужчина окинул меня оценивающим взглядом, поправил часы на руке, приподнял бровь и произнёс:

- Флориан, чтобы ты знал... к тебе "никогда" не относится.

Я громко фыркнул, а потом улыбнулся.

- Очень рад.

Все пересекли комнату, стук подошв по гладкому деревянному полу сопровождал каждый их шаг, и наконец дверь медленно закрылась.

- Присядь, пожалуйста, - я указал Йоргу на стул.

Парень нехотя сел, а я устроился напротив. Он сцепил руки в замок, смущённо поёжился и, расцепив их, рывком засунул в карманы жёлтого худи. "Точно подросток", - снова подумал я. Ну просто идеальная сцена из "Хорошо быть тихоней", где замкнутый Чарли открывается Сэм, несмотря на то, что у неё уже есть парень, и после этого их дружба перерастает в нечто большее...

Господи, о чём я думаю?

Дурак.

Нервозный Йорг быстро бросил взгляд на шарик, который почему-то снова оказался в моей руке, и быстро отвернулся к окну. Я ждал, когда парень посмотрит на меня. Он не смотрел, продолжал сверлить взглядом сгустившуюся темноту за окном. По какой-то причине мне вдруг захотелось найти в себе достаточно уверенности, чтобы утешить его, перейти за грань оказания стандартной психологической помощи прямо сейчас.

Но вместо этого, переведя дыхание, я заставил себя сказать сухие, выверенные слова:

- Принятие диагноза - сложный процесс. Человек может...

- Заткнитесь, ладно? - перебил парень и прожёг меня ненавидящим взглядом. - Какую херню вы всё время несёте?

Я пытался зацепить его, подтолкнуть - пусть не ходит вокруг да около и наконец произнесёт эти три буквы вслух.

Моё сердце беспокойно зачастило.

- Вы что, не понимаете?! У меня ВИЧ!

Я кивнул. Разумеется, понимаю. Странно было бы не понимать. Сильно сжав шарик в ладони, я почувствовал, что он стал немного тёплым.

В глазах парня блеснули слёзы, наши взгляды встретились.

- Нужно время.

- Время?! - зло переспросил он.

- Да.

- Теперь-то вы довольны? Шикарный совет, да?

- Нет. Но время поможет тебе успокоиться, принять ситуацию, и ты увидишь, что всё наладится...

- Наладится?! Да, блять! Это был мой первый секс! Вам ясно? Первый!

Вот как на такое реагировать? Я бросил взгляд на его многочисленные браслеты на запястьях и сглотнул вязкую слюну. Парень с вызовом ждал от меня ответа: губы поджаты, тело неподвижно. Что я должен сказать или сделать по правилам? Выразить жалость, сочувствие и предложить прийти в следующую среду?

Принимать вот так на себя гнев кого-то из группы - дерьмовое дело, но этот худощавый парень не был первым, кто так себя вёл за годы моей работы в DAH.

Я молчал, и он тоже ничего не говорил. И эта бессловесная пауза длилась, наверное, минуту, растягиваясь мучительно за пределы этой комнаты, этого города, этой вселенной.

- Йорг... - осторожно начал я.

Он издал громкий стон и спрятал голову в ладонях.

- На самом деле терапия очень эффективна.

Что правда, то правда. Я много раз наблюдал её положительное влияние.

- Чем мне помогут эти ваши тупые разговоры? - не поднимая головы, глухо произнёс Йорг.

Стиснув зубы, чтобы сдержать комментарий, который вырвется, стоит мне только открыть рот, я сделал успокаивающий вдох, понимая, что его гнев - это здоровый механизм самозащиты.

Успокойся, Флориан!

Парень вскинул голову и подался вперёд:

- Что вы вообще знаете обо мне?! Сидите тут и изображаете из себя умного мудака, друга всех этих слабоумных, сидящих вокруг вас на стульчиках. Но я-то знаю, что, вернувшись домой, вы будете беззаботно попивать пиво под какой-нибудь идиотский фильм и ни о чём не думать. А как, мать вашу, я теперь буду жить?!

У меня вырвался нервный смешок, и звук этот отдавал диссонансом. Я отвернулся, чувствуя, как меня начало переполнять привычное раздражение, и теперь мне совсем не хотелось его обуздать.

Секунда... две... три...

- Хватит ныть, придурок. Прекрасно будешь жить, - не поворачивая головы, сквозь зубы проговорил я.

Парень шокированно уставился на меня, а я, повернувшись, холодно посмотрел в ответ. Наши взгляды скрестились. Его глаза стали больше, чем были минуту назад. Или не больше. Испуганнее. А лицо словно заострилось.

Моё сердце громко застучало в сжавшемся, обжигаемом кислотой горле.

Остановись, Флориан!

- Всё в этой жизни стопроцентно меняется, только тогда... когда умирает человек... - выдавил я из себя. - Вот когда ты спрашиваешь себя: "Как я теперь буду жить?" Когда ты начинаешь замечать его отсутствие во всём, ощущать, что его нет, каждый день, каждую блядскую минуту. Приходит в голову вопрос, и ты хочешь услышать ответ, хочешь рассказать смешную или неприятную историю, что произошла с тобой сегодня, но некому. Вспоминаешь знакомые черты, жесты, даже раздражающие когда-то привычки с такой дикой мрачной тоской, что долбаный Достоевский позавидует. А самое мучительное... слова... которые ты не успел сказать... слова, которые никогда уже не скажешь.

- К чему вы...

- А сколько часов потрачено зря на таких, как ты, а не отдано ему!

У меня из груди вырвался хриплый, отрывистый выдох. Не знаю, почему я это сказал. Сказал - и всё. Плевать!

- Пойми, тебя никто не заставляет произносить вслух про этот первый секс. Здесь у каждого своя суровая правда, да, приправленная, быть может, тупыми шутками...

- Идите на хрен! - вскрикнул Йорг, соскакивая со стула.

Я сделал пару шагов к парню и схватив его за худи приблизил к своему лицу.

- Поглядите-ка на него, - зашипел я, - он вдруг задумался, как ему жить, переживает, что же дальше. При всём уважении, мой дорогой Йорг, жизнь отымела тебя в задницу, и ты сам ей это позволил.

Чувствуя омерзение от своих слов и испытывая отвращение к самому себе за то, что сглупил и не сдержался, я отпихнул парня и произнёс:

- Вали отсюда. Можешь больше не приходить.

Йорг рванул к двери, словно я был готов за ним погнаться, и, хлопнув дверью, скрылся.

Спустя десять минут я вышел на улицу, вконец обессилевший после нашего разговора. Остановившись возле машины и закурив, я неожиданно понял, что натворил. Как всё пошло наперекосяк? Пытаясь представить, как бы чувствовал себя, если бы наши роли с Йоргом поменялись, я громко выдохнул. Хорошего мало. Живот скрутило, и я задумался, зачем делаю то, что делаю. Зачем я пытаюсь помочь людям, если считаю, что они сами во всём виноваты, почему жду, что меня поймут с первого слова? И чем я вообще могу помочь, когда сам разбит и искарёжен?

Со всех сторон на меня навалилась усталость, ноги ослабли и стали ватными, сил совсем не осталось. Выбросив сигарету, я сел за руль и, не думая о том, что меня могут увидеть и услышать, разрыдался...

Он был красив, сексуален и ближе всех к образу мужчины, с которым я хотел бы встречаться после Маттео и которому я сказал, что это плохая идея. Это само по себе казалось удивительным, многие приглашали меня на свидание, но почти никто не впечатлял меня настолько, чтобы я решился на этот шаг. Именно об этом я думал прямо сейчас, куря сигарету на асфальтированной дорожке возле крыльца моего дома и разглядывая под светом фонаря серьгу-крестик и её владельца.

Я пожал протянутую руку. Всё-таки взгляд этих добрых глаз напрочь выбивал меня из колеи. Он был так похож на тот, которым смотрел на меня мой Маттео. С трудом оторвав взгляд, я понял, что продолжал держать соседа за руку.

- Извини. Я немного...

- Скажи-ка, а какие у тебя планы на сегодняшний вечер? - он с любопытством посмотрел на меня. - Ты же понимаешь, что я так просто не отстану?

Сегодня меня ждал вечер в компании самоанализа или, скорее, даже душевного онанизма за мой сегодняшний поступок.

- По правде говоря, у меня был дерьмовый день.

Вздохнув, я устало сел на ступеньки крыльца, и Маттео последовал моему примеру, устроившись рядом.

- Речь идёт о твоём вечере, Флориан. Планы на него есть?

Я отвёл глаза в сторону. Его приятный голос и то, как он произносил моё имя...

- Э-эй, Флориан? - он шутливо стукнул меня плечом в плечо. - Так ты занят?

- Да. Нет. Я не знаю...

- Ты уверен? - Маттео насмешливо хмыкнул. - Вот смотри. Тебе надо убраться? Написать статью? Снова рассортировать носки по цветам радуги и отнести к "Нетто"?

Я помотал головой.

- Приготовить ужин? Повязать? Пойти на пижамную вечеринку?

Я снова помотал головой.

- Тогда всё просто. Ты можешь провести этот вечер со мной.

- Звучит неплохо. Но, возможно, я теперь безработный, и таких свободных вечеров будет много.

Сказав это, я хихикнул как идиот и сделал новую затяжку. Смешного мало, если Йорг подаст на меня жалобу.

- Я в заднице, да?

Маттео внимательно посмотрел на меня и, вытащив пачку сигарет из кармана бомбера, задумчиво закурил.

- Склонен был согласиться, но сначала хочу спросить, - почему ты так думаешь? - Он поднял голову вверх, выпуская дым, и мой взгляд упал на его сексуальное адамово яблоко.

- Сегодня я повёл себя как умный мудак, который строит из себя друга для слабоумных...

- Я могу попросить тебя помочь мне собрать книжный стеллаж? - перебил Маттео. - В моём положении не очень удобно держать инструмент, - он вскинул бионическую руку и хитро улыбнулся, - а заодно мы можем посмотреть любой идиотский фильм и выпить пива.

Мы молча смотрели друг на друга. Почему-то я с трудом поверил, что ему неудобно, особенно ярко об этом говорила его широкая хулиганская улыбка от уха до уха.

- Ты собираешься пригласить меня, чтобы воспользоваться моей помощью или посмотреть фильм?

- Фильм.

Я поспешно затянулся, притворяясь, будто обдумываю его предложение. Что делать?

- Какой фильм? У меня высокие требования к кинематографу, - пошутил я.

Маттео сморщил нос и задумался. Я готов был поспорить, он сейчас лихорадочно соображал, что мне ответить, а я смотрел на него и старался думать о чём угодно, кроме фильмов.

- Э-э... "Достучаться до небес"?

- Нет.

- "Звёздные войны"?

- Нет.

- Ты сам напросился. Я не хотел говорить это вслух. Но ты подумал о "Терминаторе".

Я фыркнул от смеха и чуть не уронил сигарету.

- Ты врёшь, - с упрёком произнёс я, - даже не думал о "Терминаторе".

Он поднял на меня удивлённый взгляд.

- Что, правда?

Я улыбнулся и кивнул.

- Честно говоря, меня посещали такие мысли, глядя на твою руку. Но я не смотрел этот фильм.

- Ты серьёзно?! - от шокированного вида Маттео меня пробило на смех.

Пытаясь не засмеяться, я затушил сигарету.

- Но мне нравится саундтрек к этому фильму.

Маттео поднял бионическую руку и начал медленно опускать её вниз, подражая прощальному жесту робота-убийцы.

Он улыбнулся, и мы оба рассмеялись.

- Очень похоже, - сказал я. - Классный фильм.

- Ага, значит, подходит, - он поднялся и протянул мне руку. - Идём.

Почему-то с Маттео с самого начала всё было по-другому. С ним я почувствовал себя собой. Вложив свою руку в его и поднявшись, я успел заметить, как он спрятал свою довольную улыбку. Нужно разрядить атмосферу.

Я задумчиво закусил губу, но Маттео меня опередил:

- Флориан, почему ты отказываешься принять очевидное? Ведь всё это так невыносимо тяжело, - лысый мотнул головой в сторону моей входной двери.

Я отвернулся от него и скрипнул зубами, размышляя об ответе на этот вопрос, но справился с собой и настороженно посмотрел в красивое лицо.

- Это личное. Моё личное дело.

Маттео кивнул, с трудом сдерживая смех.

- Конечно личное. Но я думаю, говорить своему отражению утром: "Собаки меня радуют, а вот ты - нет" - невыносимо тяжело.

Сдавшись его обаянию, я закатил глаза и снова рассмеялся.

- Ладно, шутник. Показывай свой стеллаж.