Часть 9

Роман толкнул плечом тяжелую, оббитую листами железа дверь РОВД и, глядя в ночное, тусклое от тысяч горящих на улицах оранжевых фонарей небо, сунул в рот сигарету. Дым, проникая глубоко в легкие, приятно расслаблял, успокаивал нервы и очищал голову от ненужных мыслей. Сколько он успел скурить, пока мчал из поселка в город по пустой трассе и на ходу звонил брату, уговаривая его вылезти из кровати и подключиться к делу? Должно быть, полпачки. Залесских и сам до конца не осознавал, зачем сорвался посреди ночи из дома, когда решил оставить затею с опекой позади? Зачем хотел помочь парню, который сломал ему нос, да еще и послал куда подальше, абсолютно в нем не нуждаясь? Что он будет со всем этим делать потом, когда Женька уедет? Одни вопросы, ответы на которые ему совершенно не нравились – они напрочь расшатывали фундамент его устоявшейся жизни. И вот теперь, когда проблема благополучно разрешилась, на него навалились усталость и огромное желание замертво упасть прямо здесь, и отрубиться на сутки.

Левка остался в кабинете дежурного опера, обговорить детали освобождения Беккера, а сам он, поеживаясь, стоял на крыльце рядом и рассеянно оглядывался по сторонам, словно не зная, что делать дальше. После рассказа капитана о сути задержания, Залесских не понимал, как следует себя вести - вроде бы он оказался хозяином положения, отмазав Роберта от реального срока за кражу, но в то же время не хотелось опускаться до бравирования данным фактом в свою пользу. В нем клокотал замешанный на разочаровании гнев на парня, который казался изначально много умнее, чтобы связаться с криминалом и с такой легкостью перечеркнуть всю свою жизнь.

- Садись в машину, - вымученно кивнул Роман в сторону Ауди. – Отвезу тебя в общагу.

- Не, я пойду. Мне днем еще к сеструхе нужно. Так что спасибо и все такое... Маякнешь, когда будем подписывать согласие.

- Я не для того тебя вытаскивал из дерьма, - резко оборвал он, подхватывая парня под локоть и быстро направляясь с ним на стоянку, - в которое ты угодил по уши, чтобы слушать потом твои выебоны. Сел в машину и быстро, - Роман дернул на себя дверцу и подтолкнул опешившего Роберта к переднему пассажирскому сиденью. Потом обошел в машину и сам резво прыгнул за руль. – Брат разобрался с проблемой, дело заводить не будут. Но я хочу послушать некоторые объяснения по этому вопросу. Может, расскажешь, ради чего ты встрял во все это?

- Деньги? – ухмыльнувшись, ответил парень, устраиваясь на кожаном сиденье. – А в общагу не надо, все равно не пустят, поздно уже.

Роман шумно выдохнул дым в приоткрытое окно и заблокировал двери, чтобы у Беккера не хватило ума послать его подальше и сбежать в неизвестном направлении – ищи его потом с собаками. Он устало откинулся на спинку сиденья, посматривая в зеркало заднего вида. Смотреть на Роберта сейчас не было ни сил и ни желания, Залесских и без того увидел слишком много всего: и разбитые губы с кровоподтёками, и синяки от бессонной ночи под светлыми глазами, и тонкий, едва ли не просвечивающий свитер, который ничуть не спасал от ночной апрельской прохлады.

- И давно ты этим промышляешь?

- Еще с детдома, - спокойно ответил Роберт, рассматривая приборную панель автомобиля. - Не дыми в салоне, дышать нечем.

- Сильно тебя отделали? В больницу везти?

- Жить буду.

- Ясно, значит, никаких больниц. Надеюсь, этого случая тебе с лихвой хватило, чтобы ты, наконец, поумнел и прекратил заниматься херней. Если в общагу везти тебя поздно, тогда поедем в Солнечный.

- Нет, не поедем. Я подписываю бумаги на опеку и сваливаю. Нянчиться со мной не нужно.

- Бумаги никто не составлял. Я прислушался к тебе и отказался от идеи с опекой, к тому же моя жена, скорее всего, уедет на все лето работать в другую страну. Нянчиться с тобой тем более никто не собирается, ты вроде не обосранный младенец, хотя, конечно, обосрался знатно, но прежде чем ехать в интернат к сестре, предлагаю хорошенько отоспаться, отмыться от обезьянника и поесть. И вот еще что, теперь, если тебе понадобятся деньги, ты звонишь мне.

- Небывалая щедрость. Решил на досуге заняться благотворительностью? - зло хохотнул Беккер. - Не ссы, я и так подпишу согласие. Но только с договором, который ты предлагал.

- Дело не в согласии и не в опеке над твоей сестрой. Я еще подумаю над этим. Но даже если я приму положительное решение, то, по сути, после подписания, мы станем не чужими друг другу людьми. Можно сказать, мы будем семьей, нравится тебе это или нет. А в семье принято помогать тем, кто в этом нуждается, по крайней мере, так меня воспитали. Я слов на ветер не бросаю, я уже говорил ранее, что ты можешь бывать в нашем доме в любое время.

- А я говорю, что не верю в благие намерения, жизнь каждый раз доказывает, что все это одно большое наебалово и пиздобольство. Так что заканчивай эти никому ненужные геройские речи или я пойду.

Залесских сделал последнюю затяжку и выкинул окурок в окно. Левка, сбегающий в этот момент со ступенек крыльца РОВД, махнул ему рукой и сел в свою машину, припаркованную чуть дальше. Да, Роман выдернул его из постели посреди ночи и выслушал при этом много «лестных» слов о себе, но если бы не брат со своими связями в органах, сидеть парню вполне себе реальный срок. Пожалуй, теперь с Левкой будет весьма сложно рассчитаться, даже по-свойски.

- Все, теперь можно ехать, - он завел машину и, аккуратно вывернув со стоянки, свернул в сторону спальных районов, через которые пролегал путь в поселок.

- Не думаю, что твоя жена обрадуется, - сказал через какое-то время Роберт, посматривая в окно на пролетающие за ним пустые улицы.

- А вот это тебя вообще не должно волновать, - ответил Роман, кинув на парня короткий взгляд. - Моя жена – это мои проблемы. Так же как ее недовольство.

- Я смотрю, ты не больно-то ее жалуешь, - подвел итог Беккер, соизволив наконец-то пристегнуть ремень безопасности, когда показался пост ГИБДД.

- Через десять лет брака на многие вещи смотришь по-другому, в том числе и на чувства. Мы живем так, как нам удобно, оба не в накладе. На Еве это никак не отразится в любом случае.

- Это само собой. Иначе сломанным носом ты не отделаешься. И это нихрена не шутки. Все это я пропишу в договоре, не сомневайся.

- Надеюсь, при ребенке ты выражаешься более цивилизованно. А то закрадываются сомнения по поводу твоей отличной учебы в институте, да и в целом, не могли же четыре года вне благополучной семьи превратить тебя в деграданта.

- Успел пробить инфу? – Роберт порывисто развернулся и впился в него нечитаемым взглядом. – Всю подноготную изучил?

- Успел. Вернее, не я, а мой брат. Нужно знать, с кем имеешь дело.

- За четыре года многое может измениться, - сердито выплюнул Беккер, снова отворачиваясь к окну. - В том числе и человек, у которого в один прекрасный момент земля переворачивается с ног на голову. Посмотрел бы я на тебя после трех лет интерната. Это только с виду там все шикарно, а на деле, если копнуть глубже, то такого никому не пожелаешь.

- И все-таки, я уверен, что еще не поздно это исправить при желании.

- Все может быть. Так что не разочаруй меня, Залесских.

Оставшаяся часть пути до Солнечного прошла в полном молчании, Роману даже показалось, что в какой-то момент парень успел задремать. Он припарковал машину во дворе дома, решив не загонять ее в гараж прямо сейчас, а сделать это утром, и, едва слышно хлопнув дверью, устало потянулся. С востока небо начало уже бледнеть, оттого черные абрисы верхушек сосен особенно четко выделялись на его фоне, знаменуя собой близкий рассвет. И все-таки ему очень повезло, что сегодня воскресенье и не нужно подрываться на работу чуть свет. Иначе бы он попросту не встал после такой напряженной ночи, которая вот-вот должна была подойти к концу. Залесских оглянулся на темные окна дома и облегченно вздохнул, выяснение отношений с женой откладывалось и это несказанно радовало, сейчас не хватало только выслушивать Женькины недовольства.

- Роберт, просыпайся, - постучал он костяшками пальцев в лобовое стекло. - Пойдем в дом.

Беккер сонно заморгал, зевнул, непонимающе оглянулся по сторонам и распахнул дверцу. Потом нехотя вылез из теплого салона на холодный воздух и зябко передернул плечами. Роман повел парня в дом, сам едва переставляя на ступеньках крыльца ноги. Ему хотелось сейчас просто подойти к кровати и плашмя на нее упасть, но нужно было накормить гостя и устроить на ночлег. Поэтому первым делом он пересек холл и, свернув в коридор, открыл дверь гостевой спальни.

- Будешь ночевать здесь. Ванная там, предлагаю сначала принять душ. Вещи с себя все снимай, я суну их в стиралку. В ванной на двери висит чистый халат, там же на полу найдешь тапочки. Столовая и кухня через холл направо, увидишь. Надеюсь, не потеряешься.

- Ух, ты, знал бы, что тут такое гостеприимство, давно бы заглянул на огонек, - Роберт хотел казаться равнодушным и показушно паясничал, но ему явно импонировала окружающая обстановка, а уж как он поглядывал на застеленную кровать, да Залесских и сам готов был прямо тут рухнуть, не раздеваясь.

- Давай только недолго, вырубает уже.

- Десять минут.

Роман кивнул и вышел из комнаты, направляясь на кухню. Он помнил, что после семейного застолья осталось много еды, которая, спасибо расторопной маме, была вся упакована в контейнеры и сложена в холодильник, а значит, не придется изобретать колесо в четыре часа утра. На стол он собрал быстро и без изысков, сейчас точно было не до расшаркиваний и хороших манер: подогрел оставшееся с шашлыка мясо в микроволновке, нарезал овощей и хлеба, заварил чая и отрезал кусок маминого пирога – червячка заморить хватит. А утром он приготовит полноценный завтрак, если Женька не сподобится, но думается, что от жены подобных жестов ждать не стоит. Даже ради подписания согласия.

Впрочем, Залесских до сих пор сомневался, и как бы ему ни хотелось помочь Беккеру и его сестре, он прекрасно понимал, с какими трудностями может столкнуться, если Женька уедет на три месяца. Но тут еще, конечно, бабка надвое сказала, возможно, трудности как раз таки возникнут именно с ней. Он с трудом представлял ее матерью, настоящей матерью, которая воспитывает, учит, помогает, советует, а не только покупает красивые платья и игрушки. Да и сам он, ну какой из него отец? Что он вообще знает о детях, тем более о девочках?

- Ух ты, вот это я понимаю – поляна, - Роберт в длинном белом халате, словно воплотившаяся в жизнь мечта, неторопливо вошел и забрался на высокий стул у стола-острова, что стоял по середине кухни.

- Ешь, приятного аппетита. И потом сразу спать идем. Вещи где?

- На полу в комнате оставил.

- Из карманов все вынул?

- Было бы что вынимать, - парень без ложной скоромности пододвинул к себе тарелку с овощами и, наплевав на вилку, принялся таскать куски помидоров прямо рукой.

- Хорошо, сейчас вернусь.

Роман улыбнулся на отменный аппетит Беккера и, пошатываясь, побрел в гостевую, а оттуда с горой грязных вещей в хозяйственную комнату или, как ее называла Женька, постирочную. Сунул вещи в машинку, запустил программу и вернулся на кухню, где Роберт уже доедал мясо, запивая его чаем.

- В общем, я тут прикинул, что мы будем завтра делать, - сказал Залесских, присаживаясь за стол напротив гостя. - Утром, как проснемся, позавтракаем, потом я отвезу тебя в интернат. Сколько ты там планируешь пробыть?

- Часа два обычно.

- Отлично, тогда после забираю тебя, и мы едем к Левке в контору, составлять договор. Днем я ему еще позвоню и попробую с ним договориться. Надеюсь, он не сильно будет выделываться, что я похерил ему все выходные. Как составим и подпишем документы, вечером отвезу тебя в Сельхоз.

- Еву тоже завтра будешь забирать?

- Нет. Я думаю, нам стоит это сделать вместе в следующие выходные. Я хочу, чтобы ты тоже при этом присутствовал. Да и вообще, ты должен понимать - если моя жена уедет, мне нужна будет помощь с Евой, в том числе и твоя.

- Я хочу, чтобы ты был ее основным опекуном. Один, без твоей жены. Я знаю, что так можно, - Роберт поднял на него глаза и так сурово глянул, что у Романа по спине пробежал холодок.

- Хм, ладно, решим это по ходу. Еще пожелания?

- Рома? Что тут происходит? – Женька, удивленно поглядывая на Роберта, зашла в кухню, кутаясь в шелковый пеньюар. – Что он здесь делает?

- Ест? – ответил Роман и пожал плечами, отпивая из кружки остывший чай.

- А где здравствуй, дорогой гость, как мы тебе рады? – Беккер оглянулся на стоящую за его спиной Женьку и хмыкнул. Ему определенно точно было плевать на ее недовольство, и отчего-то Роману это показалось забавным, но он поспешил спрятать улыбку за кружкой, чтобы еще больше не нервировать жену. – У нас тут мужской разговор, так что, женщина, иди спать.

- Что? – Женька открыла рот на откровенную наглость, а Залесских едва не закашлялся от смеха.

- Жень, серьезно, иди ложись спать, - вставил он, примирительно посмотрев на жену. - Нам нужно решить вопрос с опекой. Ты же, кажется, именно этого хотела.

- С тобой мы еще завтра поговорим, - она, едва сдерживая раздражение, развернулась и кинулась из кухни, а Роман покачал головой, в полной мере представляя, во что выльется этот завтрашний, то есть уже сегодняшний, разговор.

- С ней возникнут трудности, - между делом заметил Роберт, откусывая кусок пирога. – Еве она уже не нравится, так что, Залесских, вся ответственность за мою сестру на тебе и спрос будет с тебя.

- Это не трудность, это - недоразумение, не стоит заострять на этом внимания. Если я решил оформить опеку над Евой, то я обязуюсь исполнять все, что ты пропишешь в договоре.

- Отлично, тогда пойдем спать.

Утро выдалось бурным. Женька начала пилить его, едва он успел открыть глаза. Роман пропускал половину ее слов мимо ушей, потому что катастрофически не выспался, ему бы еще пару часов и тогда он был бы в норме, но жена, видимо, считала иначе. У нее была своя правда, которую она поспешила тут же вывалить на него.

- Рома, почему все это за моей спиной? Что за ночные отлучки? И почему он вообще в нашем доме? Я не хочу его здесь видеть ни сейчас, ни потом. Он подписывает согласие и все. Ева наша, - Женька нарезала круги вокруг кровати, с которой он так и не потрудился встать. Ее пеньюар раздувался за спиной как парус воинственного фрегата, что вот-вот пойдет на абордаж.

- Господи, ну что ты за бред несешь? – Роман взъерошил рукой волосы и потер ладонями лицо, пытаясь окончательно проснуться. - Я буду всего лишь опекуном девочки, а он ее родной брат. Так неужели ты думаешь, что он останется в стороне? Не будет такого, и не надейся. Я уже обещал Роберту, что он может бывать в нашем доме в любое время.

- Да ты охренел, что ли? А меня спросить об этом ты не захотел? Я тоже имею право голоса в этом вопросе.

- Нет, ты его перестала иметь, когда подала заявку на конкурс. Теперь опека над Евой касается только меня. Кстати, не подскажешь, почему заявка была подана за моей спиной, я ведь тоже имел право голоса в этом вопросе?

- Это другое.

- Нет, моя дорогая, это не другое, - Роман начал заводиться, оттого подскочил с постели и теперь стоял рядом с женой, неласково на нее поглядывая из-под насупленных бровей. - Просто кто-то очень много на себя взял и забыл о том, кто в доме хозяин. И к слову, это мой дом, я его отстраивал с отцом своими руками: начиная от цоколя, заканчивая крышей. Поэтому в нем будут бывать те люди, которых я захочу видеть. Ты в последнее время зарвалась, и мне это совершенно не нравится. И вот еще что, думаю, уместным будет приготовить нам завтрак, вместо того, чтобы выносить мне с утра мозг.

- Ну, ты и козел. Тебе надо - сам готовь свои завтраки.

- Напомни тогда, зачем мне жена, если она нихрена в доме не делает?

- Это тебе лучше знать, зачем тебе жена, - Женька брезгливо сморщила нос, явно давая понять, что конкретно она имела в виду. - Не надо думать, что я конченая дура, Залесских.

- А вот сейчас тебе лучше помолчать. И больше не смей вообще поднимать эту тему, если хочешь и дальше оставаться моей женой.

Роман, развернувшись, хлопнул дверью ванной комнаты. От души так, смачно, аж сам чуть не оглох от грохота. Но, черт возьми, как его все это достало. Как его достала Женька со своим каждодневным мозгоебством. Он, конечно, сам виноват, испортил бабе жизнь, но ведь он делал все, чтобы она ни в чем не нуждалась все гребаные десять лет. Потакал всем ее хотелкам, потому что понимал - главного он ей дать не может, как бы ни старался. И что в итоге? В итоге он козел. А с другой стороны, кто ее заставлял выходить замуж? Могла бы отказаться и сидеть дальше в девках, пока не повстречала бы какого-нибудь работягу, который захотел бы на ней жениться. Но ведь ей хотелось красивой жизни уже тогда, потому что уже тогда у его отца была строительная компания, были деньги, и Женька сделала ставку на перспективного парня, пусть и с сомнительной репутацией. О, а еще эта святая вера в то, что мужик стал геем только потому, что не встретил нормальную бабу, и ведь она много лет в это верила. Верила, что смогла исправить то, что исправить априори нельзя. Господи, как же он устал от этой благополучной пародии на семейную жизнь.

После контрастного душа, который окончательно привел в чувства, Роман наскоро оделся под презрительным взглядом жены и пошел будить Роберта. Но лучше бы он вообще не заходил в гостевую. Парень, разметавшись на постели, беспробудно спал, едва прикрыв уголком одеяла голое тело. У Залесских от этой картины ноги подкосились, без того поганое настроение испортилось бесповоротно. Он со всей силы зажмурился, тряхнул головой, сделал глубокий вдох и, отойдя обратно к двери, громко постучал.

- Роберт, вставай, - прохрипел он. - Уже двенадцать. Пора завтракать и собираться в город.

- Блядь, - тот сразу же завозился на кровати и, глухо заворчав, спрятал голову под подушку, - нихрена не выспался. Вещи мои где?

- Сейчас принесу. А ты пока давай в душ.

Резво выскочив за дверь и, едва совладая с собственным телом и желаниями, которые его обуяли, Роман ринулся через весь дом за вещами Беккера – чистыми, высушенными, но изрядно помятыми. Чтобы прийти в себя и отвлечься от разрывающих голову мыслей, что отбойными молотками изнутри били по своду черепа, Залесских схватился за утюг. Работа всегда его отвлекала, неважно какая. Нельзя поддаваться соблазнам, тем более что его порывов явно никто не оценит. Да он и сам их ни черта не мог оценить. Отчего же у него так рвет крышу? Что такого в этом Роберте притягательного, что он сходит с ума, как только его видит? Да, парень красивый, но таких много, спортивный - таких тоже достаточно. Тогда что? Агрессия? Аура властности? Опасность? Уничижительный взгляд? Но это вообще из ряда вон. Его никогда не привлекало прогибаться под кого бы то ни было, а те отношения, оставшиеся в прошлой жизни, складывались на удивление плавно, спокойно и равноправно во всех своих аспектах. Так чего теперь-то его разобрало, вроде уже не пацан? Или ему так опостылело это замшелое болото, что захотелось огонька, захотелось какой-то бури внутри, борьбы, которая скрасила бы унылые будни?

Выгладив на автомате вещи Роберта, явно уже хорошо изношенные и дешевые, что не могло не броситься в глаза, Роман отдал их парню и ретировался на кухню готовить завтрак. Женька вся донельзя разобиженная даже не спустилась со второго этажа. Да и черт бы с ней. И без ее обидок дел было выше крыши. С ней он разберется потом, не в первый раз, а вот решить до конца вопрос с Беккером стоило именно сейчас.

- О, омлет. Круто, - Беккер, уже совершенно освоившись и прикинув, что к чему в доме, разместился на стуле там же, где сидел ночью. - А кофе можно?

- Тебе какой? – Роман, стараясь держаться подальше и лишний раз не бросать жадные взгляды на парня, увлеченно делал тосты.

- А есть варианты?

- Есть кофе-машина: капучино, латте, эспрессо.

- Тогда капучино. И спасибо, - Залесских наконец-то поднял голову и повернулся, его удивило, что Роберт на несколько секунд замялся, лишившись привычного апломба. - Нуу, за все.

- Пожалуйста, - искренне улыбнулся он, присаживаясь за стол. - А теперь быстро едим и мчим в город. Сегодня будет очень насыщенный день.