Часть 8

Синяя мгла наступившего вечера приятно расслабляла уставшие от долгого чтения учебников и конспектов глаза, в отличие от разношерстных толп гуляющих, что наводнили уютные улочки и бульвары города. Почувствовав весну и пришедшее с ней долгожданное тепло, народ косяками ломанулся из опостылевших квартир спальных районов, и теперь наслаждался выходным днем, отираясь на лавочках аллей, что вели к центральной площади. Дети, велосипеды, лошади, роликовые коньки, тявкающие собаки – какофония, неприятная для слуха и расшатанных нервов. Роберт сидел на низком бетонном ограждении у памятника коммунистическому прошлому и крутил в руках телефон, сверяясь с часами. Муха с пацанами опаздывал уже на полчаса, и, взбешенный донельзя, он готов был разбить до кровавых соплей морду любому, кто посмотрит на него косо. Даже мусорам, что вразвалочку прохаживались по площади, выискивая нарушителей общественного порядка. Если бы не деньги, которых всегда не хватало, он давно бы завязал с этими ненужными ему встречами с бывшими детдомовцами, смысл жизни которых сводился к «выпить и потрахаться у Перса на хате». Не то чтобы Роберт считал, что далеко ушел от них в своем развитии или социальном статусе, но жизненные ориентиры у него точно были другими, да и цели, которые он себе когда-то поставил и к которым, несмотря на постоянные препятствия, настырно продвигался.

Пацанов он сначала услышал, так громко они гоготали и с матюгами обсуждали между собой рассекающих на рампе скейтеров, что слышала вся площадь, и только потом увидел. Зло прищурился, всматриваясь в довольные перекошенные рожи, и понял, что дело резко покатилось в пизду. Денег не будет, а значит, не будет завтрашней поездки к сеструхе с обещанными подарками, и от этого его захлестнуло с головой такое бешенство, что спасти этих отморозков могло только чудо, а в чудеса Роберт не верил. Он окинул брезгливым взглядом троицу: братья-сука-акробаты, ладно хоть хватило ума одеться прилично, в джинсы и в толстовки, а то бы их точно приняли прямо тут, не отходя от кассы.

- Какого хуя? – понизив до ледяного спокойствия голос, спросил Роберт у подошедших пацанов, прекрасно осознавая, какое впечатление производит на окружающих своим внушительным видом. – Я уже сорок минут здесь трусь, мусорам глаза мозолю, а вы приходите в слюни. Так какого хуя, я спрашиваю? – он резко встал и навис над пошатывающимся Мухой, улавливая отвратительный выхлоп перегара.

- Немец, ну чо ты, бля? Дрюня годным самогоном разжился у бабки из соседнего дома. Да выпили-то всего по паре стопарей. Чо тебя бомбить-то сразу начинает? – Муха привычно заблеял, отступая подальше – всегда был ссыклом.

- Рот завали, пока я тебе его сам надолго не прикрыл.

- Немец, я тебе отвечаю, все будет в лучшем виде, - встрял Дрюня, разом протрезвевший. Он еще не забыл, как летал по комнате в интернате, когда на Беккера находил псих. – Щас выцепим в ТЦшке лошка, обуем и сразу на хату двинем, дальше бухать.

- Пиздуйте, я на такое дерьмо не подписывался.

- Слышь, Немец, тебе же нужно бабло, нам оно тоже не помешает. Мне до зарплаты еще две недели корячиться на заводе. Делов на полчаса, - Перс, всегда самый адекватный и приспособленный к жизни, вышел вперед, оттесняя собой бухого Муху. – Давай просто схему поменяем. Вместо Мухи будешь ты, а он нас прикроет. Тогда точно не налажает.

- Я никогда не лажаю, - начал было Муха, но тут же заткнулся, когда его плечом толкнул Перс.

Роберт, стараясь успокоиться, шумно втянул в себя воздух и окинул задумчивым взглядом широкую площадь, подпирающую областной Дом правительства, нарядный и торжественный как свадебный торт. Хотелось послать всех нахуй, свалить отсюда подальше и больше никогда не связываться с этими долбоебами, вот только денег не было даже на обратную дорогу до Сельхоза. Поэтому, затыкая все зудящие в голове голоса предостережения, он насупил брови и кивнул. В предложении Перса был свой резон.

- Смотри, Перс, - добавив в голос металла, рыкнул Роберт, - отвечаешь своей башкой. Если что-то пойдет не так, я вас всех троих потом из-под земли достану и переломаю.

- Бля буду.

- Муха, будешь выебываться, уедешь отсюда прямиком в больничку. Погнали.

Торговый центр «Лидер» находился рядом с центральной площадью и был многим меньше популярного Молла, в нем почти не было модных бутиков одежды, косметики и магазинов бытовой техники, зато в избытке было маленьких кафешек, закусочных и прочих развлекух: несколько залов кинотеатров, игровые детские уголки с аниматорами, автоматы для взрослых. Оттого народ безостановочно циркулировал по эскалаторам с первого по четвертый этаж, раззявив рот в предвкушении отличного отдыха – найти подходящего лошка в такой веселящейся кутерьме особого труда не составило, даже несмотря на доблестную охрану, которой тут было в разы больше, чем в Молле, центр города обязывал.

Наметанным взглядом Перс, жуя хот-дог, скользил по столикам фудкорта на третьем этаже, отмечая изрядно накидавшиеся пивом и другим горячительным компании, благо их здесь хватало: раскрашенных и разодетых молодых телочек он отметал сразу – те сами вышли на охоту за тугим кошельком; молодых парней тоже, потому как можно было нарваться на хорошие пиздюли и иные серьезные проблемы; а вот мужички за сорокет и старше с такими же дородными тетками – самое оно для дела, а если прикинутые дорого, то и вовсе их клиенты. Роберт стоял в стороне, прикладываясь к бутылке минералки, и внимательно следил за передвижениями Перса, важно было не упустить момента, когда все завертится, а потом оперативно перехватить вытащенный лопатник и поскорее с ним смыться – отработанная схема, и если Муха не облажается в очередной раз, то все должно получиться в лучшем виде.

Перс подал головой знак Дрюне, указывая на пышнотелую поддатую тетку, обвешанную золотом, та, прихватив свою сумочку, двинула в сторону кассы пиццерии. Очереди всегда играли на руку, оттого Дрюня, делая вид, что крайне заинтересован меню на светящемся табло, отирался рядом. Как у него это выходило, Роберт до сих пор не понимал, и вроде понятно, техника немудреная, но ловкости пальцев Дрюни можно было только позавидовать. Перс незаметно сунул вынутый лопатник ему в руку, и Роберт быстрым шагом направился к эскалаторам, у которых на первом этаже его должен был ждать бухой Муха. Краем уха он слышал, как наверху, на третьем этаже, начался кипиш по поводу украденного кошелька, баба, перекрикивая фоновую музыку, визжала так, что ее, должно быть, слышало полцентра, но пацаны уже разбежались и все, что сейчас нужно было сделать – это незаметно передать лопатник Мухе, вот только этого раздолбая нигде не наблюдалось. Роберт, расталкивая плечами людей, прорывался к выходу, у которого маячили охранники торгового центра. Похоже, им по рации уже доложили о краже, и Муха, обделавшись от страха, кинул всех, прикрывая собственную жопу. Скидывать лопатник сейчас смысла не было, только подставляться, поэтому он свернул к туалетам на первом этаже, забежал в свободную кабинку, вытряхнул все бабло и под громкий спуск воды в унитазе выкинул бабский красный кошель в урну, завалив сверху смятой туалетной бумагой. У раковин Роберт вымыл руки, высушил их под сушкой и, оправив свитер, спокойно вышел в коридор, ведущий в холл. Он успел протиснуться в раздвижные двери выхода, когда на его плечо опустилась тяжелая рука.

- Покажи-ка карманы, парень, - охранник ТЦ, здоровый мужик лет тридцати, окинул его пристальным взглядом, преграждая путь дубинкой.

- С какой это стати? – нагло спросил он.

- Произошла кража, мы проверяем всех подозрительных лиц. И документы.

- Прав не имеете.

- Имеем, - охранник постучал пальцем себе по нашивке на грудном кармане: «ЧОП Цербер».

Роберт, сжав от досады до скрипа зубы, достал из кармана студенческий, который всегда носил с собой, и сунул под нос охраннику. Тот внимательно изучил, кивнул, а потом показал на карманы. Кроме пачки денег и старенького телефона у него ничего при себе не было, ну еще визитка Залесских, которую он сунул перед выходом из комнаты, зачем и сам понять не мог, просто это кусок крашеного картона уже задолбал мозолить глаза на столе в общаге.

- Могу идти?

- Откуда такие деньги у нищего студента? Сколько там?

Что он мог на это ответить, даже примерно не представляя украденную сумму? Пачка была приличной, Роберт видел, в лопатнике были и тысячные и пятитысячные купюры, но это могло быть как двадцать тысяч, так и тридцать пять, черт его знает. Оттого молчал, судорожно соображая, что можно ответить. Прикинуться еще одним зажравшемся мажором не получится, пусть на нем и чистая одежда, но явно дешевая, и эта дешевизна била по глазам, в том числе и ему самому.

- Долг отдали, еще не считал сколько.

- Ну-ну, пройдем-ка с нами, парень. Вместе посчитаем, - охранник подхватил его под локоть, но Роберт резко одернул руку.

Блядь, вот же блядь! Попал так попал. Полный зашквар. Он затравлено оглянулся по сторонам, окинул раздраженным взглядом зевак, которых собралось достаточно посмотреть на шоу, и прикинул пути отступления. Если сейчас рвануть в толпу, потом вниз по лестнице, то можно выскользнуть через цокольный этаж здания на парковку, а оттуда сразу на остановку маршруток. Его ни в коем случае не должны задержать, наверняка в центре дохрена камер видеонаблюдения, и при желании охранники смогут отследить его передвижения по футкорту, а дальше сложить два плюс два – дело пяти минут. И он рванул, резко, отталкивая от себя руками навалившуюся толпу. Кинулся сначала вправо, а потом, перепрыгнув через металлические ограждения, сразу бегом вниз по двигающемуся эскалатору. Кто-то что-то кричал в спину, пытался ухватить за рукава свитера, но он плевать хотел на угрозы охранников. Оказавшись на подземной парковке, Роберт, держась неосвещенных участков, спрятался между машин. Сердце стучало где-то в горле, а пальцы мелко подрагивали. Надо было сразу отказаться от этой хуевой во всех отношениях затеи, получилось как в той прибаутке-присказке: жадность фраера сгубила.

Скрутили его, когда он через час высунул нос с парковки на улицу и уже не охранники торгового центра, а пэпээсники. Притом так неожиданно, что Роберт без разбору засадил кому-то в рожу, за что его тут же отходили от души дубинками, а потом сунули в ментовской бобик и увезли в ближайшее отделение.

Как в самых херовых детективных сериалах, которые когда-то постоянно крутили по НТВ, Роберт оказался отметеленным щедрыми на «ласку» мусорами и сунутым в обезьянник с вонючими бомжами, отмороженными уголовниками и парочкой обдолбанных нарков, безостановочно залипающих и чешущихся похлеще немытых бомжей. Прав он своих не знал, никогда особо не интересовался этим вопросом, но про один звонок родственникам был в курсе. Вот только кому звонить, когда звонить некому? Не Вовану же Якушеву, толку от него ноль, даже если подключит отца, да и не при делах он был, так зачем впутывать. И не ушлепкам, которые кинули и которые с легкостью сдадут его со всеми потрохами. Голова шла кругом, ладони противно потели, а тело нестерпимо ныло от полученных ударов. Роберт понимал, когда его пробьют по базе и узнают, что сирота, на него повесят всех собак, вернее все нераскрытые висяки, хер он когда от этого отбрешется. И мотать ему срок в местах не столь отдаленных лет эдак пять, а значит, прощай высшее образование, опека над Евой и светлое будущее, которое еще недавно явственно рисовалось перед глазами. По дурости просрал все, что у него еще оставалось, и выхода из ситуации не видел никакого – глухой тупик.

Через час бесконечного ожидания хоть каких-то действий со стороны полиции, когда он уже хотел лезть на стены от того пиздеца, в который сам себя загнал, в обезьянник сунули еще двух бухих дебилов, которые громким ором переполошили всех притихших задержанных. Утихомирить дебоширов прибежал дежурный, Роберт, стирая рукавом свитера уже подсыхающую кровь с разбитой губы и подбородка, резво к нему кинулся, потому что другой попытки у него могло и не быть.

- Сержант, я имею право на один звонок. Мне позвонить нужно, - держась за прутья решетки, твердо попросил он, не особо разбираясь в рангах и званиях, но очень надеясь на то, что не ошибся.

Страха не было, была только злость на себя и одна единственная мысль - позвонить Залесских, которая стрельнула в башку неожиданно, в тот момент, когда он уже сдался под грузом беспросветной безнадёги. Роберт поначалу даже отмел ее как несостоятельную, прекрасно понимая, чего это будет ему стоить – все равно, что наступить себе на горло. Но пораскинув мозгами, пришел к выводу, что сейчас можно и прогнуться, пусть лучше Ева живет в хорошем доме под его надзором, чем неизвестно сколько в «Гнезде», дожидаясь брата с зоны, куда его непременно сошлют, влупив на суде по максимуму. Тем более что Залесских что-то там живописал про договор, в который он может добавить все, что посчитает нужным – поэтому да, это был вариант.

- Старший сержант, - усмехнувшись, поправил мент. - Ты ж сирота, Беккер, кому звонить собрался?

- Опекуну моей сестры, Роману Залесских.

- Залесских? Залесских... знакомая фамилия, где-то я ее уже слышал, - дежурный напряг покатый лоб, что-то усиленно вспоминая.

- Известный в городе адвокат Залесских его брат, - тут же всплыло в памяти у Роберта. Он не собирался просто так сдаваться, когда забрезжил свет в конце тоннеля и появился, пусть и мизерный, но шанс, что его смогут отмазать, или хотя бы, на худой конец, он отделается условкой.

- Точно, Лев Залесских. Адвокат, но берет он столько, что тебе не по карману будет.

- Так можно ему позвонить? Я быстро.

- Ладно, - прикинул сержант. - Давай на выход.

Роберт и предположить не мог, что фамилия будущего опекуна сестры может оказаться такой весомой в органах, знал бы наперед, так и не бежал бы как распоследний придурок, отбился бы от охранников еще в торговом центре, и уже сидел бы в общаге, а не в обезьяннике. Его провели по длинному коридору мимо поста в накуренный кабинет дежурного опера, тот, окинув Роберта безразличным усталым взглядом, вернулся к заполнению какого-то бланка.

- Беккер Роберт Адольфович, двухтысячного года рождения? – спросил капитан, потянувшись к кружке с кофе.

- Да. Мне нужно позвонить. Адвокату Залесских, - нагло врал он, кивнув на свои вещи, что лежали в пакете на столе: телефон, деньги и заветная визитка. Терять больше нечего, так отчего бы не соврать мусорам напоследок, а там уже действовать по обстоятельствам.

- Сто пятьдесят восьмая часть первая УК РФ и сопротивление при задержании тебе светит, тут тебе даже звонок адвокату не поможет. На, прочитай и подпиши, - ему сунули для ознакомления составленный протокол, но он даже не взглянул на бумажку.

- Так я могу позвонить?

- Звони, - опер подтолкнул телефон, и Роберт подрагивающей рукой схватил визитку в пакете и быстро набрал с нее номер, надеясь, что трубку все-таки возьмут, несмотря на позднее время.

Пока шли длинные гудки, у него перед глазами промелькнула вся жизнь: счастливое детство в семье, буйная юность в секции кикбоксинга, рождение Евы, трагичная смерть родителей, годы ада в интернате и та новая страница, которую он перевернул, когда выпустился из «Гнезда». Поступление в институт, первый год учебы, поездки к сестре каждые выходные – всего этого он мог лишиться уже сегодня. Уже сейчас, если на том конце не возьмут трубку, оттого к горлу подкатил удушающий ком, который он никак не мог протолкнуть.

- Да, слушаю, - послышался хриплый заспанный голос, когда Роберт отчаялся до такой степени, что на глаза выступили едкие слезы.

- Это Беккер, - сказал он, злясь на себя на слабость. – Вытащи меня из ментовки, и я подпишу твое сраное согласие.

- Где ты? – последовал логичный вопрос, а голос Романа стал громче и четче. Роберт слышал, как в трубке что-то зашуршало и хлопнуло, похоже, что Залесских поднялся с кровати.

- В Ленинском РОВД на Карла Маркса.

- За что задержали?

- Подозревают в какой-то краже, - хмыкнул он, поглядывая на слышащего разговор капитана и дежурного. – А я просто пошел пройтись по магазинам.

- Жди, буду через час, - жестко отрезал Залесских. - Ничего не подписывай и не говори, брат подъедет, во всем разберется.

У Роберта колени от облегчения едва не подогнулись, когда до него дошел смысл слов. Он шумно выдохнул, отдал оперу телефон и, нагло улыбнувшись, обессиленно упал на стоящий у стола стул.

- Подписывать ничего не буду, до приезда моего адвоката.

- Насмотрятся американского фильмов, потом права качают, - хохотнул капитан, но выебываться не стал, вернувшись к своим бумажкам. - Сам Залесских приедет тебя отмазывать?

- Да.

- Отведи его в камеру, - крикнул опер дежурному. – Пусть там ждет. У нас тут без привилегий.

Он присел на корты у обшарпанной стены обезьянника и, чтобы убить время, которое наверняка будет ползти со скоростью улитки, начал прикидывать, как отмудохает Муху, когда до него доберется. А заодно и Перса с Дрюней, которые его кинули, и, пожалуй, на этом он закончит свое знакомство с этими кончеными ублюдками. Давно было пора оборвать, но как же хотелось легких денег, а теперь, если выгорит с Залесских, придется потуже завязать поясок. Да и Еве по сути уже не нужны будут его подарки, у нее начнется другая жизнь, и, наверное, это к лучшему. Пусть хоть она узнает, что такое достаток, хорошее образование, дорогие игрушки и вещи, может быть, ее даже свозят на курорт к морю, которого она никогда не видела. А ему останется только наблюдать за всем этим в стороне и по возможности не вмешиваться. Ничему хорошему он Еву научить не сможет, особенно после того, как она узнает правду о нем. Сегодня он продал сестру за свою свободу.

Откинув тяжелую от мыслей голову на стену, Роберт прикрыл глаза, стараясь дышать ртом - от бомжей несло невыносимо, и, кажется, кто-то из торчков успел наблевать в углу камеры пока его не было, да и в принципе чувствовал он себя херовато. Отходили его неслабо, но ничего не сломали – уже хорошо. А синяки пройдут, особенно на свободе, до которой осталось немного. Он и сам толком не понимал, откуда в нем такая уверенность в силах Залесских, но отчего-то она была. Этот Роман со своим братом смогут его отмазать, если не авторитетом, то деньгами, которых у них явно хватает. А потом Роберт подпишет согласие на опеку и свалит к себе в Сельхоз, возможно, даже расскажет Вовану о том, что встрял по самое не балуй. С кем ему еще об этом говорить, если не с Якушевым? Он хоть и бывал порой непроходимо наивен в некоторых вопросах, но по большому счету, был настоящим другом.

- Беккер, на выход, - окрикнул его дежурный, когда он задремал и потерялся во времени.

Роберт встал на затекшие ноги, в которые впились сразу тысячи иголок, и, хромая, проковылял в открытую дверь камеры. В коридоре у поста его уже ждал Роман: собранный, сдержанный и какой-то другой, не такой, каким приходил в общагу. Это напрягало.

- Держи, - Залесских передал ему телефон и визитку. – Пойдем отсюда.