Глава 18. Эпилог

Чем меньше питаешь надежд, тем меньше вероятность разочароваться - так подумал Канги, когда не отнёсся к обещанию принца всерьёз. И всё же поначалу он подсознательно ждал и надеялся, что принц будет искать с ним встречи. Но время шло, а вестей от Ахиги так и не было.

О том, что происходило в жизни новоиспечённого вождя, он мог узнать лишь с чужих уст. Найра уволилась из дворца сразу, как только Канги вернулся домой, поэтому единственным источником информации были односельчане, изредка бывавшие в городе. Так через пару недель после его прибытия в деревню, до него дошёл слух, что Ахига перенял полномочия и, судя по всему, уже готовился к женитьбе.

- "Да я вам клянусь, Вождь этот недавно выкупил ягуара. Натурального одомашненного ягуара!" - Канги слышал из окна речи соседа, только-только вернувшегося из города.

- "А ты его сам-то видел?" - послышался вопрос кого-то из публики.

- "Сам не видел, но торговец, который продал мне этот горшок, живёт по соседству с одним мужчиной, двоюродный брат которого видел своими глазами, как ягуара доставляли во дворец Вождя. Поговаривают, что Его Величество приобрёл его ни то для выкупа, ни то в качестве свадебного подарка для своей невесты".

- "Да ну!" - вздохнули девушки с восхищением и завистью.

Чем больше дней проходило, тем слабее становилась вера Канги в то, что им с Ахигой удастся повидаться ещё хоть раз. "Это было ожидаемо, - вскоре пришёл к выводу Канги, - у него появилось вдвое больше работы, ему некогда думать обо мне. Скоро и я забуду о нём".

Канги учился жить заново. Учился жить так, чтобы рутина вытесняла глупые грёзы. Когда он ухаживал за родными, следил за домом, готовил еду на всю семью и параллельно с этим обучал младших сестёр всему, чему научился в храме, у него не оставалось времени думать об Ахиге.

Хоть теперь никто не держал его в четырёх стенах, чаще на людях Канги появляться не стал. От репутации "мальчика для принца" было невозможно отмыться. Даже несмотря на то что семья Канги никак не использовала все те богатства, что достались им в дар от принца, и вела скромную жизнь, по деревне всё равно ходили пересуды. Канги даже побаивался, что из-за него сёстрам будет сложнее выйти замуж, поэтому лишний раз старался не напоминать о своём существовании. Зато гулять в одиночку по сумрачным джунглям для него вновь вошло в привычку. Иногда он подолгу всматривался к водопаду в поисках человеческой фигуры где-то там, наверху, но кроме смутных очертаний камней в окружении бурлящих, пенящихся водяных потоков разглядеть ничего не мог. Канги корил себя за наивность, но ничего с собой поделать не мог: вершина водопада раз за разом притягивала его взгляд. После прогулок он сваливался без сил и засыпал мгновенно, не ворочаясь и не мучая себя удручающими размышлениями. А с утра всё начиналось с начала. И так день за днём. Неделя за неделей.

Он потерял счёт времени с момента их с Ахигой разлуки. Мысли о нём всё реже посещали его. И вот однажды во время уборки он наткнулся на припрятанную в одежде стопку кодексов. Здесь лежали те рукописи, которые Канги не использовал для обучения сестёр. Это были стихи, посвящённые Канги. Он подумывал и вовсе избавиться от них, ведь теперь эти стихи навевали лишь тоску. И всё же напоследок он решил вновь перечитать содержимое кодексов, несмотря на то, что уже пришло время для занятий с сёстрами. Однако нерадивые ученицы и сами, по всей видимости, не торопились возращаться с прогулки, так что у него было немного времени, чтобы прикоснуться к счастливым воспоминаниям, вновь испытав эмоции, которые он пережил при первом прочтении.

А в этот момент где-то недалеко от деревни две юные девушки, спрятавшись от зноя в тени деревьев, гадали на глиняных табличках в кругу своих подруг, благополучно прогуливая уроки брата.

- Моя очередь! - воскликнула одна из сестёр Канги. - Кто из нас двоих выйдет замуж раньше?

- Нет! Лучше спроси, кто из нашей семьи выйдет замуж в ближайшем будущем! - скорректировала вопрос другая сестра. Первая спорить не стала, и тогда "гадалка", самая старшая в кругу, стала проводить с табличками манипуляции, которые были понятны только ей.

- Первее всех из вашей семьи выйдет третья по старшинству, - важно констатировала гадалка.

- Да ты что! А если третий ребёнок в семье брат? Неужели Канги выйдет замуж раньше меня?

Гадалка захлопала глазами, рассеянно оглядела таблички ещё раз, принялась невнятно оправдываться, а девочки дружно расхохотались, тут же окрестив её шарлатанкой. Их весёлый смех прервали девчачьи возгласы со стороны деревни:

- Девчонки, бегите сюда. Скорее! Из города идёт караван! К нам едет Вождь!

В первые секунды все думали, что кто-то решил над ними жестоко подшутить, но когда оттуда же стали слышаться удивлённые восклицания взрослых, то дружно побросали всё и ломанулись в деревню.

И впрямь из города спускалась процессия, которую можно было бы сравнить лишь с караваном богатейшего торговца. Марширующие солдаты, лица и тела которых были разрисованы торжественными красными узорами. За ними, в центре цепочки четверо мужчин, несущих роскошный двухместный паланкин, представлявший собой крытые носилки с креслами, занавешенные тканью. В нём за тончайшей полупрозрачной занавесью сидел Вождь. Рядом шли его советник и приближённый слуга. Сзади плелись бесконечные носильщики с сундуками и ящиками, а замыкали колонну солдаты, ведущие на поводке настоящего, живого ягуара.

Вся деревня стояла на ушах. Прежде, чем процессия успела дойти до места назначения, по всей округе прогремела новость, что Вождь Ахига приехал свататься. Жители повыскакивали из своих жилищ и выстроились вдоль хижин беспорядочными рядами, чтобы с достоинством встретить молодого господина. Все ломали голову: кто же та самая счастливица, что займет место в свадебном паланкине подле молодого вождя.

Канги не замечал общей суматохи. В тот момент, когда он сидел на полу, зачитываясь стихами, шум за окном отходил на второй план. Время для него остановилось. Он уже и забыл о том, что должен был провести сестрёнкам урок письма.

Сёстры же его тем временем стояли посреди оживлённой улицы, а прямо на них надвигался яркий праздничный караван. И вдруг молодой вождь ловко спрыгнул с паланкина прямо на ходу и резвой, совсем не царственной походкой бодро двинулся вперёд, одним махом обгоняя стройные ряды солдат, двигающихся размеренным маршевым шагом. Советник бежал за ним:

- Ваше Величество, вы не должны передвигаться своим ходом. Это дурной тон! - причитал он.

- Да тут всего ничего идти осталось. Пусть парни отдохнут. Тащить меня одного и так тяжело, а им ещё нас двоих поднимать обратно придётся, - отмахивался Ахига.

Завидев приближающуюся фигуру Вождя, жители падали ниц, и лишь одна стоявшая посреди улицы девочка - одна из сестёр Канги - не кланялась. Она просто застыла, не в силах оторвать глаз от Его Величества. Весь вид Вождя говорил о его аристократическом происхождении: изысканная одежда, серьги из перьев редчайшей птицы, прямой аристократический нос, сильные плечи - он был идеален. Он сиял, словно само солнце, ослепляя девочку своей красотой. В нём не было и намёка на высокомерие или гордыню. Всё в нём дышало естественностью: от упругой походки до лучезарной улыбки, которой он одаривал свою юную подданную, целенаправленно двигаясь к ней. Приблизившись, он присел на колено и, оказавшись на уровне её глаз, спросил у очарованной девчушки:

- Юная леди, не подскажешь, где тут у вас живёт Канги?

Те, до чьего слуха дошли слова Вождя, стали удивлённо озираться, пытаясь понять, не почудилось ли им. По толпе прошлась волна шёпота. Все с удивлением повторяли одно имя: "Канги".

Юная гадалка ликовала, ловя на себе виноватые взгляды подруг.

- Я Вас проведу, мой Господин, - робко молвила она и, смущённо опустив голову, повела Вождя в сторону своего же дома.

- Канги! - вскричала Найра, влетая в комнату, словно фурия, и сметая всё на своём пути. Бумажки выскочили из рук и разлетелись повсюду. Юноша вскочил на ноги и вытянулся по струнке ровно, испугавшись пронзительного голоса сестры. - Там Принц... то есть Вождь! Он идёт сюда! За тобой!

Канги так и не понял до конца, что испытал в ту секунду: ужас или восторг. Это было противоречивое желание кричать от радости и одновременно с этим стремление сбежать через окно или спрятаться под кровать. Он метался по комнате, в панике спрашивая сестру:

- И что мне делать? Бежать?

- Поздно! Он уже здесь! - истерично визжала другая сестра, вбегая в комнату.

Крики разбудили самую младшую из сестёр, которая спала тут же в своей люльке, и та завопила во всё горло, окончательно превращая всё происходящее в балаган. Голова Канги трещала, будто на неё надели медный таз и хорошенько треснули по нему дубиной. Он судорожно сгрёб разлетевшиеся листы бумаги и сунул бесформенную стопку под кровать. Всё происходящее казалось какой-то бредовой шуткой, пока Канги не вышел из спальни и воочию не увидел в проходе собственного дома Ахигу. Мама Канги заговорила с Вождём, почтительно склонив голову:

- Ваше Величество, что привело Вас сюда?

- Мне бы хотелось поговорить с Вами, - ответил Ахига и перевёл взгляд за спину женщины, туда, где стоял Канги. - И с Вашим сыном.

При виде растерянного, взлохмаченного парня он просиял задорной улыбкой. Его глаза ликовали: "Думал, так легко отделаешься от меня?"

- Такой разговор уместнее будет провести в стенах дома, без лишних ушей. Если Вы, конечно, не возражаете, - продолжил Ахига.

- Прошу, заходите, - засуетилась женщина. - Хозяин дома скоро подойдёт. Найра, милая, будь добра, сходи поторопи папу, - стараясь унять волнение, обратилась к дочери она. Найра, молча поклонившись, проползла к выходу вдоль стеночки. Вслед за ней из комнаты выскочила и другая сестра, унося с собой ребёнка, не прекращавшего плакать.

У дома уже собралась настоящая толпа. Солдатам приходилось разгонять зевак, то и дело заглядывавших в окна скромного жилища. Мать усадила гостя на хозяйскую кровать, для себя принесла табуретку с кухни и села напротив. Канги занял своё почётное место за нею, подпирая стену, и, скрестив руки на груди, приготовился наблюдать за попытками Ахиги выторговать его у родителей. Не так он представлял их с Ахигой встречу после долгой разлуки. В его воображении они должны были налететь друг на друга, заключить в долгие объятия и со слезами на глазах рассказывать, как тяжело им приходилось друг без друга. На деле же обстоятельства совсем не предрасполагали к романтике. И всё-таки они не могли оторвать взгляда друг от друга: Канги упрекающе сверлил Ахигу глазами, пока тот веселился от души, наблюдая за ним. Парень явно был недоволен тем, что Ахига заявился к нему без предупреждения и привлёк столько внимания. Молодой господин же всем своим видом показывал: он знает, что делает.

Наконец, в помещение торопливо вошёл отец семейства, вспотевший и взвинченный.

- Приветствую Вас, Великий Вождь, - тяжело дыша, как после быстрого бега, проговорил мужчина, присаживаясь рядом с женой на колени и кланяясь. - Извините меня за такой неопрятный вид. Только с работы.

- Благодарю, что оторвались от дел ради меня. Постараюсь надолго Вас не задержать, - почтительно кивнул молодой вождь в ответ. Ахига немного подумал, с какой стороны подойти к сути, а затем уверенно начал: - Понимаю, что мой визит стал для вас неожиданностью, но по-другому я просто не мог: боялся, что если заранее оповещу вас, то уже не застану здесь Канги. Вашему сыну почему-то очень нравится от меня бегать, - колко припомнил Ахига, бросая на Канги пронзительный взгляд. Канги закатил глаза и отвернулся, заставляя Ахигу расплыться в улыбке. - И всё же я люблю его. Поэтому хотел бы связать нас узами брака.

Родители Канги с ужасом переглянулись. Они убивались от горя, когда у них отняли собственного ребёнка, и до сих пор винили себя в том, что так и не смогли тогда уберечь Канги. А сейчас история повторялась. Разве могли простые люди что-то противопоставить вождю целого государства?

- И ещё кое-что, - решил сделать ремарку Ахига, увидев смятение в глазах родителей. - Мне бы хотелось, чтобы вы говорили со мной не как с вождём, а как с женихом вашего сына. Не бойтесь, я не стану держать на вас зла. Даю слово.

Отец Канги наконец заговорил всё ещё осторожничая, опасливо:

- Помилуйте, Канги наш единственный сын, наша опора...

- И я нисколько не ограничиваю вас во встречах. Каждый член вашей семьи будет желанным гостем во дворце. Да и тем более Канги всегда будет иметь возможность вернуться и оставаться у вас на любой срок, когда это потребуется, - уверял их Ахига. - Я также собираюсь выделить для вашей семьи дом в городе, чтобы вам было проще навещать друг друга. Всё-таки путь между деревней и столицей лежит непростой.

Когда Ахига закончил, в комнате воцарилось молчание. Отец Канги думал, чем ещё может обусловить отказ. Сам же юноша не вмешивался.

- Это очень щедро с Вашей стороны. И мы очень благодарны Вам за внимательность, - говорил мужчина, заламывая себе руки. - Но Вы меня тоже поймите. Я не молодею, а кроме меня в нашей семье из мужчин только Канги. Если вы заберёте его у нас, то кто будет приглядывать за нашими дочерьми, следить за хозяйством...

- Да, понимаю, - участливо закивал Ахига. - Тогда я распоряжусь, чтобы для вас наняли рабочих. Они будут следить за вашим имуществом и поддерживать везде порядок. Что касается сестёр, единственное, что я могу, так это посодействовать в сборе приданного. Чтобы вам было проще выдать их замуж, когда настанет время.

- Господин, спасибо Вам за Вашу доброту, но мы не можем отдать Канги ни за какие деньги, - вступила в дебаты взволнованная мать. - Представьте, что я чувствовала, когда Канги вернулся домой таким разбитым, подавленным. Таким несчастным!

Мать бросилась в слёзы. И не обращая внимания на мужа, отчаянно пытавшегося заставить её прикусить язык, сквозь горькие рыдания молвила:

- Хоть убейте, не отпущу. Пощадите его!

Ахига начал терять контроль над ситуацией. С мольбой посмотрел на Канги, стоявшего позади и наблюдавшего за ним с упоением. Но растерянный взгляд молодого господина вынудил Канги окончательно сменить гнев на милость. Он шагнул вперёд, кладя руку на плечо матери.

- Мам, ну хватит.

- Не вмешивайся, Канги. Я не могу и в этот раз молчать.

Парень присел рядом и, отнимая руки женщины от лица, мягко говорил:

- Посмотри на меня, - просил Канги, мягко улыбаясь. - Тогда, по возвращении, я был подавлен из-за разлуки. Из-за разлуки с ним.

Женщина не могла перестать плакать. Отец ошеломлённо застыл, уставившись на сына. А Ахига только теперь начал догадываться, о сколь многом умолчал Канги. Он решил, что сейчас самое время раскрыть одну важную деталь:

- На самом деле ваш сын уже делал мне предложение.

На этом этапе мать Канги была готова упасть в обморок. Ахига знал, что его слова непременно вызовут у родителей потрясение, поэтому делал паузы между фразами, давая им время прийти в себя.

- Я был удивлен не меньше вас, поверьте, ведь сделал он его прямо в присутствии моего отца, являвшегося на тот момент Вождём. Не предупредив меня заранее, - с шутливым укором глянул Ахига на Канги, а затем продолжил мягче: - И всё же я правда хочу провести остаток жизни с вашим сыном, идти с ним рука об руку.

- Пойдёшь против воли отца? - напомнил ему Канги, поднимаясь на ноги.

- Благословение моего отца со мной. И доказательством того служит письмо, адресованное твоим родителям, - сказал Ахига и подозвал своего слугу, ожидавшего снаружи. Тот отдал отцу Канги лист дорогой, качественной бумаги. Это было письмо, заверенное кровью. Отец, не умевший читать, передал лист Канги. Глаза юноши бегло прошлись по строкам, прежде чем он зачитал ключевые фрагменты вслух, изредка поднимая удивлённый взгляд на Ахигу:

- "Несмотря на то, что ваш сын был тем, кто сосватался к Ахиге, я настаиваю на том, чтобы именно Канги вступил в нашу семью, а не наоборот, как того требуют обычаи. В свою очередь обязуюсь выдать вам приданое в размере: пяти гектаров обработанной земли, двадцати мешков маиса, сундука с фамильным золотом и драгоценностями, дома в Верхнем Аль-Манисе с прилегающим к нему участком земли, ягуара..." - читая это, Канги был уверен, что письмо либо было сфабриковано, либо отец Ахиги был не в себе, когда его писал. - Я не понимаю... Как твой отец мог отказаться от своих же слов?

- Мой отец не отказывался от своих слов. Вспомни: он никогда не говорил, что выступает против нашего брака. В тот раз он лишь ответил, что я останусь в городе.

Канги напряг память. Это действительно было похоже на правду. Юноша вернулся к письму, и его взгляд приковала последняя строчка, которую он не стал читать вслух: "Уходя в другой мир, я буду спокоен, зная, что рядом с моим сыном будет человек, который сможет его оберегать".

Ахига вновь вернулся к началу:

- Ну, что скажете? Готовы ли вы дать благословение на наше замужество?

Обращаясь к родителям Канги, Ахига увлечённо смотрел на парня. Отец удивлялся: какое тепло излучала его искренняя ясная улыбка в тот момент, сколько ласки было в глазах Вождя.

- Для нас ведь самое главное - счастье нашего сына, - сказал мужчина, переглянувшись с женой. - Что же, пусть выбор остаётся за ним. Если он этого хочет... - неопределённо ответил отец, оборачиваясь на сына.

Каждый из присутствующих затаил дыхание, и всего на мгновение воцарилось молчание.

- Хочу, - не раздумывая, отозвался Канги, глядя прямо Ахиге в глаза. И повторил ещё раз, ещё более бойко. - Я хочу.

Канги не мог не заметить, как Ахига изменился в лице. Как он засиял, словно только что вышел на солнечный свет после долгого пребывания в тени. Глаза блестели, полные искреннего восторга, на щеках играл лёгкий румянец.

Вокруг воцарилась тишина, словно весь мир замер в ожидании следующего шага, следующего слова, следующего действия. Волшебство момента было осязаемым: каждый в комнате почувствовал его прикосновение, оставшееся лишь мурашками на коже. И когда взгляды возлюбленных оторвались друг от друга, два выжидающих взора обратились к родителям. Последовал закономерный ответ мужчины:

- В таком случае...

- Горько! Ура! - неожиданно раздался детский голосок. Только теперь присутствовавшие обратили внимание, что на кухне всей гурьбой затаились многочисленные сёстры Канги. Подхватив настроение младшей, девушки пришли в восторг, радостно захлопали в ладоши, а самые юные даже запрыгали от радости. - Мы богаты! Я буду жить во дворце! - эти слова девчушки уже никто не услышал, ведь  они утонули в море других голосов, когда все бросились обнимать брата и растерянных родителей.

Молвив "Буду ждать тебя во дворе", Ахига покинул дом, оставляя семью наедине с их счастьем. Когда собранный Канги вышел на улицу, его возлюбленный уже раздал все поручения касаемо приданого, и караван был готов к отбытию, ожидая лишь виновников торжества. Ахига галантно предложил Канги руку. Эффектная пара, размеренно двигающаяся в сторону паланкина, тут же приковала к себе всё внимание.

- А это, - взгляд вождя упал на прячущиеся в складках накидки Канги помятые, истоптанные кодексы - единственное, что забрал с собой из дома новоявленный жених, - то, что я думаю? Мой давний подарок?

- Не могу же я оставить дома такой компромат на правителя государства. Сестрицы теперь умеют читать, они могут догадаться, из-под чьей руки вышли эти письмена... - горделиво задирая нос, произнёс Канги, словно бы эти стихи имели для него значение не более, чем пошлые деревенские песенки, изложенные на бумаге. Это пренебрежение вызвало у Ахиги лишь смешок:

- Столько времени прошло, а ты не изменился. Когда ты давеча неустанно повторял, что хочешь за меня замуж, мне нравилось больше.

Канги молча одарил своего будущего мужа смертоносным взглядом.

Девушки, оцепившие территорию вокруг, с неподдельной завистью и замиранием сердца наблюдали, как в разговоре с Канги расцветает улыбка Вождя, как теплеет его взгляд.

- Теперь нужно взять себе за привычку вставать пораньше, - бросил Ахига.

Канги вопросительно посмотрел в его искрящиеся глаза.

- Чтобы ты больше не сбегал из постели по утрам, придётся мне, видимо, просыпаться до тебя, - вновь пристыдил возлюбленного Ахига, а затем попытался притянуть его к себе.

- Сколько ещё раз упрекнёшь меня за тот раз? - Канги ловко вывернулся из его объятий и шутливо подтолкнул Ахигу в сторону паланкина.

- "Тот раз"? А разве не "те разы"? - наглая улыбка вождя становилась столь широкой, что уже оголяла сверкавшие клыки. Смотрел бы Ахига на него с этим хитрым выражением лица ещё дольше - и Канги бы ударил его. Предчувствуя это, вождь поторопился учтиво склонить голову и подставить свою руку, подводя Канги к роскошному паланкину.

Когда новобрачные заняли свои места на подушках и караван начал своё восхождение, Канги оглянулся. Он смотрел на жителей своей деревни сверху вниз. На жителей, распускавших грязные слухи об уродствах единственного сына, рождённого в семье ремесленника. Жителей, делавших вид, будто его не существует, даже после его возвращения. Не смотревших ему в глаза, опускающих взгляд и убегавших, будто от прокажённого. Относившихся к нему так, словно он больной или грязный. Сейчас они, задрав головы, с открытыми ртами в немом восхищении наблюдают за сценой, словно бы это религиозный сюжет, что разворачивается на ожившей мозаике. Но в следующий раз, когда они увидят Канги, они будут обязаны почтительно преклониться перед членом правящей семьи.

- Куда ты смотришь? Увидел там кого-то красивее меня? - перехватил его взгляд Ахига. - Сейчас всё твоё внимание должно быть здесь, - ревниво хмурился вождь, указывая на своё лицо.

Канги, на секунду опечалившийся собственным воспоминаниям, наконец улыбнулся и бросился возлюбленному на шею, с облегчением прошептав:

- Слава богам, ты наконец забрал меня отсюда. Я ждал.

- Я же обещал...

***

День свадьбы для Канги начался на рассвете. В его новых просторных покоях было по крайней мере с десяток служанок, и все они отчаянно пытались разбудить своего сонного господина. Раньше эта комната принадлежала матери Ахиги, но когда его родители переехали в отдельный особняк, уступив дворец новому вождю, именно Канги стал владельцем этой роскошно обставленной спальни. Жаловаться на раннее пробуждение он не смел, ведь знал, что сами служанки, вероятнее всего, ещё даже не ложились. Весть о замужестве принца наделала немало шуму. За короткий срок нужно было организовать большой праздник, поэтому последние две недели Канги редко чувствовал себя бодрым, как и все, кто приложил руку к подготовке.

Пока Канги отсыпался в купальне, его успели надушить такими крепкими сладкими маслами, что он потом целый день благоухал сильнее цветущей клумбы. У уха заплели одну тонкую косичку, украсили её широким золотым кольцом. В косу была вплетена золотистая нить с подвешенным на конце пером редчайшей птицы яркого лазурного цвета. Создавая праздничный облик жениха, служанки использовали как можно больше пирсинга. Серьги в ушах и кольца в носу соединялись парой золотых цепочек разной длины. Браслеты на руках и на ногах, длинная изящная подвеска на шее - всего много, всё блестит и переливается на солнце, выгодно подчёркивая янтарные глаза хозяина, также отливавшие золотом на свету. По всему телу и лицу нанесли чёрный торжественный раскрас. Даже несмотря на то, что его рисовали в восемь рук, на то, чтобы вывести изящные узоры тонкой кистью, ушли многие часы. Оставалось лишь облачить господина в белоснежную набедренную повязку, края которой спускались до самого пола, и тончайшую полупрозрачную мантию, длинный шлейф которой тянулся за Канги по земле. Золотые капельки, пришитые по краю накидки, не только служили утяжелителями, не позволявшими лёгкой ткани слететь при любом дуновении ветра, но и изысканно дополняли весь сказочный, воздушный образ.

Когда он предстал перед Ахигой, явившись в его покои незадолго до выхода в свет, у того перехватило дыхание. Несколько секунд он неподвижно смотрел на Канги, потеряв дар речи.

- Ну, не молчи, - говорил Канги, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. - Тебе тоже кажется, что я выгляжу в этом всём немного нелепо?

Ахига, пленённый его красотой, не мог выдавить и слова. Медленно приблизился к нему, глядя на него всё так же пристально, словно заворожённый. Ахига не сумел бы подобрать слов, чтобы достойно описать, насколько прекрасно выглядел Канги. Нет ни одного человека на свете, которому этот наряд мог подойти так, как подходил ему. Ахига и представить не мог, что существует одеяние, способное сделать ещё красивее и желаннее того, кто в его глазах и без того был безупречен.

- Ты выглядишь бесподобно, - лишь шепнул Ахига и протянул ладонь вперёд. Канги сделал то же самое, их пальцы переплелись, и Ахига с трепетом поцеловал его руку.

Дальше всё происходило в ужасной спешке. Прислуга еле успела к назначенному времени облачить Вождя в церемониальный наряд, который кроме обыкновенной набедренной повязки включал в себя золотое ожерелье-оплечье и широкие браслеты, закрывавшие половину предплечья. В остальном же костюм его перекликался с образом Канги: серьги, пирсинг, перья и раскрас.

Парней провели к богато украшенному тончайшей тканью паланкину для парадных выходов знати. На пути к храму Канги несколько раз из любопытства отодвигал занавесь балдахина. Он бросал взгляд вниз, на головы сопровождавших их стражников, не дававших народу приблизиться к обручённым.

- Смотрите! Выглядывает! - послышались восхищённые вздохи из толпы. - Красивая какая!

Скрывшись в тени балдахина, Канги смял одежду взмокшими ладонями. О помолвке Вождя и Божьего посланника заявлялось публично, но, видимо, далеко не всем было известно, что сердце правителя принадлежит мужчине.

- Волнуешься? - интересовался Ахига, сжимая руку возлюбленного, подбадривая его улыбкой.

- Людей много... - отвечал Канги встревоженно. - Не знаю, как они отреагируют на то, что я - не девушка.

- Они будут от тебя без ума, - уверял его Ахига. - На моей памяти, каждый, кто сталкивался с тобой в обычной жизни, считал тебя благовестником, снизошедшим с неба. И если твой образ вселяет в людей веру, значит ты нужен этому народу так же, как и мне.

Канги глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь привести сердцебиение в норму. Носильщики остановились у самого подножия храма. Ахига ступил на землю и подал руку партнёру. Когда юноша сходил с паланкина, все взгляды были прикованы к нему. Народ был глубоко потрясён не только удивительной красотой невесты, но и тем, что свадебный наряд не прикрывал её груди. Со всех сторон стали слышаться изумлённые возгласы: "Невеста Вождя - юноша?"

Преодолеть несколько сотен ступеней молодым людям предстояло своим ходом, рука об руку. Под палящим солнцем для Канги эта задача превращалась в настоящее испытание, ведь накидка его всё-таки немного, но пропускала свет. И тем не менее, Канги прошёл этот путь с гордо поднятой головой. Лишь Ахиге, слышевшему прерывистое дыхание парня, было известно, как тяжело ему это далось.

На вершине их ждали всего двое: Верховный жрец и сгорбленная женщина с короткими седыми волосами - сваха, которая должна была засвидетельствовать брак. Присутствие родни на самой церемонии было необязательно. Семьи молодожёнов встретят их на свадебном пиру, когда те вернутся во дворец. А сейчас жрец, на лице и руках которого был нанесён торжественный ярко-синий раскрас, завёл юношей внутрь храма. Они опустились на колени, склонив головы, и мужчина окурил пару дымом копала - древесной смолы, которая при тлении создавала свежий, сосново-лимонный аромат. Когда ритуал очищения был завершён, парни вышли из помещения и приблизились к алтарю, где их уже ждала сваха. Она собственноручно связала их красной нитью, подвязав один её конец к мизинцу Канги, а другой к пальцу Ахиги, тем самым скрепляя из узами брака. На этом церемония бракосочетания была окончена.

Новобрачные, как того требовали традиции, взялись за руки и подошли к краю площадки. Отсюда открывался обзор на все земли Аль-Маниса: Верхний город с его помпезными особняками, утопающими в зелени; Средний город с пёстрой торговой площадью, уже готовой принять гостей на пышном празднике; Нижний город и окрестности, где теснились маленькие домики, создавая узкие уютные улочки; бескрайние тропические леса, поля, реки и сеноты. Выше них - только небо без единого облачка. Солнце нещадно слепило Канги, а он, щурясь и вытирая слёзы, всё не опускал взгляда. Любовался видом, в то время как Ахига любовался им.

- Красиво... - сказал Канги, всматривался в размытые силуэты ликующей толпы.

- Да, глаз не оторвать... - ответил Ахига, глядя на возлюбленного. - Слышишь, что они кричат?

Внимательно прислушавшись, Канги разобрал, что люди все вместе горланят, требуя поцелуя молодожёнов.

- Поцелуй меня, - просил Ахига.

- Прямо сейчас? У всех на виду? - стушевался Канги, а Ахига встал напротив него, спрятав от пристальных взглядов, и взял вторую его руку в свою.

- Ну они же пришли сюда, чтобы посмотреть на нас. Покажем им, как сильно любим друг друга? - сказал он, пленительно заглянув Канги в глаза, вынуждая того ответить улыбкой. Затем приблизился и, как бы подразнивая, быстро чмокнул возлюбленного в губы. В этот раз Канги не собирался так быстро его отпускать. Его рука стремительно скользнула к шее Ахиги, нарушая стройность линий нательных рисунков. Он привлёк его к себе и вскружил голову глубоким, страстным поцелуем.

Канги больше не было нужды убегать и прятаться, зарывая чувства глубоко в себе. Ахига смотрел на своего супруга глазами полными любви не в силах поверить: это тот же самый человек, что ещё какой-нибудь год назад бросался на него с ножом, грозясь прикончить. Тернистый путь был позади, но впереди их ждали непростые испытания. Правление, подбор и воспитание преемника, бессонные ночи за напряжённой работой - всё это лишь ждало их в будущем. А сейчас они могли позволить себе беззаботно наслаждаться моментом, наслаждаться друг другом...

Искушённый читатель попрекнёт рассказчика: "Заканчивать историю на моменте свадьбы - трусливо". Да, реальная жизнь зачастую оказывается далека от сказки, где после женитьбы наступает «долго и счастливо». Однако герои, прошедшие столько испытаний, в конце концов заслуживают счастья. Пока они есть друг у друга, им не будут страшны никакие невзгоды.

И никогда ещё они не были так счастливы, как в эту минуту, стоя бок о бок на вершине пирамиды, где выше - лишь небо.

Конец