Глава 6

Через несколько дней на город и его окрестности обрушилась череда ливней. Дождь мог начаться ночью и закончиться лишь вечером следующего дня, но возобновлялся в течение пары часов с новой силой. Людям не оставалось ничего, кроме как приспосабливаться к нетипичным для этого сезона погодным условиям.

- Уже пятый день льёт как из ведра. И кажется, что дождь не утихает, а становится только сильнее, - причитал мальчишка, кровать которого соседствовала с кроватью Канги, облокотившись на подоконник.

- Зачем ты окно открыл? Лужа будет, - сказав это, мальчик постарше подошёл и, убрав подпорку, закрыл окно деревянной ставней.

- У нас и так лужи повсюду. Одной меньше, одной больше. Какая разница, - с тоской ответил мальчишка, скрутившись калачиком на кровати.

Крыша и впрямь начала протекать. Всё помещение было заставлено вёдрами, горшками, тазами. В ход пошла даже посуда. Однако проку от этого не было: выйти к лесу было невозможно, и воду приходилось выливать прямо за порог, на улицу, где и так повсюду стояла вода.

- Ещё день-два, и наш пол превратится в одну большую лужу, - обречённо констатировал один из старших.

- Будем плавать по дому на лодках! - вскричал один воинственный малыш, покачиваясь, стоя ногами на кровати, словно на плоту.

- Не вижу ничего смешного, - фыркнула девушка, лежащая в другой части комнаты. - Из-за того, что солнца не видно, вообще не разобрать, который сейчас час.

- А ты что, боишься опоздать на занятие? Всё равно мы отсюда уже никуда не выберемся, - ответила другая девушка, которая только-только выходила, чтобы вылить воду за порог. Она обречённо посмотрела на выход. Ветер мотал мокрую штору, закрывающую дверной проход, из стороны в сторону. - Эх, где там Сирис? Может, он не дошёл до храма?

- Ага, ветром сдуло, - снова подал голос один из парней постарше. В нынешних обстоятельствах ироничное выражение уже не казалось столь забавным. - Нужно послать ещё кого-нибудь.

- Чур не я, - выкрикнул маленький мальчик, коснувшись носа пальцем. Все вокруг подхватили, и по помещению волной прошлось дружное "Чур не я". Дети, сидящие с пальцем у носа, начали оглядываться в поисках того самого "проигравшего". Но конфликт разгореться не успел.

- Я пойду, - заговорил Канги, рывком поднимаясь с кровати. Все вокруг провожали самоотверженного героя взглядами.

Прежде чем выйти из здания, он выглянул на улицу, оценивая обстановку: крупные дождевые капли ударялись о каменную дорожку, залитую водой. Сточные пути не справлялись с таким количеством осадков. Под ногами всё пузырилось и уволакивало мусор, смытые палатки и деревья куда-то в сторону Нижнего города, превращая многоярусный Аль-Манис в огромный ступенчатый водопад.

- Ты спроси, что нам делать. Оставлять детей здесь или подниматься в храм? Наверху, наверное, ситуация получше будет, - сказала девушка, подойдя к Канги сзади. - Тут скоро воды по колено будет. Потолок как решето.

Канги молча набросил свою накидку на голову, мысленно готовясь к тому, что она ему совсем не поможет, и решительно двинулся вперёд, прочь из дома.

- И расскажи, что продукты заканчиваются. Пусть пошлют кого-нибудь к нам, - кричала вслед девушка. Её голос терялся в шуме ливня.

Канги шагал быстро, переодически срываясь на бег. Хоть и шёл дождь, воздух был тёплым, как и всегда. В таких условиях высокая влажность переносилась очень тяжело, но Канги продолжал бежать по ступеням пирамиды, не останавливаясь и не замедляясь.

На вершине он оказался в момент начала ритуального жертвоприношения. К счастью, его появления никто не заметил, ведь здесь находилось много жрецов и представителей знати, приковывавших к своим персонам всё внимание. Канги впервые увидел вождя воочию: загорелый зататуированный мужчина с выбритыми висками сидел на троне, украшенном со всех сторон листьями и цветастыми перьями. Капли дождя скатывались по его широкоскулому лицу, но он словно не замечал их. Вождь, не моргая, смотрел на пленников, которых выводили из зала храма. За ним на чуть менее роскошном троне, вальяжно подпирая голову изящной рукой, восседала его жена, красивая женщина, смотрящая на всех вокруг со снисходительностью и надменностью. Солдаты держали над её головой навес, чудом сдерживавший обрушившийся с небес поток воды. Там же Канги заметил и Ахигу. Сын вождя стоял ровно за матерью. Канги не сразу узнал его, ведь принц, обычно отказывавшийся от излишеств, был при полном параде. На руках и ногах браслеты, на шее поблёскивает и переливается массивное ожерелье, подвески с драгоценными камнями, в носу пирсинг с цепочкой, идущей к уху, а на самих ушах сияет несколько пар золотых серёжек.

За семьёй вождя разместилась и остальная знать. Догадаться о статусе человека было несложно по внешнему виду: аристократы были увешаны дорогими украшениями с головы до ног.

Ритуал начался с громкого клича Верховного жреца. Направив руки к небу, мужчина кричал воинственную речь, взывая к милости богов. Воины держали под руки связанных пленников. Их тела были небрежно измазаны синей краской, частично смывшейся из-за дождя. Их было около десяти. Все они со страхом поглядывали на окружающих исподлобья. Им не оставалось ничего, кроме как ожидать своей смерти.

Канги пристально смотрел на пленников, пока не словил на себе взгляд одного из них. Это был совершенно обычный молодой человек немногим старше его, но что-то в нём заставило Канги вздрогнуть. Взгляд смертника. Пустой и безнадёжный. Канги тут же увёл глаза в пол и так и не сумел поднять головы вплоть до окончания ритуала.

Когда жрец стих, Канги услышал шаги: пленника подводят к алтарю. Затем удар и леденящий душу вопль. Звук ломающихся костей. Вода под ногами окрасилась в красный. Лязг металла - и отрезанная голова покатилась по ступенькам. Туда же полетело безжизненное тело.

Канги не мог смотреть. Он слышал ликующие крики толпы у основания пирамиды. Он знал: впереди ещё девять жертв.

Голова кружилась, его тошнило, но было поздно бежать: он уже не мог ни спуститься, ни спрятаться внутри храма. Он мог лишь отвлекать себя, разглядывая представителей знати, но легче не становилось. Он заглядывал в их холодные, равнодушные лица и понимал: этих прогнивших изнутри людей, высокомерных и жестоких, не могли скрасить никакие драгоценности, нательные рисунки и татуировки. Среди них был и Ахига. Он тоже неотрывно следил за процессом, но при более внимательном рассмотрении Канги увидел, что взгляд его был пустым, он смотрел как бы сквозь Верховного жреца, сквозь смертников. Ахига был не здесь.

Последняя жертва была принесена. Людей внизу стало ещё больше, несмотря на усилившийся ливень. Жрец запрокинул голову, в последний раз воззвал к богам. В это самое мгновение вдалеке грянул гром. Все вдруг стихли, пытаясь понять, это плохой знак или же доброе предзнаменование. И Верховный жрец вскричал ещё громче:

- Боги слышат нас!

Знать и жрецы поддержали его одобряющим гулом, и, завидев это, народ у подножия просто взбесился. Внизу все орали и прыгали, радовались и поднимали ладони к небу: ловили дождевые капли в полной уверенности, что каждая из них может стать последней перед полным затишьем. Ритуал был окончен, и Верховный жрец скрылся в храме. За ним последовали и остальные присутствовавшие жрецы. Аристократы ровной размеренной процессией начали спуск с пирамиды.

Канги, стараясь ни с кем не сталкиваться, прошмыгнул в храм и только там наконец заметил Сириса. Он как раз закончил разговор с Верховным жрецом и стремительно направлялся к выходу. Там они и столкнулись.

- Сирис! - окликнул его Канги. - Мы тебя потеряли. Ты так долго не возвращался, я уже начал беспокоиться.

Сирис выглядел напряжённым, чересчур серьёзным. Он будто бы совсем не слушал Канги.

- Что-то не так? - осторожно поинтересовался Канги, выводя Сириса из прострации.

- "Что не так?" Да всё не так! Всё! - прошипел парень в ответ.

- Но мне показалось, что ритуал прошёл успешно...

Канги был перебит криком Сириса:

- Ты сам не видишь? Ритуал окончен, а ливень лишь усилился, и теперь сюда, в сторону Аль-Маниса, идёт буря. Надвигается катастрофа!

Нервы Сириса были на пределе. Он смотрел в испуганные глаза Канги, потерянного и встревоженного. В этот момент Сирис зажмурился и, потирая переносицу, заговорил более сдержанно:

- Я не должен был срываться на тебя. Просто вся эта ситуация... - Сирис помолчал, а затем выдал всё, что узнал сам: - В городе стоит вода, все поля с недавними посевами затоплены. Шторм валит деревья. Дома простых людей разрушены. Ни о какой торговле и речи идти не может. Весь город встал, - Сирис остановился, когда начал понимать, что паника вот-вот возьмёт верх. - Отец сказал, что нам нужны ещё жертвы.

Неожиданно Сирис распрощался, велел Канги возвращаться домой и переключился на разговор со старшим жрецом, проходившим мимо. Канги ещё некоторое время в полной растерянности простоял посреди суматошной толпы, потом побрёл на выход и неожиданно столкнулся с сыном вождя. Собирался разминуться, но Ахига преградил ему дорогу.

- Канги, я искал тебя. Я знаю, что ты не хочешь меня видеть, но прошу: удели мне всего минутку, - затараторил он.

- Мне сейчас не до тебя. Давай отложим разговор на потом. Пропусти, - Канги опустил голову и вновь попытался обойти Ахигу, но, когда он пытался сделать шаг в сторону, тот отзеркаливал его движения.

- Не будет никакого "потом". Это наша последняя встреча.

- С чего ты это взял? - Канги с неприязнью заглянул в лицо Ахиги.

- Я подслушал разговор своего отца с Верховным жрецом. Он собирается проводить ритуал с участием последователей храма. Именно поэтому я здесь. Я знаю, что не имею никакого права искать с тобою встречи, но мне так много нужно тебе сказать...

Канги не хватало терпения, он упёрся руками в грудь Ахиги, выталкивая его на улицу.

- Мне какое дело? Говоришь так, будто мы будем участвовать в ритуале в качестве жертв, - перебил речь Канги. - Просто дай мне пройти.

Принц наконец отступил, но продолжил говорить:

- Неужели Сирис скрыл от тебя и это?

- Что за бред? - Канги обернулся к нему лицом, но продолжал пятиться. - Думаешь они отбирали лучших из лучших лишь для того, чтобы взять и убить? - говорил он, криво улыбаясь.

- Не "взять и убить", а принести в жертву богам. Конечно, для этого ведь и отбирают лучших из лучших.

Канги остановился, усмешка пропала с лица.

- Но на наше обучение бросили так много сил и времени. Им нет смысла убивать нас.

Ахига держал дистанцию, не приближался. Небесный грохот слышался где-то вдали. После недолгой паузы, Ахига вновь заговорил, перекрикивая шум дождя:

- Как ты мог быть настолько беспечным, чтобы пойти на служение культу, элементарно не поинтересовавшись условиями? Раз не веришь мне, спроси у других учеников. Или у Сириса. Ему-то ты доверяешь?

Казалось бы, простой вопрос прозвучал укоризненно. "А я предупрежал тебя, что не следует ему доверять", - читалось в глазах Ахиги. Канги молча развернулся и помчался в сторону дома. Он не поверил принцу ни на секунду. "Стали бы дети вести себя так непринужденно, зная, что рано или поздно погибнут? Стали бы родители так запросто отправлять своих детей на верную смерть? И почему никто не пытался сбежать? Ведь просто не может быть, чтобы все эти дети были добровольцами", - так рассуждал Канги по пути к дому.

Вернувшись, он обнаружил, что воспитатель был уже здесь. И пока одна из девочек встречала Канги с сухим полотенцем, пытаясь выведать, куда пропал Сирис, все дети с упоением слушали мужчину, доносившего до них главную новость.

- И час настал. Час, когда все труды окупятся. Завтра утром вы наконец исполните своё главное предназначение как божественные посланники, - закончил он, и комната наполнилась шумом разговоров. Позже он пытался перебить гул взволнованной ребятни, чтобы предупредить о том, что ни обеда, ни ужина не будет, а этим вечером все пойдут в купальню, чтобы совершить последнее омовение перед ритуалом. Но никто уже его не слышал.

Чем дольше Канги пытался вникнуть в разговоры, тем сильнее он начинал сомневаться в том, что Ахига врал. Он мог спросить у кого-то напрямую, но почему-то боялся. Боялся узнать правду.

К вечеру Сирис вернулся, промокший и поникший. Канги накинул ему на голову последнее сухое полотенце, которое ещё не успели пустить на половые тряпки.

- Сирис, мне нужно поговорить с тобой.

- Слушаю.

- Это правда, что завтра всех детей принесут в жертву? - спросил в упор Канги.

Сирис нахмурился и секунду помедлил с ответом, будто пытаясь найти подвох.

- Ну да, - ответил он в некотором смятении. - Мне казалось, воспитатель уже должен был вас предупредить.

Канги замер. Телом овладел страх, но он нашёл силы спросить ещё раз.

- Он говорил что-то о ритуале и предназначении. Но он ничего не сказал про то, что мы будем убиты.

- Ну ты как с луны свалился. Все знают, зачем храм берёт под опеку детей. Посмотри на них, - Сирис заглянул в жилое помещение, где было светло и дети в превкушении чего-то грандиозного переговаривались так просто, будто не знали о том, что завтрашнее утро станет для них последним.

- Но я не понимаю...

- Это был их выбор. И твой выбор в том числе. Только мы, самые просвещённые и осведомлённые, способны донести человеческие мольбы до Богов и тем самым спасти сотни жизней. Это большая честь, большая ответственность.

В момент земля под ногами словно стала зыбкой, и тело Канги было не в силах удержать равновесие. Это было как пробуждение. Он уже слышал гул толпы у храма. Той толпы, что со слепым фанатизмом билась в экстазе, стоя по щиколотку в побагровевшей от крови воде. Теперь он видел детей, которые едва ли понимали истинную ценность своей жизни, но в предвкушении ожидали смерти ради исполнения долга. Он ощущал, как теряет связь с окружающим миром, где каждая душа была готова броситься в жертвенное пламя и раствориться в огне своей веры. Его качнуло от осознания: он чужак в собственном мире.

- Ты говоришь так смело лишь потому, что тебя не ждёт скоропостижная кончина, - Канги криво улыбался.

- Я тоже стану жертвой.

Канги застыл в оцепенении.

- Что? Как Верховный жрец мог... Ты же его сын! - вскричал Канги.

- Когда речь заходит о таких вещах, как спасение целой цивилизации, кровное родство не играет роли.

В груди Канги было пусто - не из-за страха, а из-за осознания, что ему чужд мир, в котором он родился. Проведя много лет в заточении, он ни разу не соприкасался с самой ужасающей и жестокой частью своей культуры. То, что было для окружающих честью и священным долгом, казалось ему абсурдом. Канги не был готов стать одним из них, не хотел становиться частью этой общности.

- Сирис, послушай меня, - Канги взялся за плечи Сириса и, понизив тон, заговорил: - Нам нужно бежать отсюда. Ты понимаешь?

- Нет, не понимаю. Подумай о тех людях, которые остались без крыши над головой. Возможно, именно сейчас твоя семья бедствует. Вся деревня может быть затоплена.

- Сирис, послушай меня внимательно, - перебивал его Канги, стараясь не кричать, чтобы не привлекать лишнего внимания. - Наша смерть - не гарантия того, что все беды закончатся. Откуда тебе вообще знать о том, чего хотят боги?

- Традиции складывались на протяжении многих тысячелетий. Мы знаем об этом, благодаря опыту наших предков.

- Это всё чушь. Все ритуалы придуманы людьми, все священные писания созданы людьми. Мы никогда не сможем узнать причину этих бедствий, мы не знаем, в чём заключается божественный замысел, мы не можем повлиять на всё, что происходит вокруг. Ты это понимаешь? - Канги встряхнул Сириса, взывая к здравому смыслу. Сирис стремительно переводил взгляд с одного его глаза на другой и молчал. Канги взвыл от негодования, отпустив парня. - Это невозможно! Я не могу!

- Канги...

- Знаешь, делай что хочешь! Я не намерен просто сидеть и ждать смерти. Этой ночью меня здесь уже не будет. А ты делай, что хочешь, - повторил Канги вне себя от ярости. - Счастли́во оставаться.

- Но как ты можешь уйти, зная, какую ценность представляешь для культа? Ты исключителен. Без тебя жертва окажется недостаточной.

- А ты попробуй меня остановить. Я же сказал: делай что хочешь. Хоть сдавай воспитателю с потрохами.

- Я никому не расскажу о твоём плане, Канги. Но я знаю: когда пропажу обнаружат, тебя всё равно отыщут и исполнят задуманное, даже спустя время.

- Не найдут, - Канги развернулся и собрался уйти в другую комнату.

- Ты же не сможешь вечно жить в бегах!

- За меня не волнуйся. У тебя и своих проблем по горло.

Канги вернулся в помещение, где собрались все, тем самым поставив точку в этом разговоре. Сирис не приставал к нему с расспросами ни до похода в купальню, ни во время самих банных процедур. А после Канги так и не вернулся домой.

***

Он бежал в сторону нижнего города, весь промокший и продрогший. Чем ниже он оказывался, тем выше становился уровень воды. В темноте было совсем невозможно разобрать дороги. Канги пришлось добежать до конца торговой площади, чтобы наконец разглядеть: единственный спуск, соединявший нижний город с рынком, был перекрыт массивным деревом, поваленным то ли ветром, то ли ударом молнии. Оно лежало в окружении обломков деревянных сооружений и лавок торговцев, поэтому пройти где-то с краю не представлялось возможным. Канги попытался обойти завал через лес, но ноги его быстро увязли в болоте, образовавшемся из-за нескончаемых осадков. С трудом он выбрался и тут же услышал:

- Эй, там! Чего гуляем в комендантский час? - рявкнул издалека патрульный солдат, голос которого заглушался шумом ливня. Он и ещё один стражник двинулись в сторону Канги, и, растерявшись, парень попытался сбежать.

Скрываясь от погони, он забился под крышу одной из торговых лавок. Прижав голову к коленям, он слушал, как патрульные стремительно проносились мимо, шлёпая по лужам, и параллельно пытался придумать, что делать дальше. "Заночую прямо здесь", - подумал Канги, и в этот момент совсем рядом в небе блеснула молния, а деревья угрожающе заскрипели от нового порыва ветра. Канги невольно вспомнился вид практически такой же лавочки, лежащей под тяжёлым стволом опрокинутого дерева. Было понятно: здесь оставаться нельзя.

"В-третьих, человек должен быть чист, - возникли в памяти слова Сириса. - Его душа и тело не должны быть осквернены, прежде чем он посвятит себя богам". Канги стиснул зубы с такой силой, что они заскрипели. Выругавшись всласть, он вскочил на ноги и рванул туда, откуда за ним бежали патрульные, в сторону Верхнего города.

Остановившись на ступенях, парень окидывал взглядом дворец вождя. В голове давно созрел план, но Канги долго не хотел мириться с тем, что вернуться в плен принца - его единственный выход. Как ни парадоксально, то самое место, откуда он бежал изначально, теперь было единственным его спасением.

За дворцом виднелся храм на вершине пирамиды. По расчётам Канги, отбой уже был объявлен, а значит, пересчитав детей по головам, воспитатель не досчитался одного, доложил об этом и предпринял все необходимые меры для поимки беглеца, если пропажу не обнаружили ещё раньше. И даже зная это, Канги медлил. Всё же долго оттягивать момент, когда ему придётся вернуться во дворец, возможности не было: на торговую площадь, откуда легко было заметить одиноко стоящую на ступенях фигуру юноши, вышли те же двое солдат. Юноша, весь дрожащий от необъяснимого волнения, двинулся в сторону дворца, скрываясь от преследователей.