17 глава.

Комната тонула в сером, вязком полумраке. Воздух стоял тяжелый, пах железом, медикаментами и чем-то еще — странным, как будто старой пылью, застоявшейся тревогой.Сегодня было непривычно тихо. Ни шагов за дверью, ни команд. Только редкий скрип вентиляции и гул фильтра под потолком.Еду принесли еще утром, воду — к обеду. После этого — никого.Я пыталась читать обрывки заметок на клочке бумаги, что оставила от упаковки лекарств, но мысли путались, буквы расплывались.Голова пульсировала, усталость давила на веки, и я наконец сдалась.— Спи уже сказал Нираги из-за стола, где он сидел, глядя в никуда. — Все равно делать нечего.— А ты? спросила я, глядя на него сквозь полузакрытые глаза.— Мне не спится коротко ответил он. — Если засну, проснусь не я, или вообще не проснусь Я хотела что-то сказать, но сил не было. Тело тяжелело, мысли таяли.— Тогда ты буди, если что пробормотала я, поворачиваясь на бок.Он усмехнулся — сухо, беззвучно.— Договорились, ринЯ закрыла глаза.Тишина. Только редкое капанье воды из неисправного крана.Я чувствовала, как дыхание становится ровным, как тёплое одеяло почти не греет, но даёт ощущение укрытия — ложного, но такого нужного.Мозг еще какое-то время сопротивлялся, прокручивая в голове всё — последние дни, голос Чишии, взгляд Нираги, камеры под потолком...А потом провал.Всё вокруг потонуло в чёрном.Мне снился свет — белый, как стерильная лаборатория, и руки — холодные, чужие. Я шла по бесконечному коридору, а где-то впереди стоял он.Чишия.Он не двигался, просто смотрел.Но чем ближе я подходила, тем дальше он становился, будто растворялся в этом белом.— Подожди прошептала яТень дрогнула. Свет вспыхнул.Я увидела каплю крови на его руке — чёрную, густую, и поняла, что это не сон, а память.Резкий звук выдернул меня из сна.Я открыла глаза.Всё то же. Стены, лампа, тень от решётки. Только теперь воздух был другим.Свежим.Как будто кто-то недавно открывал дверь.— Нираги? позвала я хрипло.Он сидел всё там же, но теперь — с закрытыми глазами. Голова чуть опущена, рука всё ещё лежала на столе.— Эй... я села, сердце застучало быстрее. — Ты спишь?Молчание.Я медленно подошла. Положила руку ему на плечо.Он открыл глаза.— Жива? спросил спокойно.— Ты напугал меня.— Тебя легко напугать усмехнулся он. — Сон видел?— Да... я опустила глаза. — Белый коридор. И он там был.— Он всегда где-то рядом тихо сказал Нираги, глядя на камеру. — Даже если ты спишь.Я обернулась к объективу. Красный огонёк горел тускло, почти не заметно.Возможно, он действительно наблюдал.А может, просто хотел, чтобы я думала именно так.Я снова легла, глядя в потолок.И впервые за долгое время позволила себе подумать, что, может быть, эта ночь — не худшая.Что утро всё-таки наступит.Комната была тускло освещена, лампа над столом бросала холодный свет на мониторы, и в ней витала смесь хлорки, железа и напряжённого ожидания. Я стояла у входа, сердце бешено колотилось в груди — не от страха, а от того, что я увидела его. Чишия. Его глаза холодные, но такие родные, полный контроль над собой, над ситуацией... и надо мной.Он сделал шаг вперёд, медленно, почти плавно, как будто проверял, насколько я готова.— Рина, иди сюда сказал тихо, властно, без вопросов, как будто это был приказ, но при этом в голосе проскальзывала мягкая теплота.Я подскочила, попыталась ускорить шаг, но ноги будто вели меня медленно, не слушались. Тогда он протянул руку. Одним движением подхватил меня на уровне бедер, легким, но уверенным захватом. Моё сердце подпрыгнуло, дыхание застопорилось. Пол под ногами казался холоднее, чем было на самом деле, но я ощущала только тепло его тела.Мы прошли вглубь коридора, каждый шаг отдавался в груди эхом, и когда он аккуратно поставил меня на пол в кабинете наблюдения, я осознала, что минуты сжимались до капли времени, до трепета, который можно было растянуть навечно.Шибука, сидевшая за столом, едва нас заметила, глаза её расширились на секунду, а потом она улыбнулась и тихо вышла.— Шибука, не уходи далеко, на всякий случай сказал он без спешки, но так, что в комнате стало ещё теплее, словно каждое слово оставляло след.— Хорошо, Чишия, у вас десять минут кивнула она и закрыла за собой дверь.Он повернулся ко мне, и на этот раз я увидела: глаза его мягче, чем я помнила, но взгляд оставался острым, как лезвие. Он шагнул ближе. Я почувствовала, как время вокруг сжалось, каждый звук стал громче — капанье вентиляции, моё дыхание, слабый гул мониторов.Он наклонился. Движение было медленным, контролируемым, и в нём не было ни капли спешки. Когда его губы коснулись моих, мир исчез.Это был долгожданный поцелуй — властный, уверенный, полный энергии, которая казалась запретной и одновременно необходимой. Его руки слегка обхватили меня за плечи, прижимая ближе, но не сдавливая. Я чувствовала его силу, холод, которым он владел, и тепло, которое направлял только мне.Сначала лёгкая дрожь пробежала по всему телу — удивление, страх, радость, облегчение — все смешались в трепетной гармонии. Губы его слегка давили, и это было не о страсти, а о том, чтобы удержать момент, чтобы сказать: «Ты здесь, я рядом, и никто не сможет разрушить это».Я ответила ему почти машинально, закрыв глаза, позволяя ощущениям заполнить всё пространство внутри. Сердце билось так громко, что, казалось, оно могло услышать даже он сам. Мгновение растянулось, и в этом долгожданном поцелуе было всё: боль, страх, желание, надежда, власть и мягкость одновременно.Он отстранился почти незаметно, губы коснулись ещё раз — тихо, как обещание — и посмотрел мне в глаза.— Теперь слушай внимательно сказал он спокойно, но властно, как будто каждый звук был командой. — Нам нужно поговорить. Быстро, но всё должно быть чётко.Я едва успела кивнуть, ощущая, как кровь всё ещё стучит в висках, а трепетный восторг этого поцелуя согревает даже в холодной комнате.Он всё ещё держал меня за плечи, взгляд был сосредоточен, но в нём светилось что-то новое — то, чего я не видела уже давно. Не привычный холодный расчёт и железная собранность, а боль, решимость и... любовь, тихая, глубокая, почти отчаянная.Он провёл пальцами по моей щеке, медленно, словно запоминал каждую черту, и прошептал, едва слышно, будто боялся, что воздух сам может выдать его тайну:— Я кое-что нашёл. Тебе нужно потерпеть ещё немного... голос сорвался, но он продолжил, стиснув челюсть. — Я вытащу тебя отсюда, Рина. Мне жаль, что всё так получилось... я должен был быть рядом, должен был защитить тебя.Он сделал шаг ближе, лбом коснулся моего. Его дыхание смешалось с моим, и я услышала, как он выдыхает тихо, почти шепотом:— Я очень тебя люблю. И не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Даже если мне придётся выпить весь этот патоген в лаборатории в его глазах вспыхнул ледяной свет решимости. — Но ты выйдешь отсюда живой. Я это тебе обещаю.Эти слова будто разрезали воздух — в них не было пафоса, только чистая, голая правда, произнесённая человеком, готовым пойти до конца.Я почувствовала, как дрожат его руки, впервые — не от страха, а от чувства, которое он столько времени прятал под маской спокойствия.Я не ответила — просто шагнула вперёд и обняла его.Он прижал меня к себе крепко, всем телом, так что между нами не осталось ни воздуха, ни слов.Мир перестал существовать: не было стен, камер, холодных ламп, страха. Только он — его руки, его запах, этот ровный, уверенный стук сердца.Я уткнулась лбом в его грудь, чувствуя, как он выдыхает мне в волосы. Его ладонь скользнула по спине — осторожно, будто я могла рассыпаться от одного неверного прикосновения.Мы стояли так долго, не говоря ни слова.Время остановилось.Только тихое дыхание и хрупкий покой, которого так давно не было.И где-то глубоко внутри я знала — как бы ни сложилось дальше, этот момент он сохранит.Как напоминание о том, ради чего стоит идти до конца.Комната была пропитана странным сочетанием тишины и внутреннего напряжения. Каждый звук — скрип пола, тихий гул мониторов, лёгкое дыхание — казался оглушительным. Я всё ещё ощущала тепло Чишии, когда он наклонился ко мне вновь. Его руки осторожно обхватили меня за талию, губы нашли мои, и этот поцелуй был долгожданным, властным и одновременно мягким. Я почувствовала, как все тревоги и страхи последних дней, все ужасные воспоминания о том, что случилось с нами и с другими, будто на мгновение растворились.Поцелуй был долгим, почти медитативным, как будто Чишия пытался не только передать мне свою любовь, но и убедить меня, что всё будет хорошо. Я закрыла глаза, ощущая трепетное, глубокое тепло его прикосновений, ощущение безопасности, которого так давно не было.Но вдруг голос разорвал этот момент:— Чишия, извините... Донован идёт, времени нету, Рина не выйдет тихо, но с твердостью произнесла Шибука, осторожно входя в кабинет.