15 глава.

Арису сидел в кресле, неподвижный, как будто застывший между строками собственных мыслей. Ладонь скользнула по столу — поверх груды документов, нечитанных отчётов, но взгляд всё равно не видел ничего.Всё, что стояло перед ним — это один короткий образ, прорезавший память, как вспышка света в темноте: холодная кладовая, запах металла, дрожащая фигура Рины, кровь на губах и глухой стон, от которого до сих пор сжимался желудок.Он закрыл глаза, но сцена не уходила. Почему я не сказал ему тогда? Почему просто не сказал? — вопрос гремел в голове и разбивал каждую попытку успокоиться.Щелчок двери вывел его из оцепенения.— Арису? мягкий голос Усаги прозвучал за спиной.Он даже не успел повернуться, как её руки скользнули по его плечам, сомкнувшись вокруг шеи. Тёплое дыхание коснулось кожи, а лёгкий поцелуй в шею заставил его выдохнуть слишком резко.— Ты опять весь в мыслях прошептала она, чуть улыбаясь. — Я стучу, а ты не слышишь.Он вздрогнул, поворачиваясь к ней. Её взгляд был спокойный, как всегда — с той ясностью, которой ему не хватало самому. Усаги выглядела усталой, но всё равно держала себя прямо: даже в этом месте, где воздух пах болью и тревогой, она оставалась собранной.Он хотел ответить, но вместо этого в груди сжалось.Перед глазами снова — Рина, сжимавшая в пальцах край простыни, едва дышащая.Сириус который надругался на дней. Тишина. И то, что он не сказал Чишии.Арису моргнул, отводя взгляд.— Я... слова застряли. — Просто думаю.Усаги наклонила голову, чуть прищурившись:— Думаешь? Или снова винишь себя за всё подряд?Он попытался улыбнуться, но получилось только блеклое подобие.— Если бы ты знала, о чём я думаю сказал тихо, почти глухо— ты бы сказала, что я сошёл с ума.Она мягко коснулась его щеки.— Может, и сказала бы. Но я всё равно осталась бы рядом.Арису на мгновение позволил себе закрыть глаза — почувствовать тепло её рук, запах её волос. И в тот же миг внутренний холод сжал его изнутри. Нельзя. Не сейчас.Он резко поднялся.— Усаги... он выдавил улыбку. — Я вспомнил, у меня дело.— Прямо сейчас? удивилась она, не убирая рук.— Да. Срочно. Подожди здесь, ладно? Я ненадолго.Её брови чуть дрогнули, но она не стала спорить.— Хорошо. Только не делай вид, что можешь жить без сна сказала она, отпуская его. — И вернись хотя бы до того, как я засну, ладно?— Обещаю бросил он коротко.Дверь за ним закрылась тихо, но шаги Арису звучали в коридоре быстро и неровно.Он шёл не просто по делам — он шёл к ответу. К решению, которое назревало с того самого момента, как он увидел Рину в кладовой.И теперь, когда Чишия попросил десять минут с ней, Арису понял: если он не вмешается, последствия будут непредсказуемыми.Не ради себя. Ради неё. — мелькнуло в голове.Он ускорил шаг, направляясь к техническому сектору — туда, где мог изменить настройки камер вручную.Пока Усаги ждала его в кабинете, он шёл по коридору, чувствуя, как холодный воздух будто давит на грудь.И внутри, под всем этим самообладанием, кипело одно чувство — вина, оборачивающаяся решимостью.Сегодня ночью он сделает то, чего не позволял себе раньше:поставит под угрозу приказ, систему и доверие,чтобы защитить Рину — даже от того, кому сам когда-то доверял безоговорочно.Я сказал Шибуке коротко и чётко: вечером — повторы, прямой фид в «ложный» режим, только имитация записи. Он прописал время — 23:00 — и добавил, чтобы лог не сохранил изменений в архиве. Она кивнула, глаза её стали холодными и внимательными — она поняла, что это не техническая прихоть, а приказ. Я дал ей время настроить всё и ушёл наверх.В коридоре охраны пахло металлом и бензином. Я остановился перед дверью и на секунду собрался — не для того, чтобы сомневаться, а чтобы удостовериться, что рука пряма и решение твёрдо. Я знал, что сделаю: у меня уже был план, и он не был актом ярости, он был расчётом. Такие вещи требуют точности.В комнате сидело трое — трое мужчин, которых я уже видел. Один с шрамом,Сириус — тот самый, что тянул Усаги как трофей. Он глупо хихикал, перебирая пальцами металлическую пуговицу своей куртки. Я позвал его по имени. Он встал, вырос в росте от наглого самоуверенного взгляда, и последовал за мной на палубу.Палуба была той самой, где когда-то Рина смотрела вокруг глазами, полными ужаса — холодный ветер шуршал по ржавому металлу, и волны бились об основу, отбрасывая брызги на наши ботинки. Я остановился, обернулся к громиле и увидел его лицо в полумраке: шрам, который раньше казался брутальным, теперь выглядел глупо на фоне того, что он сделал.— Вчерашнее не забуду сказал я тихо, и в голосе моём не было драмы — была только сталь. — Это не просто надругательство над девушкой. Ты сделал то, что переломало её жизнь. Ты изнасиловал её. Ты сделал непоправимое.Он рыкнул и попытался сделать выпад, но руку его ловко перехватил Арису — быстрый, спокойный. В его движениях не было паники, только точность. Гнев Арису был чистый, узкий, как скальпель.Арису смотрел на него как на больного пациента, которому уже нельзя помогать. Он говорил спокойно, почти методично, и в этих словах звучала расплата:— Ты не человек, чтобы судить самой жизнью. Ты — угроза. И я вырезаю угрозы.Я стоял рядом, и наблюдал, как Арису действует. Это не была дикая расправа. Это была безжалостная клиническая процедура — он лишил громилу опоры, связал руки, проверил реакцию, как врач проверяет пульс. Потом Арису применил то, чему научил бы только бесстрастный практик: он сделал быстро и точно, так, чтобы страдание было минимальным и финал — окончательным. Мужчина даже не понял, где именно потерял контроль; в глазах его промелькнуло удивление, и всё кончилось.Шрамованный упал без крика. Тело его тяжело осело на ржавые пластины палубы, и ветер тут же стал разносить запах металла и солёной воды. Я ощутил не облегчение — лишь тугую ноту завершения. Арису стоял над ним, руки дрожали едва заметно, но лицо было спокойным, как у человека, совершившего необходимое хирургическое вмешательство.— Ты повезён, что это сделал я, а не он сказал я тихо. — У него методы жестче.Арису посмотрел на него, и в его взгляде отразилась усталость и какая-то почти человеколюбивая жалость: к себе, к ней, к миру, который позволил такому случиться.—Я не хотел крови ради крови ответил он. — Но он должен был помнить цену своих рук.Арису скинул тело охранника с борта,тяжелый вес ударился о воду и камни. и вернулся в коридор, поправляя воротник. Донован это не понравится. Но это стало ещё одним крошечным шагом: этот человек больше не сможет быть инструментом. Этот акт — тихая расплата — должен был ослабить её позиции и дать мне карт-бланш, когда придёт время требовать одно.Парень ушел палубы, и ветер снова стал только фоном для моих шагов — тихим, холодным и неизбежным.