14 глава.

Следующий день начался слишком тихо. Солнечный свет пробивался сквозь мутное стекло в маленькую комнату, где Рина сидела на кровати, обхватив колени. Её тело уже не дрожало так, как ночью. Пульс выровнялся, дыхание стало глубже. Физически ей действительно стало легче — организм как будто автоматически вытеснил боль, но внутри зияла огромная чёрная дыра.Она не могла перестать думать о том, что произошло. Слова, запахи, прикосновения — всё возвращалось вспышками, как ножи. Она ненавидела себя за то, что не смогла защититься, ненавидела за слабость, за то, что вообще оказалась здесь. И больше всего её разрывало от одной мысли: как она посмотрит Чишии в глаза? Как он — холодный, уверенный, расчётливый — сможет видеть её прежней после этого?Она чувствовала себя грязной, разбитой, виноватой. Я же сама втянула его во всё это. Я сама. Из-за меня он в опасности. Из-за меня его жизнь теперь — цель. Мысли били по голове тяжёлым грузом.Тем временем Чишия сидел в тёмной комнате, освещённой лишь синим светом мониторов. Он наблюдал за ней через камеры, вцепившись пальцами в край стола. На экране Рина сидела тихо, почти не шевелясь. Её показатели — давление, пульс, уровень кислорода — были стабильны. Даже слишком. Это удивляло Чишию.Он нахмурился, пролистывая данные.— Как...? пробормотал он себе под нос.— Арису вчера дал ей шалфей небрежно бросила Шибука, проходя мимо.Чишия поднял взгляд.— Шалфей? спросил он, голос ровный, но глаза сверкнули.—он, успокаивает. Может, с этим связано.Чишия слегка наклонил голову, качнул ею в сторону, будто отметая мысль. Шалфей не может так быстро вернуть показатели в норму. Но он не стал продолжать разговор.В соседней комнате Нираги шевельнулся. Его тело было покрыто следами от уколов, а взгляд — усталый, но цепкий. Рина подошла ближе, стараясь не показывать, как тяжело ей дышать.— Ты как? спросила она тихо.— Кололи хрень какую-то, брали кровь, проверяли на всё подряд... Нираги сплюнул на пол, глядя в сторону. — А ты как?Этот вопрос будто ударил её. Она замялась, опустила взгляд, сжала руки.— Всё... хорошо выдавила Рина, но голос дрогнул.Слеза предательски скатилась по щеке.Нираги нахмурился.— Ты врёшь сказал он хрипло. — Что случилось, Рин?Она сжала губы. Глаза метнулись на камеру в углу. Она знала, что Чишия, возможно, сейчас наблюдает. Знала, что каждое её слово может стать оружием против неё. Но всё равно произнесла, глухо, почти шёпотом:— Я устала... Мне надоело всё. Я хочу покоя.Нираги сжал кулаки, опустив голову. В его взгляде впервые за долгое время мелькнула не агрессия, а понимание.— Держись сказал он коротко. — Ты сильнее, чем думаешь.Рина отвернулась, не в силах больше говорить. Слёзы снова катились по щекам. В голове звенела мысль: Чишия всё видит.А Чишия смотрел. Его лицо оставалось каменным, глаза — пустыми, но внутри всё кипело. Холодный хирург, мастер расчёта и манипуляции, он сжимал в руках ручку так сильно, что та могла сломаться.Я вышел из кабинета и на мгновение задержался в коридоре: тёплый свет мониторов отдавал на стенах бледные полосы. Пальцы сами потянулись к панели, чтобы убедиться, что всё под контролем — камеры, потоки данных, логины. Шибука сидела за пультом, глаза уткнувшиеся в мерцающие окна. Я не стал останавливаться дольше: её руки ловко перебирали переключатели, и я знал — она справится.— Шибука коротко кивнул я— следи за камерами.Она подняла на меня взгляд, на мгновение в нём мелькнуло недоумение, но потом привычная послушность:— Поняла. Буду смотреть.Я не стал вдаваться в объяснения. Лучше меньше слов. Закрыл дверь кабинета лёгким движением и направился к кабинету Арису.Дверь его кабинета была приоткрыта. Я заглянул внутрь, огляделся, почти механично — чтобы убедиться, что вокруг никого нет. Пусто. Закрыл за собой и одним движением прижал замок. Прямо, без пауз:— Арису, помоги мне.Он остро посмотрел на меня, затем вопросительно — как всегда, с той самой сдержанной внимательностью, что делала его непроницаемым.— Что нужно? спросил он ровно.Я не стал ходить вокруг да около. Время было важнее слов.— Мне нужны десять минут с Риной. Вечером. В одиночестве. Ты можешь сказать Шибуке, чтобы та поставила повтор камеры без прямой записи? Сделай так, чтобы в 23:00 запись шла в режим «ложного листа», чтобы никто не подумал, что это намеренно. Я подойду и заберу её.Арису замер. Его лицо не выдало сразу ответа — в его взгляде промелькнуло что-то тяжёлое, как если бы он вдруг вычислил стоимость каждого слова. Он был человеком точных расчётов; и теперь его мозг вычислял риски и пути обхода.— Без прямой записи? повторил он, словно проверяя на прочность. — Ты понимаешь, что это риск. Если Донован увидит...— Я знаю ответил я спокойно. — Это единственный шанс. Пожалуйста.В его глазах появилась ещё одна тень — та, что не касалась логики, а касалась памяти. Я видел, как на мгновение лицо Арису как будто сморщилось от внутренней боли. Он отвёл глаза — и я понял, что там, внутри, он держит своё открытие, своё воспоминание. Он не поведал о том, что нашёл её после той ночи — ослабленную, заплетённую в страх, но живую.Арису молчал. В его голове, должно быть, прокручивалась одна и та же сцена: как он открыл дверь, как нашёл её, как вынес без лишних слов и спрятал этот факт в себе. Он не мог рассказать ему тогда — не сказал, чтобы не добавить ему слабых мест. Но теперь вопрос стоял иначе: помочь или нет.Он глубоко вздохнул и, наконец, кивнул.— Я скажу Шибуке,что бы сделала технический глюк. Поставлю повтор, но сделаю так, чтобы прямой фид не сохранился. Я попрошу двух своих людей прикрыть двери на коридоре. Десять минут — только десять. И будь осторожен.Я увидел, как его челюсть дрогнула, как плечи напряглись — знак внутренней борьбы, которую он, в отличие от меня, обычно прятал.— Ты уверен? тихо спросил он.— Уверен коротко ответил я. — Это не просьба. Это — необходимость.Арису дёрнул плечом, словно соглашающийся и с командой, и с приговором. Его глаза кинули на меня быстрый, почти братский взгляд — в нём было и понимание, и молчаливая угроза за мою холодность: не навреди ей.— Ладно. Я сделаю это. Он прикоснулся ко лбу, будто отгоняя туман— но если что-то пойдёт не так, я сам разберусь.Я кивнул, коротко. Между нами не было лишних слов — эта сделка была простой и смертельно серьёзной.— Спасибо. Твоя помощь — спасение.Арису слегка задержал взгляд на мне, затем отвернулся и уже встал, чтобы выполнить то, о чём договорились. Я почувствовал его колебание, но он не стал возвращаться к тому, что видел в кладовой. Это было личное, и он сам разберётся с этим позже.Я тихо вышел, закрыв за собой дверь. В коридоре Шибука уже не смотрела в экран — моё поручение оставалось невысказанным для остальных. Внутри меня не было облегчения — был расчёт. План был запущен. Осталось десять минут — и одна ночь, в которой я должен был решить больше, чем просто обмен словами.