12 глава.

Комната дышала холодом. Воздух был густым, тяжёлым, с привкусом металла и хлора. Рина лежала на койке, чувствуя, как каждая секунда уводит её дальше от жизни.Пульс бился неровно, дыхание стало поверхностным, будто кто-то незримый сидел у неё на груди. В голове гудело, а мышцы отказывались слушаться. Её тело становилось лёгким, как бумага, и одновременно — неподъёмным.Она помнила, как несколько минут назад видела Нираги — его катили на каталке, лицо казалось бледным, губы посиневшими.— Что с ним?.. едва прошептала она.Ответ был сух, безэмоционален:— Просто спит.Рина не поверила. Её сердце болезненно сжалось, но сопротивляться, доказывать — не было сил. Она смотрела, как его увозят в коридор, и этот звук колёс по плитке — металлический, пустой — ещё долго звенел в голове, пока она погружалась в вязкий сон.Но сил не осталось и я снова провалилась в сон,видимо таким образом мой организм восстанавливал то что хотели забрать.Когда она очнулась, мир был другим — серым, расплывчатым, будто между ней и реальностью стояла мутная плёнка.Холодное прикосновение к руке заставило её вздрогнуть.— ...Чишия?.. с надеждой прошептала она.Но голос, что ответил, был чужим, грубым:— Идём со мной.Она почувствовала, как сильная рука сжимает её запястье. Мир покачнулся. Ноги подгибались, дыхание сбивалось. Коридор вытягивался в бесконечность — белые стены, неоновые лампы, отражения на плитке. Каждый шаг отзывался гулом в голове.Она пыталась заговорить:— Куда... мы идём?.. но слова тонули в тишине.Её не слушали. Мужчина тащил её почти волоком, не объясняя ничего. Её тело словно перестало быть её собственным — просто оболочка, лишённая воли.Они вошли в маленькое помещение. Хлопнула дверь, отсекая остатки света. В нос ударил запах сырости и антисептика.— Садись коротко приказал он.Рина послушалась — не из покорности, а потому что больше не могла стоять. Она облокотилась на холодный металлический стол, пытаясь сфокусироваться на чём-то, что вернуло бы ей контроль.— Что вы хотите?.. Где мы?.. Зачем?.. выдохнула она, чувствуя, как губы дрожат.— Сейчас узнаешь сказал он, делая шаг вперёд.В этот миг Рина ощутила, как страх превращается во что-то осязаемое — липкое, тянущее, сковывающее каждое движение. Она понимала, что происходит что-то ужасное, но тело не подчинялось. В голове мелькали образы — мама, чишия, Нираги, детство, запах моря, солнце на коже. Всё, что когда-то было её жизнью, вдруг стало чем-то недостижимым.Когда мужчина подошёл ближе, Рина попыталась отстраниться, но мышцы будто сковал паралич.— Не трогайте меня... её голос был едва слышен.Он не ответил. Только дыхание стало ближе, тяжелее. В тусклом свете она наконец различила лицо — тот самый шрамоватый, что привёз их сюда.И всё стало ясно.Паника поднималась изнутри, будто волна. Сердце било так сильно, что казалось, оно вырвется наружу.Она попыталась оттолкнуть его, но руки не слушались. Попыталась крикнуть — и не смогла. Только тихий, хриплый звук сорвался с губ.Всё происходящее превращалось в смазанное пятно: холод стола, запах пота и металла, ощущение беспомощности.Слёзы текли сами по себе, тихо, как будто тело плакало вместо неё.В голове звучала одна мысль:«Я не вещь. Я не должна исчезнуть в этом.»Сознание начало расщепляться — одна часть хотела вырваться, другая просто отключиться, чтобы не чувствовать ничего. Но внутри оставалась крошечная, едва теплящаяся искра — сопротивление.Её рука безвольно свисала со стола, как у куклы. В глазах стоял туман.Она больше не понимала, где боль, где страх, где граница между сном и явью. Всё смешалось в одно тяжёлое, вязкое состояние ужаса.Он говорил что-то — грубо, бессмысленно, как шум за стеной. Она почти не слышала, но в каждом его слове ощущала унижение, злость, презрение.И в этот момент Рина поняла — насилие не всегда убивает тело. Оно убивает веру в то, что мир может быть справедлив.Но там, где другие хотели увидеть жертву, она ощущала что-то другое — медленно, сквозь слёзы, сквозь страх, в глубине души рождалась решимость.«Я выживу. Ради себя. Ради тех, кто больше не может.»Когда дверь наконец закрылась за ним, Рина осталась одна.Комната вновь стала холодной и пустой.Она дрожала, не чувствуя собственного тела, но знала — её сердце всё ещё бьётся.Каждый вдох был болью, но и напоминанием: она жива.Он ушёл, хлопнув дверью.Звук был таким резким, что отозвался где-то внутри, как будто внутри неё что-то оборвалось.Рина осталась одна.На секунду показалось, что воздух исчез. В комнате стало тесно, гулко и холодно. Тишина звучала громче любого крика.Она стояла несколько мгновений, не чувствуя ног, потом будто кто-то выключил её изнутри — и она медленно сползла вниз, на пол.Плитка была ледяной. Через тонкую ткань одежды холод впивался в кожу, но Рина почти не ощущала этого.Всё вокруг стало каким-то нереальным, будто кадры немого фильма — без звука, без цвета, только расплывчатые контуры.Она попыталась вдохнуть, но грудь не слушалась. Воздух застревал где-то в горле, превращаясь в тихий, сдавленный всхлип.Слёзы сами собой потекли по лицу — горячие, бессмысленные, как будто тело плакало вместо неё, пока разум отказывался понимать.Руки дрожали. Она хотела поправить одежду, прикрыть себя, но пальцы не слушались, цеплялись за ткань и тут же ослабевали.Каждое движение давалось с трудом, будто между ней и телом стоял толстый слой стекла.Она смотрела в одну точку на полу, где блестела капля — может, слеза, может, просто отблеск лампы.Смотреть на что-то одно было легче, чем думать.Потому что мысли были опасны. Они тянули за собой боль.Рина обхватила колени руками и уткнулась в них лбом.Плечи дрожали от беззвучных рыданий.Она не пыталась сдерживаться — просто плакала, так, как плачет человек, когда всё, что было внутри, вдруг выливается наружу и оставляет за собой пустоту.Она чувствовала, как мир рушится внутри неё кусками — доверие, безопасность, вера в то, что можно быть защищённой. Всё исчезло.В груди осталась только тупая, глухая боль. Не физическая — душевная.Боль, которая пронизывает до костей и заставляет сердце биться слишком громко, словно оно протестует против происходящего.«Почему?..» — шептали губы, но голос не звучал.Ответа не было.Минуты тянулись, превращаясь в вечность.Рина сидела на холодном полу, тихо покачиваясь вперёд-назад, будто это движение могло хоть немного вернуть чувство контроля.Она закрыла глаза.Перед ней мелькнули лица — Нираги, Чишии, мама...Все, кто когда-то был связан с её жизнью, теперь казались где-то далеко, как из другого мира.А она — здесь, в этой серой комнате, в теле, которое больше не ощущалось своим.Но где-то глубоко внутри, под этим слоем боли, стыда и ужаса, теплилась маленькая, почти невидимая искра.Я жива.Эта мысль была слабой, но она стала первой.Она не знала, что будет завтра. Не знала, хватит ли у неё сил снова подняться.Но знала одно: этот момент не станет её концом.Рина выдохнула, глубоко, медленно.Холод пола теперь казался чуть мягче.Слёзы всё ещё текли, но в них уже не было паники — только тишина.