5 глава.

Раннее утро постепенно растягивало свои холодные пальцы по ландшафту. Солнце только-только начавало подниматься над линией горизонта, и мир за окном фургона казался выцветшей картиной: приглушённые краски, дымка, разложившаяся по полям. Я сидела за рулём с плотной хваткой, и каждое движение руля давалось мне как атомарный расчёт: плавно, без рывков, чтобы не потревожить ничего лишнего. Усаги сидела рядом, глаза её были насторожены, руки — на рамке кресла, она не спала; для неё сон — роскошь, которую можно позволить себе позже.Бензобак показывал полтора деления — условные «полбака», на котором мы и надеялись проехать кусок пути. Я знала приблизительный расход: под тяжёлыми условиями, с полной загрузкой, двигатель тянул больше. В уме пересчитывала километры, считала запасы: сколько литров в баке, сколько километров до следующей точки, возможный расход на объезд. Каждый расчёт укладывался в единичную простую истину — топлива хватит только при экономном стиле вождения и минимальном количестве манёвров.Мы въехали в окраины Йокогамы тогда, когда город ещё просыпался, и его силуэт с высоты фургона — контейнерные краны порта, полупустые трассы, зияющие автосалоны и стаи cнегоподобного мусора — выглядел не как город, а как декорация. Дорога была пустой, и это было нашим преимуществом: отсутствием машин можно было пользоваться, но отсутствие людей означало и отсутствие помощи. Мы шли вдоль линий, где асфальт иногда плавился от недавних пожаров, иногда трескался от взрывов и тяжелых ударов.— На каком мы сейчас километре? спросила Усаги, не отрывая взгляда от горизонта. Её голос был тих, как и всегда, но полон практической требовательности: информация — это оружие.— По приборам — осталось около тридцати километров до южного въезда в Йокогамуответила я, глядя на карту, привязанную к пассажирской панели. — Если двигаться аккуратно, топлива хватит до ближайшей заправки в городе. Но потом — через лес к старому мосту. Там будет «узкое место».Усаги кивнула. — Держи правую полосу, держись края дороги. Меньше манёвров — меньше шума, меньше траектории обнаружения.Я плавно сжала сцепление, переключила передачу, отдала фургону мягкий приказ: «едем». Двигатель урчал ровно, не перебивая мыслей. Внутри было странное спокойствие — не эмоциональное, а чисто алгоритмическое: удерживать скорость, максимально избегать торможений, переключений и резких рывков, чтобы экономить бензин. Я слышала, как Усаги сзади перезаряжала патроны в подсумках, чувствовала её уверенность, и это давало немного дополнительного спокойствия.Пейзаж за окном менялся: промышленные зоны сменялись низкой застройкой, затем — редкими участками зелёных поясов. Асфальт ушёл в узкую двухполоску, и мы свернули в сторону. Через через лесной коридор шёл узкий серпантин — тот самый путь, который сокращал километры, но был рискован. Маршрут, который мы выбрали, экономил километры до Одавары, но зависел от одного — целого старого моста через глубокую речную долину.— На этом участке движение пойдет в объезд по лесной тропе напомнила я. — Но обход — длиннее, и бензина на него может не хватить.Усаги повернула голову, её глаза блеснули аналитикой— Тогда мост — ключ. Надеюсь, он цел.Мы въехали в лесной коридор. Ветки шуршали по крыше фургона, ветер оставлял острые отголоски дыма. Дорога сужалась, и всё вокруг становилось плотнее — трава, кусты, кривые старых сосен. В такие моменты каждая секунда приобретала вес. Я не ускоряла — скорость около пятидесяти километров в час была компромиссом между экономией топлива и поддержкой движения.За поворотом дорога неожиданно обрывалась.Первое, что я увидела — это не мост. Это зияющая рана в земле. Из-под моста — груды обломков, бетонные плиты свисали, как зубы, перекошенные арматурой. Вода в речке, которая раньше спокойно текла, сейчас бурлила и пеной шарахнула о камни, унося с собой обломки. Старый мост — непригоден. Он рухнул. Откуда рухнул — не важно. Результат был ясен: путь перекрыт.Я притормозила так, чтобы фургон немного скользнул, и звук двигателя заглушил на секунду зов ветра и дал нам пространство для оценки. Вокруг повисла тишина — та, что приходит перед принятием решения.— Чёрт выдохнула Усаги. Она открыла дверь, выглянула наружу и быстро оценила обломки. — Это всё?Я вышла, ноги в сапогах шмыгнули по щебню. Ширина пролёта была такая, что никакой фургон не проскочит. Бетонные плиты упали в русло, перегородив обе стороны. Слева виднелся узкий объезд — но он пролегал по старой лесной тропе, и в моих расчетах этот обход требовал ещё минимум пол бака топлива, который у нас просто не был в наличии.— Объезд слишком длинный сказала я, показывая на карту и отмечая маршрут. — На прямом пути — около 22 км в объезд, а у нас меньше — полбака. Это не проходит.Усаги подошла ближе, присела, взгляд её пробежал по краям обломков. — Высота падения около шести метров. Если пробовать пересечь на легковушке слишком рискованно. Пешеходный мост — только если будет верёвка и время. Но у нас нет времени, и к тому же на этом берегу может быть скопление заражённых.Я изучила карту снова, мысленно пересчитала остатки топлива и возможности: добыть бензин где-то поблизости — рискованно; ждать — опасно; разворачивать фургон и возвращаться — значит тратить слишком много бензина и вероятность наткнуться на плотные массы заражённых или патрули. Я поняла, что у нас осталась одна опция, но она требовала времени, ресурсов и жёсткой тактической последовательности.— Нам нужно уменьшить массу и пробиться почти шёпотом сказала я. — Либо мы тащим с собой только самое критичное и идём пешком по лесной ветке до следующего просёлка. Это займёт несколько часов, но топлива хватит на машину, если её оставить тут припаркованной, чтобы потом — если выживем — воспользоваться ею. Другой вариант — попытаться спасти мостовую конструкцию, сделать временный пролёт... но для этого нужны инструменты, люди и время, и мы не знаем, сможем ли противостоять волнам заражённых.Усаги подождала, потом спокойно ответила— Пешеходный переход по лесу — это меньше рискованно, чем попытка ремонта моста. Мы не инженеры. И у нас нет инструментов. Значит — пешком. Но мы оставляем машину в укрытии, делаем маршрут по ночному коридору, и идём быстро. Я могу действовать как разведка впереди: у меня лучше хватка, я проверю тропу и вернусь. И возьми с собой карту и фонарик.Я выдержала паузу, считая опции; потом кивнула: — Согласна. Но мы берём только самое нужное: документы из папки, аптечку,  пару магазинов и карту. Всё остальное — оставляем в фургоне. Если найдём топливо — вернёмся. Если нет — идём до Одавары пешком, что намного дольше. Но цель — лаборатория. Всё остальное — побочный ущерб.Мы действовали быстро, но обдуманно. Усаги проверила рукояти ножей, я сняла с пояса пистолет, положила документы в водонепроницаемый пакет.Мы связали мешок с небольшим запасом воды и пару энергетических батончиков. На голове — налобные фонари, запас батареек в кармане. Рюкзак весил ровно столько, сколько нужно было, но не больше: снаряжение, позволяющее пройти несколько часов.— Где оставим ключи? спросила Усаги, уже наводя порядок в багажнике.— Под запасным сиденьем ответила я. — Пусть машина будет там до нашего возвращения. Надеюсь, она дождётся.Я поставила фургон в тень деревьев, настолько, чтобы его не было видно с дороги. Закрыла двери на засов и поставила на руль небольшой трюк-замок, который мы нашли в сервисе — не надёжно, но всё же помеха для мародёров. Затем мы повесили на пустой крюк на задней двери ткань — чтобы маскировать силуэт.Перед тем как идти, мы устроили короткую инструктажную паузу. Я говорила тихо, формулировала маршруты, углы обзора, ориентиры, точки сбора. Усаги добавляла детали: где лучше держаться, где прятаться, как избегать ручьев, как минимизировать шум при переходе через сухие мостики. Её логика — чёткая и методичная — дополняла мою хладнокровность.— Если по пути наткнёмся на группу — уйдём в тень и обойдём сказала я. — Враги будут шуметь и двигаться как стадо, но у них плохая координация ночью. Мы можем использовать густую растительность и идти краями.— Если увидим следы шин — значит кто-то ещё до нас ездил ответила Усаги. — Следы шин и запах бензина — шанс найти дополнительные запасы. Запомни: при малейшей возможности мы проверим. Но не цепляйся за малую добычу, если она увеличивает риск.Я кивнула, и мы пошли. Лес встретил нас своей холодной тенью: головки сосен пронзали серое небо, корни торчали в землю как кости. Мы шли тихо, как тени, не освещая путь, опираясь на компас и карту. Дорога была сложной: склоны, ручьи, поваленные деревья. На каждом шаге мы брали решение: прыгнуть через труху или тянуть ботинки; двигаться прямо или обходить заросли. Усаги шла впереди, её тело — двигатель, который считал расстояния и время, а я — второй часовой, считывая такты и вероятности.Время шло медленно. Солнце поднималось, но тени леса были глубокими, и мы знали, что в любую секунду можем наткнуться на заражённых. Несколько раз слышались отголоски: где-то внизу кто-то бросался, где-то — короткие стоны. Мы избежали двух скоплений — их запах просквозил коридор — и это было нашей маленькой победой.Когда мы, наконец, выбрались на другую сторону долины, усталость начала давить. Мы сделали паузу у старого просёлочного камня и проверили фонари, сели на корточки, съели по небольшому кусочку и обсудили путь дальше.— До Йокогамы оставалось 40 километров по прямой сказала я— но теперь, с этим обходом, нам придётся пройти больше пешком. Никогда не думала, что доберусь до моря пешком... но если в Одаваре есть лаборатория и шанс на антидот — это того стоит.Усаги усмехнулась уголком: — Мы дошли уже дальше, чем ожидали. И всё ещё дышим. Я считаю это победа рин.Мы встали и продолжили путь, каждый шаг вёл к новой цели: к Йокогаме, к Одаваре, к лаборатории, в которой где-то там Чишия работал над решением. У нас осталось мало топлива, но был план: добраться до следующей точки, где, по карте, были объекты, которые могли содержать бензин — старые заправки у трассы, заброшенные элеваторы, фермерские склады. Мы шли быстро, но не спеша, и несмотря на усталость, чувства были холодны и расчётливы.Впереди — море. И за ним — лаборатория. Мы шли дальше.Асфальт под ногами был потрескавшийся, с редкими лужами застоявшейся воды, пахнущей ржавчиной и тиной. Мы с Усаги шли уже несколько часов по трассе — бетонная лента тянулась к горизонту, редкие заброшенные машины ржавели у обочины. Топливо так и не нашлось: бензобаки пусты, провода оборваны, канистры — давно выжаты до последней капли. Это было ожидаемо, но всё же неприятно.Я поправила ремень рюкзака и бросила взгляд на Усаги — она шла чуть впереди, её шаг был ровный, взгляд напряжённый. Казалось, она постоянно что-то высчитывает в уме: углы обзора, возможные укрытия, риск столкновения с заражёнными.— Пусто сказала я, кивая на очередную машину, которую мы осмотрели. — Здесь даже крысы не живут.— Это плохо. Усаги нахмурилась, глядя вперёд.—Чем ближе к городу, тем меньше шансов найти бензин. Все ресурсы давно выжаты.Мы замолчали. Только хруст гравия под ботинками наполнял пространство. Я ощущала усталость в ногах, но не позволяла ей прорваться в мысли. Надо было оставаться холодной.Дорога уходила в низину, и впереди показался мост через реку — другой, не разрушенный, но узкий и старый. Вода шумела внизу, отражая тусклое солнце. Мы уже собирались идти дальше, когда услышали.Шорох. Далёкий сначала, а потом — нарастающий.Я остановилась, подняла руку. Усаги мгновенно замерла, её глаза метнулись влево. Из-за поворота показалась группа заражённых — человек десять. Они двигались неровно, шатаясь, но шаг ускорялся, как только их внимание переключилось на нас.— Чёрт... прошипела Усаги. — Их слишком много.— В лес предложила я.— Разбегаемся. Через пять минут — встреча на старом указателе, понялa? сказала она жёстко.Я кивнула, сердце ударило резко, но лицо оставалось каменным. И в следующее мгновение мы рванули.«От лица усаги» Я сорвалась вправо, в лес. Под ногами скользила влажная хвоя, корни тянулись, как ловушки. Я бежала изо всех сил, слышала, как за спиной грохочут шаги заражённых, чувствовала их дыхание, хотя понимала, что это всего лишь моя фантазия, разгоняющая страх.Правее метки — так я себе отметила: вон старая сосна с раздвоённым стволом, значит, это правильный курс. Я пригибалась, перескакивала через камни, и каждое движение было отточено: тело тренировалось годами, оно знало, как спасать себя.Я остановилась у густых кустов, прижалась к стволу. Сердце било так громко, что казалось, его услышат. Сбоку, между деревьями, мелькнули силуэты. Двое заражённых свернули за мной. Я задержала дыхание, дождалась, пока они пройдут мимо.Тихо, очень тихо я начала двигаться дальше. Лес стал плотнее, тени гуще. Я ориентировалась по слабому шуму дороги где-то слева. Нужно было держаться курса и найти тот чёртов указатель.

«От лица Рины»Я свернула влево. Лес встретил меня сыростью, влажным запахом мха и прелых листьев. Ветки хлестали по лицу, воздух казался тяжелее. Я бежала, чувствуя, как дыхание становится неровным. Сердце колотилось в груди, а мысли путались: спокойно, Рина, думай, анализируй, ищи выход.Но страх был ближе, чем логика. Я знала: если остановлюсь, они догонят.Я петляла между деревьями, иногда слышала, как сзади ломаются ветки. Их шаги — неровные, но настойчивые. Я ускорялась, старалась не оглядываться.Думай. Слева овраг, справа склон. Дальше — возможно, просёлок. Нужно выдержать пять минут. Всего пять минут...Моя нога зацепилась за корень. Я пошатнулась, удержалась, но дыхание сбилось окончательно. Паника стучала в висках. Я заставила себя идти дальше, цепляясь руками за ветви, но лес становился всё круче и темнее.И вдруг земля ушла из-под ног.Я почувствовала, как проваливаюсь вниз, в пустоту. Воздух вырвался из лёгких криком, который тут же заглушила тьма. Последнее, что я ощутила, был запах сырой земли и холодный удар о влажную глину. Темнота закрыла всё.