4 глава.

Я всё ещё сидел за микроскопом, вглядываясь в структуры zeta-13, когда дверь кабинета слегка скрипнула. Я поднял взгляд — в проёме стояла Шибука.— Чишия сказала она спокойно, но с лёгкой торопливостью в голосе. — Первой удалось зафиксировать иммунного. Донован хочет тебя видеть. Она считает, что только ты можешь оценить ситуацию и понять, что можно сделать.Я отложил микроскоп, сжал руки в кулаки. Иммунный... это значит, что есть шанс. Но это также значит, что Донован снова будет вмешиваться и ставить условия, которые я не могу полностью контролировать.— Как он? спросил я ровным, почти холодным тоном.— Мужчина, двадцать восемь лет. Полностью здоров, носитель антител. Обследование показало, что его система сопротивляется вирусу на уровне клеточного метаболизма. Донован считает, что только ты сможешь определить, как использовать его кровь и ДНК для разработки антидота.Я замолчал. Внутри меня бурлило напряжение, но внешне лицо оставалось спокойным, как всегда. Никто не должен было видеть мою тревогу.— Покажи мне результаты сказал я.Шибука подошла к столу и положила передо мной планшет с данными: графики, анализ крови, молекулярные схемы. Я провёл взглядом по всему: структура иммунного, реакция на вирус, активность антител, особенности клеточной мембраны.— Это... пробормотал я— даёт шанс. Но мы должны действовать быстро. Zeta-13 адаптируется слишком быстро. Любая задержка — критична.Шибука кивнула. — Донован ждёт тебя в её кабинете. Она сказала, что понимает что только ты можешь оценить риски и определить, что можно сделать с этим иммунным.Я поднялся, накинул белый халат, и пальцы невольно сжали край стола. Донован... её присутствие всегда означало давление. Но если есть шанс использовать иммунного для антидота, я не могу позволить себе отказать.— Веди меня сказал я.Шибука шагнула вперед и открыла дверь. Мы вышли в длинный коридор лаборатории, где тусклый свет подсвечивал металлические стены. Каждый шаг отдавался эхом. Я знал, что за каждым углом могут быть заражённые или сотрудники, напуганные хаосом.— Ты уверен, что готов к её методам? тихо спросила Шибука.— Не уверен признался я, не меняя тембра— но у нас нет времени на сомнения.Мы подошли к кабинету Донован. Дверь была приоткрыта, и я услышал её голос, холодный и властный:— Чишия. У нас первый иммунный. Я хочу, чтобы ты оценил его потенциал и сказал, что можно сделать. Только ты способен понять, как использовать его кровь и ДНК для создания антидота.Я остановился в дверях, сканируя комнату глазами. Донован стояла, как всегда, уверенная, с холодной решимостью. Но я заметил в её взгляде нечто, чего не видел раньше — лёгкое уважение. Она знала: я не позволю эмоциям повлиять на расчёт.— Дай мне данные сказал я— и оставьте меня работать.Шибука подала планшет. Я взял его и, пока Донован наблюдала, погрузился в анализ. Каждая клетка, каждая мутация, каждая реакция антител — всё это я обрабатывал с точностью хирурга.Внутри меня бурлило напряжение, но внешне лицо оставалось холодным. В голове лишь одна мысль: найти способ остановить zeta-13. И Рина... если этот патоген доберётся до неё, у меня не будет права на ошибку.Я держал в руках папку с результатами анализов, пока спускался по коридору на этаж ниже. Документы были аккуратно сложены, но глаза уже бежали по графикам, диаграммам, схемам мутаций zeta-13. Каждый шаг отдавался в голове как тиканье часов — время было критично.Вдруг я остановился. Остановился резко, почувствовав внутреннее напряжение, которое не отпускало с утра. Я хочу увидеть его лично, — мелькнула мысль. Хочу убедиться, что данные соответствуют реальности, хочу видеть реакцию организма на вирус, хочу проверить.Я повернул за угол, и прямо возле кабинета заметил Арису. Он стоял в тени, разговаривал с кем-то из учёных, чьи имена я не любил запоминать — их лица и данные быстро терялись в голове, но его — нет. Взгляд Арису встретился с моим. Лёгкое кивок — и мы понимали друг друга без слов.Я вошёл в кабинет. Мягкий свет под потолком подсвечивал центр комнаты, где на специальном кресле был закреплён человек. Его тело было почти полностью обессилено, мышцы не реагировали на малейшее движение. Кабельные крепления, мягкие ремни — всё рассчитано, чтобы не причинять боли, но чтобы удерживать.Я приблизился к креслу, взгляд острый, холодный.— Добрый день сказал я ровным голосом, без эмоций, но с намерением прочувствовать каждую реакцию. — Я Чишия. Могу осмотреть вас и провести несколько тестов?Он не мог ответить словесно, но глаза, хотя и слабые, встретились с моими. Я изучил их: реакция на свет, на движение. Первичный тест неврологического контроля прошёл уже на уровне взгляда.— Хорошо сказал я сам себе— начнём системно.Я начал с пальцев рук: проверял силу сжатия, реакции на прикосновение, мелкую моторику. Нервные окончания, рефлексы, время реакции. Каждый маленький сигнал фиксировался в голове, я сразу считал его жизнеспособность и устойчивость к патогену.Далее перешёл к дыхательной системе: лёгкие расширялись нормально, дыхание ровное, без дрожания. Сердечный ритм проверялся через сенсоры, но я наблюдал и визуально: сосуды, пульс, реакция на изменение давления.— Потрясающе... пробормотал я— насколько стабильно работает тело под воздействием zeta-13.Я медленно провёл рукой по коже на плече, проверяя температурный градиент, реакцию капилляров на легкое нажатие. Данные, которые я получил из лабораторных анализов, совпадали с физическим состоянием. Организм саморегулируется, противостоит вирусу на клеточном уровне.— Давай посмотрим метаболизм сказал я, подключая портативный сканер к руке пациента. Устройство мигало зелёным, фиксируя показатели глюкозы, кислотности, иммунного ответа. Я наблюдал за графиками: скорость реакции, активность антител, количество вырабатываемых лимфоцитов.Затем я проверил мускулатуру, лёгкие рефлекторные реакции, нервные окончания ног. Каждый сантиметр тела проходил через мой анализ: осмотр, сенсорные тесты, проверка кровотока, анализ реакции на микроэлектрические импульсы.— Иммунный патоген пробормотал я— работает стабильно, но не идеально. Каждая клетка имеет потенциал сопротивления. Система готова адаптироваться.Я опустился ближе, взглянул в глаза пациента: я не говорил много. Слова были лишними. Внутри меня бурлила смесь логики и тревоги — я понимал, что от каждого моего действия зависит возможность использовать его кровь и ДНК для антидота.— Снимем показатели крови полностью сказал я Арису. — Подключаем к полной панели. Хочу видеть все антитела, ферменты, показатели адаптации клеток.Арису кивнул, быстро подготовив оборудование. Я наблюдал, как устройство начинает работу, фиксируя данные в таблицах на экране. Я сам проверял каждый показательный параметр: уровень гемоглобина, антитела, активность Т-клеток, адаптационные реакции к zeta-13.— Всё указывает на стабильный иммунитет сказал я вслух. — Но нам нужно проверить на активность мутаций. Каждая клетка может скрывать новые свойства вируса.Я подключил образцы тканей к микроскопу, наблюдал реакцию на химические стимулы, фиксировал скорость адаптации и мутации патогена внутри организма. Всё шло идеально — до того момента, пока я не начал тестировать стресс-симуляции: лёгкое изменение температуры, давления, химического состава среды. Реакция была мгновенной, почти идеальной.— Отлично... сказал я тихо— ты почти идеален. Но мы проверим до конца.Каждое моё действие было рассчитано, холодно, методично. Внутри бурлила тревога за Рину, но снаружи лицо оставалось каменным. Только анализ. Только логика. Только шанс остановить zeta-13.Я поднялся и сделал ещё один шаг к пациенту. Глаза его встретились с моими, и я почувствовал странное облегчение: тело живо, сознание — хотя ограничено — стабильно. Этот человек — ключ к антидоту. И я должен использовать каждую секунду, чтобы понять, как.