Глава 38. Формула жизни

Ребекка и Карен долго молчали. Карен снова стало страшно — теперь у нее появился еще один повод для переживаний. Но усталость взяла свое, и, закрыв глаза, она уже не могла снова их открыть. Ребекка тоже уснула, хоть и долго ворочалась, перебирая в голове все возможные варианты развития событий. Она видела в Карен себя и переживала за нее, как за младшую сестру, стараясь помочь всем, чем только могла.

Когда Ребекка очнулась и поднялась на кровати, первое, что она сделала, — посмотрела в сторону Карен. Но ее не было. Только пустая постель, смятое одеяло и подушка из жесткой ткани, похожей на мешковину.

Ребекка огляделась, надеясь, что Карен просто отошла. В груди неприятно кольнуло тревожное предчувствие. Она резко поднялась, коснувшись босыми ногами прохладного пола, и тут же двинулась в душевую, проверить, не там ли находится Карен, но той нигде не было.

Ребекка обошла все крыло, отведенное для людей, заглянула в каждый угол — тщетно. Карен исчезла. Ей ничего не оставалось, кроме как связаться с Теноком. Ребекка бросилась к своему шкафчику, где хранила немногочисленные вещи, в том числе старый коммуникатор — единственную связь.

Она не могла покидать человеческий сектор анклава. Здесь была создана подходящая для нее атмосфера, в отличие от остальной части укрепления, приспособленной для хищников.

Ребекка держала довольно тяжелое приспособление в своих хрупких руках, медленно и вдумчиво нажимая на кнопки в попытке вспомнить нужную комбинацию. Однако связь не устанавливалась. Она попробовала снова — экран мигнул, раздалось короткое шипение, а следом тишина.

— Черт... — выдохнула Ребекка, закусив губу.

Тенок всегда отвечал, даже если был занят. Он не мог просто так оставить ее сигнал без ответа.

Ребекка еще раз обошла крыло, вглядываясь в полумрак коридоров и прислушиваясь к шуму за стенами. Тревога росла, а сердце сжималось от нехорошего предчувствия, будто все пошло наперекосяк. Она бросила тревожный взгляд на массивную дверь, отделявшую ее безопасный мир от территории хищников. Выйти без защиты означало подвергнуть себя смертельной опасности.

Ребекка вновь открыла свой шкаф, на этот раз разблокировав нижний отсек. Внутри аккуратно лежали защитный костюм и маска, позволяющая дышать в среде, приспособленной для хищников. Место хранения было герметичным, с автостерилизацией: лишенный кислорода отсек гарантировал, что снаряжение останется функциональным в любой момент. Она никогда прежде не выходила отсюда без Тенока, и мысль о том, что ей придется делать это одной, вызывала дрожь.

Твердо сжав кулаки, Ребекка схватила маску и надела ее, чувствуя, как нарастает напряжение. Затем еще раз проверила коммуникатор, но сигнал оставался мертвым. Глубоко вздохнув, она подошла к панели управления и ввела код. Дверь медленно раздвинулась, открывая темный коридор, кажущийся бесконечным.

***

Карен резко распахнула глаза. Ей показалось, будто кто-то насильно вытянул ее из сна. Первое, что она ощутила, — что-то было не так.

Ее окружали монотонные звуки: короткие сигналы, мягкий гул, тихое потрескивание электричества. Глаза слепило от мелких вспышек разноцветных неоновых огней. Она попробовала пошевелиться, но оказалось, что ее тело было сковано в ограниченном пространстве.

Сердце застучало быстрее. Моргнув, Карен сфокусировала взгляд: вокруг нее возвышались колонны медицинского оборудования, панельные экраны пульсировали слабым светом, а десятки кнопок на консолях хаотично мигали вокруг.

Над ней парил стеклянный купол, отражая свет от бесчисленных огоньков. Тугие ремни сковывали запястья и лодыжки, а легкая, почти невесомая пелена покрывала кожу, создавая ощущение, будто она утопает в вязком, невидимом веществе. Она лежала в капсуле, напоминающей герметичный медицинский саркофаг.

— Что... — прохрипела Карен, пытаясь подняться.

Она рванула что было сил, но ничего не изменилось. Паника охватила все ее сознание. Послышались приближающиеся шаги. Она затаила дыхание.

Шаги были уверенными и тяжелыми. Высокая фигура появилась на границе ее обзора — массивный силуэт, но не такой, как у других хищников, которых Карен видела раньше.

На нем не было боевой брони, маска отсутствовала. Только черные, гладкие пластины, почти сливавшиеся с кожей.

Когда он оказался совсем рядом, Карен увидела его спину. Вдоль позвоночника тянулись выступы, напоминающие гвозди, вживленные прямо под кожу. От них вниз стекали тонкие светящиеся нити, мерцающие неоновыми всполохами зеленого, синего и желтого, будто подпитывая его тело энергией.

Кожа вокруг них огрубела и срослась с металлом, как если бы кто-то вживил электрический кабель в тело и позволил ему прорасти внутрь.

В горле пересохло. Она представила, какие муки мог претерпевать инопланетянин, пока все это приживалось. А теперь он выглядел так, будто родился таким. Словно... это было естественно.

Его лицо было таким же, как и у остальных, только глаза выдавали отличие — они светились тусклым зеленым светом, как в приборе ночного видения.

Хищник застыл над ней на несколько секунд. Затем поднял руку и беззвучно нажал на панель сбоку от диагностического модуля. Прозвучал короткий сигнал. Карен почувствовала, как ремни на запястьях вжались сильнее, почти до боли, и инстинктивно вскрикнула:

— Что вы делаете?!

Он даже не посмотрел в ее сторону. Устройство с тонкой длинной иглой медленно выдвинулось сбоку, остановившись в паре миллиметров от ее кожи, как вдруг резко вошло в вену.

Карен закричала. Прозрачная трубка начала наполняться ее кровью. Казалось, что капсула на манер кровососущего насекомого пила ее кровь.

Хищник же следил за этим без эмоций. Когда трубка задвинулась обратно, он нажал на кнопку и забрал ампулу из небольшого приемника на внешнем корпусе. После он развернулся и засунул ее в вытянутый стеклянный контейнер с металлическим дном. Раздалось шипение. Через пару секунд жидкость в ампуле стала мутной и приобрела серебристый отлив.

Карен следила за каждым его движением.

Инопланетянин извлек из-за пояса тонкое приспособление, похожее на полупрозрачный шприц с иглой, которая пульсировала, слегка изгибаясь, как щупальце. Он развернулся к свету и оттянул нижнее веко своими когтистыми пальцами. Слизистая под его глазом оказалась темно-синей, как подгнившее мясо. Карен едва не вырвало.

Без малейшего колебания он вогнал иглу себе под глаз, прямо в мягкую, влажную ткань. Его глаз дернулся, зрачок расширился. Хищник замер, тяжело дыша и прислушиваясь, как что-то внутри него расползается по венам.

Карен вжалась в стекло, не в силах пошевелиться. У нее тряслись руки. Зрелище было мерзким. Ремни не давали даже дернуться. Его зрачок на секунду засветился, потом потускнел. Он замер, будто пытался понять, что изменилось в его теле, а затем медленно выдохнул.

Она снова попыталась заговорить:

— Зачем?

Хищник бросил на нее короткий взгляд. В его воспаленных глазах было лишь отстраненное любопытство. Он коснулся другой панели. Колонны вокруг снова замигали, отчего у Карен защипало глаза. Инопланетянин отступил в тень и исчез так же бесшумно, как появился.

***

Каменные коридоры анклава были узкими и высокими. Стены дышали теплом и казались живым организмом, пульсирующим в недрах Гриора. Что-то согревало анклав изнутри — если бы внешний город прознал об этом, клану точно пришлось бы отвоевывать свой дом у разного рода отбросов, обитающих на поверхности в холоде.

Тенок медленно шел впереди, показывал отсеки, склады, тренировочные залы, будто Шинону вскоре предстояло надолго обосноваться в этой обители, чего он никогда не хотел. Тенок тянул время. Возможно, пытался вымотать Шинона, чтобы не говорить с ним сегодня.

Терпение Шинона медленно подходило к концу. Он до сих пор так и не услышал того, что волновало его больше всего.

— Те, кому удалось уцелеть после уничтожения Аттура, обнаружили эту планету. Наши предки из аттурийского клана технократов первыми прибыли на Гриор и нашли этот древний природный храм. Все, что ты видишь, построила природа этой планеты, ну а мы со временем создали искусственную атмосферу.

— Здесь тепло по сравнению с внешним городом. Что вас греет? — поинтересовался Шинон, стараясь сдерживать нетерпение.

Тенок остановился, а затем медленно развернулся к собеседнику, будто раздумывая, стоит ли ему рассказывать.

— Пойдем. Увидишь сам, — загадочно проговорил он.

Они шли по узкому переходу, пока каменные своды не открылись и перед ними не раскинулся огромный зал. Пространство, полное тишины, силы и древности.

Зал был круглый, почти идеально симметричный. Каменные стены уходили ввысь, слабо подсвеченные мягкими огнями. Вдоль стен были высечены символы. Некоторые из них складывались в фразы.

На одной из плит он различил:

«Создавать — значит подчинять»

Другая гласила:

«Меняя форму, мы сохраняем жизнь»

В центре стены, напротив входа, возвышался трон. Его не украсили трофеями, как было принято у воинов. Трон вождя клана изгнанников возвышался в дальнем конце зала, как застывший обломок древнего шаттла, врезавшийся в камень. Его поверхность была отлита из стали, отполированной до блеска. Плавные дуги по бокам напоминали переплетенные сухожилия. Трон ждал хозяина и олицетворял симбиотическую связь. Из высокой спинки проливался красный пульсирующий свет. Однако в зале было кое-что еще, что привлекало внимание: на полу в центре зияла дыра. Огромная, аккуратная, окруженная круговым металлическим ободом, в который были врезаны мелкие лампы. Из ямы поднималось ощутимое тепло, воздух над ней дрожал.

Шинон подошел ближе. Его ноздри наполнились сухим жаром.

Внизу, на недосягаемой глубине, мерцал живой свет, словно свернувшийся в кольцо организм, который дышал и переливался.

Тенок, стоя чуть позади, произнес:

— Это то, что согревает нас. Умирающее ядро Гриора.

Шинон не ответил. Он не знал, что страшнее: уходящая энергия...или то, как спокойно говорил об этом Тенок.

— Почему вы до сих пор здесь? — выдавил он. — Почему не покинули планету?

Тенок устремил взгляд на стены зала, медленно перевел его на высокий ребристый потолок и вскоре остановился на троне.

— Мы давно знали, что придется искать новый дом, наблюдали за множеством миров. Теперь у нас есть планы. И они касаются Земли.

Он подошел ближе, и голос стал тише:

Шинон сжал челюсти и замер.

— Земля давно привлекала наших предков. Они задумывались о переселении еще до того, как пал Аттур. Климат на планете вполне подходящий, тем более, что с каждым циклом он меняется и становится все жарче.

Он сделал несколько шагов к краю зала, отвернувшись от Шинона.

— Но как ты, наверное, догадываешься, у них не было технической возможности для воплощения столь масштабного плана. Однако еще на Аттуре добровольцы-технократы готовили себя и своих потомков к переселению на планету людей. Они начали постепенную интеграцию чужеродной ДНК в свои организмы, в первую очередь человеческой. Они вводили фрагменты человеческого генома в собственный генофонд с целью адаптации не только к земной атмосфере, но и к психофизическим условиям жизни на этой планете. Позже стали использовать гены других видов, чтобы усилить выносливость, повысить сопротивляемость к условиям разных миров, — продолжил Тенок. — Наши вожди никогда не стремились к военному захвату. Они верили в возможность сосуществования, пусть даже временного.

Он взглянул на Шинона.

— Ты, как и я, часть этого плана.

— Хватит, — резко выдал Шинон голосом, в котором гудела сдержанная ярость. — Ты водишь меня кругами. Я слушаю твои истории, но не слышу ответа.

Тенок замер.

— Какого ответа ты ждешь? — спокойно произнес он.

— Зачем вам Карен? Зачем я привез ее? — Шинон шагнул ближе к собеседнику. — Что вы сделаете с ней?

— Спокойно, — сказал Тенок, — я как раз и веду к этому.

Тенок выдержал еще одну паузу. Затем заговорил.

— Твой отец был одним из первых, кто согласился на внедрение человеческого генетического материала в собственный организм для адаптации. Он понимал, что те, кто будут рождены после него, должны быть иными: такими, для кого Земля не покажется враждебной, а ее обитатели — добычей, кто сможет не просто выживать среди людей, а существовать рядом, не теряя себя. Я тоже потомок добровольца. А наш вождь прямой наследник ученого, возглавлявшего проект. Мы разные, но мы чувствуем то, что не чувствуют остальные. Мы знаем, что такое тяга к людям.

Внутри у Шинона что-то дрогнуло. Он вспомнил отца, который не был воином и которого Шинон даже стыдился. Он был вдумчивым, мудрым, но не мог похвастаться убитым ксеноморфом и никогда не говорил о жизни до войны кланов. Шинон не знал, кем он был в прошлом.

Следом в памяти всплыла первая высадка на Землю. Другие дышали охотой, а он не мог дождаться, когда будет свободен от тренировок, чтобы постоять на вершине зеленого холма и посмотреть вниз, туда, где светились огни человеческого поселения, где двигались люди, не зная, что над ними нависла смерть. Он должен был чувствовать возбуждение, голод, но вместо этого ощущал странное чувства родства.

А потом он встретил Ксемену, молодую человеческую самку. Бесстрашную, с ярким взглядом. Она не боялась — глядела на него так, будто давно знала. После этой встречи он уже не смог остаться прежним и его жизнь пошла под откос.

— Но есть проблема, — продолжил Тенок. — Модификации оказались нестабильными. Потомства мы дать не можем: ни я, ни вождь, ни большинство тех, кто родился после первых внедрений.

Он говорил сдержанно, словно ставил диагноз целой цивилизации.

— Мы хотим сделать плодородный союз между людьми и нами возможным, чтобы следующее поколение могло продолжать жизнь на Земле. Мы планируем переселение. Поэтому человеческий генетический материал потребуется для каждого, несмотря на риски бесплодия. К тому же мы близки к финальному этапу в решении проблем с потомством.

Тенок подошел к одной из стен зала, провел рукой по высеченным знакам, будто ища в древних строчках подтверждение своим словам. Его пальцы на миг задержались на одном из них, и Шинон заметил, как движения стали жестче, будто в них вспыхнула тревога, которую он не имел права показать.

— Сначала мы брали биоматериал у Роуз. Она была здорова, но когда генно-интегративная сыворотка была почти готова, у Роуз обнаружили болезнь крови, которая стремительно поразила весь организм. Мы даже не успели ввести лекарство для продления человеческой жизни. У Ребекки врожденная мутация. Слишком высокий риск.

Шинон не шелохнулся, но мышцы вдоль позвоночника напряглись. Кончики когтей слегка задели ладони. Он не мог допустить, чтобы Карен использовали как лабораторный материал.

— Карен подходит идеально. Мы уже провели первичные тесты и попробовали сыворотку. Все работает. Нужно только еще немного времени, чтобы...

— Чтобы выкачать из нее все жизненные силы? — Шинон опустил взгляд, обнажил клыки, едва заметно приоткрыв мандибулы.

Внутри поднимался голодный инстинкт — разорвать, уничтожить угрозу, но разум сдерживал.

— То, что произошло с Роуз и Ребеккой, никак не связано с нашими исследованиями, — оправдался Тенок.

— Разве? И та, и другая неизлечимо больны, ведь так? — со злостью проговорил Шинон, подходя все ближе к Теноку.

— Ребекка не больна. У нее врожденное отклонение, которое никак не сказывается на ее жизненной силе и долголетии, но для наших целей биологический материал не подходит. Ребекка скоро пройдет курс лечения для продления жизни и проживет еще как минимум две сотни лет.

Шинон продолжал сверлить Тенока взглядом. Его тело напряглось, чуть поднялись плечи как перед броском. Он не издал ни звука, взгляд оставался холодным, в нем проскользнула та доля укоренившегося сомнения, которую не скрыть словами. Он слышал Тенока, но не верил ему.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — невозмутимо заявил Тенок, — но тебе остается только три варианта: поверить мне, не поверить, но дать нам время и убедиться, или напасть на меня прямо сейчас, что равносильно смерти.

Эти слова больно ударили Шинона. Он знал это и без Тенока, и это вызывало в нем бурю.

Инстинкт требовал убить Тенока и вождя. Однако в одиночку ему с ними никогда не управиться, к тому же обитель полна приверженцев клана. Их сотни, а он совершенно один.

Бессилие пробило большую дыру в его душе, отражаясь даже в теле. Было заметно, что Шинон всеми силами пытается сдержать гнев, что забавляло Тенока, ведь он еще не рассказал о самом главном.

— Карен ничего не угрожает. Особенно, если ты примешь наше предложение, вступишь в клан и будешь следовать нашей идее. Вождь желает поговорить с ней и узнать, как ведут себя люди сейчас, чем озабочено человечество и сможет ли оно принять нас. Ребекка была совсем ребенком, когда я забрал ее, как и Роуз, когда попала сюда. Вождь давно не посещал Землю, поэтому достоверных сведений о людях мы не имеем.

Он выбирал слова осторожно. Слишком легко было задеть Шинона в таком состоянии.

— Я должен предупредить: Роуз, как это ни печально, скоро умрет, но она является законной женой нашего вождя. Если Карен ему понравится, то ты не должен противостоять, — добавил он, приглядываясь к Шинону.

Шинон взорвался. Он резко развернулся, шагнул к ближайшей стене и ударил в нее кулаком. На поверхности остался влажный зеленоватый след. Его плечи поднялись, грудная клетка расширилась.

— Карен — ему? Если она ему понравится?! — проревел он.

Он не претендовал на ее право выбора. Но мысль, что кто-то оценивает Карен как вещь, как биоматериал или пару для замены, убивала.

Он был потомком тех, кто вживлял в себя человеческие гены, но сейчас в нем бушевало древнее звериное чувство, которому было плевать на контроль инстинкта. Он любил Карен. И это чувство не вписывалось ни в какой клановый кодекс.

Шинон медленно повернулся к Теноку. Говорить он не стал. Он смерил его взглядом, в котором читалась откровенная угроза.

Шинон метнулся вперед с силой, порожденной ревностью. Его рука потянулась к горлу Тенока, но тот увернулся в сторону, будто предугадав атаку. Шинон промахнулся, а его кулак пронзил лишь пустоту.

— Вождь не станет принуждать, — произнес он прежде, чем Шинон успел сделать еще один выпад. — Если Карен не захочет быть с ним — она будет с тем, кого выберет сама. Тем не менее, ее долг — остаться в клане.

Тенок подошел ближе. В голосе появилась знакомая холодная насмешка.

— Мне не терпится узнать, кого она выберет: могущественного вождя... или тебя, того, с кем ее связывает лишь страсть.