handcuffs & guns

Магнитные наручники странно жужжали.

Ледяная ржавая вода выплеснулась из железной кружки в лицо Майкла. Он резко открыл глаза и начал жадно вдыхать воздух. Капли воды попали на броню и за шиворот. В комнате пахло жареным; из-за этого свело желудок. Запястья, придавленные магнитными наручниками, вдавливались в ручки железного стула. Комната слабо освещалась светодиодными лампочками. Перед ним на стуле сидела Хейден, державшая в руках пистолет, а рядом стоял её друг-убийца — Рамон, опиравшийся о дубинку, и странно улыбался.

Гостевая комната была небольших размеров, способная вместить не более десяти человек. Под тусклым светом ламп было сложно определить цветовую гамму комнаты, пропитанную жутким душащим запахом. Эту квартиру Дени купила на заработанные за год йены в забегаловке, вечерами она подрабатывала проституцией. Но это были темные и тяжелые для девушки времена, которые давно прошли и бесследно исчезли.

На полу рядом с Хейден сидел Коннор и рычал при малейшем движении Майкла. Девушка успокаивала его, почесывая за ушком.

— Почему я прикован? — Протянул хриплым голосом юноша, ощущая острую боль в затылке.

— Сделка сорвалась, — вежливо пояснила она и пожала плечами.

Он качнул головой, собирая мысли в порядок.

Девушка внимательно изучала оружие в своих руках. Черный ствол пистолета был намного длиннее, чем у оригинальных. Копна фиолетовых волос растрепалась и лезла в глаза. Дени казалась маленькой, хрупкой и худощавой, нежели стройной девочкой, что Майкл никак не смог бы поверить в то, что она наркоманка, если бы встретил её впервые в жизни. Легким движением руки провела по стволу указательным пальцем, ощущая его холод. Майкл не мог долго злиться на девушку, он понимал, что она просто напугана. Самозащита — лучшая оборона в данном случае. А Рамон лишь помог Хейден вырваться из временной железной клетки, куда Клиффорд умудрился её посадить и приковать цепями, размахивая пистолетом. Ну, и пес, конечно же. Эта тварь постоянно пронзала его душу своими маленькими черными, как у дьявола, глазками и рычала, чтобы окончательно запугать и вдавить Майкла своим рычанием в стул. Он резко дернулся; стул пошатнулся; наручники еще сильнее впились в запястья.

Коннор привстал.

Дени положила свою маленькую костлявую ладошку на голову пса, успокаивая. Майкл смотрел с опаской на дикую псину и молил Бога, чтобы он продержался до конца. Хотя можно ожидать всё что угодно от сумасшедшей девушки, принимающей опиум, и её бешеного питомца.

— У тебя мой пистолет, — скорее утверждал, нежели спрашивал Майкл, наблюдая, как девушка переложила огнестрельное оружие из левой руки в правую. Свет отразился бликом по стволу пистолета.

— Одолжила, — весело ответила она, улыбаясь во весь рот и открывая вид на свои пожелтевшие клыки. Майкл скривился; запах жаренной курочки стал сильнее веять с кухни, из-за этого желудок завыл, как волк. — Знаешь, я еще никогда не держала в руках пистолет, да еще и полицейский. Говорят, у каждого копа есть свой, с которым он практически неразлучен. А еще я слышала, что быть легавым — это на всю жизнь, и этот ваш чип вживленный за ухом убьет вас при его же извлечении. А чип извлекают только в том случае, если полицейский уходит на вечный покой, или же он оказывается дезертиром. Таких случаев бывает редко, но слухи говорят, что эта процедура до жути болезненна. — Хейден взвела пистолет, направила оружие на юношу и зажмурила правый глаз. — Они ведь рано или поздно узнают о проступке, тобою совершенным. Ты хоть сам понимаешь, на что ты пошел?

Но Майкл молчал.

Дени усмехнулась, опустила тяжелый пистолет и положила на ноги. Темные серые, практически черные, шорты, шедшие с черными теплыми колготками, казались огромными и бесформенными. Старый красный пиджак, который она выкупила на блошином рынке, подчеркивал бледность её кожи. Закатанные выше локтя рукава открывали покраснения вокруг вен, где были еле заметны свежие следы от шприца.

— Странный у тебя план заработать. Нашел бы вторую работу. Разработал бы план Б. Взял бы в долг. Да и кстати, зачем тебе деньги? У полицейских довольно таки приличная зарплата. Ну, во всяком случае, вы не маргиналы.

Майкл не поднимал взгляда. Рамон устал смотреть на нудное представление, где предполагаемый арестовываемый допрашивает копа, и поплелся на кухню — поесть. Коннор уловил вкусный запах жареной курочки и попрыгал за испанцем, довольный, виляя хвостом.

Хейден вдруг захотелось дотронуться до светлых волос юноши и взлохматить их — уж слишком идеально они были уложены. Сейчас, здесь, в её квартире он казался таким беспомощным, что она готова была утешить его в своих объятиях и поцеловать в щеку. А потом застрелить. Уж слишком велик риск оставлять копа в живых. На руках виднелись небольшие раны, возможно, полученные в результате облавы. Этого Дени не знала. Но она знала одно — этот юноша следил за ней, его фигуру она постоянно замечала в толпе несущихся потоком людей. Ростом он превосходил девушку и становился высоким препятствием, которое нужно было преодолеть, чтобы прийти к финишу.

Но у этого пути не было конца.

Дени не особо хотела стать частью безумного плана полицейского, которого не знала вообще. Душа требовала покоя и отдыха. Усталость накатилась на спину внезапно. Денег у нее хватало, чтобы уехать из города навеки, капитал позволял взять с собою Коннора, но вот на новое жилье и на пропитание — нет. Детские воспоминания всплыли в памяти, счастливые и лучистые улыбки родителей, пронзительный смех, длинные и шелковистые волосы цвета шоколада. Всё в прошлом, подумала она, воспоминаниями их не вернуть. Нужно жить сегодняшним днем, настоящим.

Возможно, он помог бы мне заработать немного денег?

Она решила начать с начала.

— Идентифицируй себя.

Он поднял голову посмотреть в её серые выцветшие глаза. В них играл огонек.

— Майкл Гордон Клиффорд, старший лейтенант второго городского полицейского участка. — Хейден открыла рот, чтобы замолвить словечко о себе, как он закончил за нее: — Ты Хейден Ли, наркоманка. Еще до недавнего времени у тебя была работа, но тебя уволили. Твои родители погибли, когда тебе было пятнадцать...

Рот искривился. Печаль заслонила улыбку на лице. Это неправда, пронеслась мысль.

— Откуда такая информация? — пропищала она, касаясь пальчиками рукоять пистолета.

— Не забывай, где я работаю, — он ухмыльнулся. — Я тщательно изучил твою кибербиографию.

По привычке Дени прикусила нижнюю губу, волнуясь.

— Но почему именно я?

В дальних углах гостевой стояли маленькие деревья в коричневых полуразвалившихся керамических вазах. Возможно, растения насыщали воздух кислородом. Под крохотными ветками, на полу, валялись мертвые, почерневшие и желтые, скрученные и высохшие листья. Юноше вдруг захотелось бросить всё, подняться и дотронуться до этих изумительных созданий, сотворенных природой, которую, к сожалению, люди и погубили своими технологиями. Девушка, как ему показалась, собирала весь антиквариат на своем пути, не упускала из виду мелочи прошлого столетия, внесла в свою лилипутскую квартирку частицу мира сего.

Но магнитные наручники не позволяли ему уйти.

— Я доверяю тебе. — Наконец Майкл ответил. — Когда-то мы были знакомы — учились вместе в одной школе. Мы не были друзьями, но я знал тебя достаточно хорошо — ты не способна пойти на предательство. Ты единственная, кто может помочь мне.

Дени усмехнулась. Он был ей безразличен.

— Чем помочь? Заработать деньги, продавая наркотик, который, к твоему сведению, буду варить именно я –

— Моя мать умирает. — Майкл обрезал её речь. Девушку вдруг передёрнуло; она сильнее сжала рукоять. — Ей осталось полгода. А денег на операцию нет. И даже если бы я нашел вторую работу, разработал план Б, взял в долг — цена слишком высока. — Теперь он обратился к ней, умоляя. — Только с твоей помощью, твоими знаниями, моим оружием можно спасти ей жизнь. Прошу, ты должна помочь мне.

Он вызывал к себе жалость и щепотку отвращения в этот момент.

— А какая будет моя выгода из всего этого? — Поинтересовалась она, смотрев как юноша думал над ответом.

— Ты сможешь накопить достаточно денег, чтобы осуществить свою мечту, уехав из этого города навсегда.

Он точно маньяк, подумала Дени, опуская палец на спусковой крючок. Сердце стучало громко и быстро, кровь пульсировала в висках. Рука, вопреки сознанию, потянулась к карману на шортах и вытащила ключ разблокировки.

— Я отключу наручники, если ты уйдешь и больше никогда не переступишь порог моей квартиры.

***

Второй полицейский участок находился в центре города, на нижнем уровне, где происходили частые кражи, ограбления, убийства и самоубийства. Здание было небольшим, вмещало около сотни работников, из которых пятьдесят являлись блюстителями порядка. Носили, как и полагалось, черную униформу: металлическую пуленепробиваемую броню, которая при опасности могла деформироваться; защитные перчатки, стойкие к холоду и жаре; военные ботинки, с боков замурованные железным слоем; и баллистический шлем, система сборки и раскрытия которого вживлены за ухом каждого полицейского; при активации защитного головного убора включались остальные процессоры, помогающие при идентификации личностей, навигации и измерении пульса.

Дождь веял холод, а холод — плохое настроение.

Майкл сидел в квадратной комнатке с зеркалом, без окон и с одной магнитной дверью. Напротив, на металлическом стуле, сидел один из пойманных вчерашним вечером наркоманов — подручных Джина-Хо. Он назвал себя Куэйд. Худощав, высок и крепко слажен, запястья рук были в магнитных наручниках, прилипавшие к столу, за которым он сидел, юноша даже под стражей умудрялся пошутить и лишний разок посмеяться.

— Офицер Клиффорд, почему вы не смеетесь? Ведь смех продлевает жизнь, — высказался Куэйд, после долгого пятиминутного смеха до колик в животиках от очередной его глупой, столь же второсортной, как и его наркотик, шутки. Он качнул головой; ирокез дернулся; откинулся на спинку стула, продолжая выслушивать очередные байки о нем и о его работе.

Лицо Майкла было как камень и не выражало ничего эмоционального. Тело и разум его были истощены — он хотел спать. Лишь мысль о горячем крепком кофе утешала намучившуюся душу. Пальцы перебирали белые листы бумаги, закрепленные в папке по делу Большого Папы. Глаза пробегались по неразборчивым подписям, непонятным строчкам из рапортов, выстраивал всё в одну шеренгу и командовал строем.

— Откуда Джин-Хо мог знать о рейде?

Куэйд наклонился вперед:

— Птички нашептывали дату и время. Паучки плели паутину и строили ловушку. Ястреб летал над дичью.

— Откуда Джин-Хо мог знать о рейде? — Майкл повторился, но громче; нотки стали слышались в голосе.

Куэйд откинулся обратно.

— Офицер, я готов играть в вопрос-ответ сколько вашей душе угодно. Но, как я уже говорил, птички нашептывали дату и....

Это повторялось и повторялось.

Майкл захлопнул папку, поднялся и с превеликим удовольствием попрощался с наркоманом. На стене у дверей он приложил свой пропуск, сверху красная лампочка сменилась на зеленую, и двери с лязгом начали отворяться. Покинув и заблокировав комнату допроса, направился выпить кофе и немного взбодриться.

Сегодняшний день вещал быть тяжелым.

В столовой, душном помещении, где обитала половина участка, он застал напарника — Эштона. Тот пил чай, как истинная леди, которая боялась обжечься. Кудрявые каштановые волосы были собраны в маленький хвостик, обмотанный розовой резинкой. Видимо, Рейвен постаралась для мужа, подумал Майкл и усмехнулся. Купив кофе без молока и пряник с черникой, он подлетел к напарнику и присел на стул напротив друга. Они обменялись кивками и продолжили завтракать.

Каждый думал о своем: друг размышлял о предстоящей встрече с тещей; Майкл же планировал план достать денег. И напарник будто всё слышал, о чём думал Клиффорд.

— Майкл, — позвал Эштон. — Я в курсе этой нависшей ситуации с твоей матерью. Если у тебя не хватает денег на операцию, я могу дать в долг. Ты знаешь, сможешь вернуть их, когда сможешь.

Майкл покачал головой.

— Спасибо, но тебе и Рейвен деньги сейчас нужнее. И тем более я уже нашел способ заработать йены. — Солгал он. — Поэтому нет необходимости.

— Да? — удивился Эштон. — И что за работа? Надеюсь, всё легально?

Клиффорд заволновался. Тяжелая броня давила на тело, казалось все органы лопнут, взорвутся, детонируют в радиусе десяти метров; и столовой наконец-то придет конец. В недрах сознания копался в поисках верного ответа и всевозможных работ, в которые напарник поверил бы. И тут он вспомнил про деревья в квартире Хейден.

— Мама часто пыталась избавиться от старого хлама в доме. Всякий антиквариат прошлого века, медальоны, картины. Этот хлам сейчас стоит бешеных денег.

Черты лица напарника смягчились.

— Не вижу в этом ничего противозаконного...

Майкл сам не заметил, как прошел рабочий день. Все, как и один, арестовываемые, зомбированные, отвечали один и тот же ответ. Вечером он навестил маму в больнице. Она встречала его с лучистой улыбкой на лице, на голове была вязанная шапка. Майкл улыбался в ответ. За последнее время Карен Клиффорд сильно исхудала. Но её позитивный настрой не исчез. Юноша счел необходимым обговорить операцию и предстоящие шесть месяцев. Он утверждал, что накопит денег. А она легко на всё отвечала с улыбкой, и говорила, если не хватит, то она уйдет на покой. Майкла это решение расстроило.

— Не говорите так, мама, вы будете жить. Я найду способ достать денег.

Холодная ладошка накрыла его и крепко, что оставалось сил, сжала.

— Что бы ты ни задумал, помни три правила: никому не доверяй, молись и никогда не сдавайся. — Напоследок посоветовала она сыну.

Он кивнул, поцеловал матушку в щеку и, попрощавшись, покинул палату.

Для себя он позже отметил, что всё же нарушил первое правило.