Крик - надежда на ответ.

~ От лица Долорес Свон~

День похорон. В зеркале больше небыли мы, теперь там только я одна, с кулоном на шее и твоей фотографией. Хоть тебя и не видно, ты рядом, я знаю это.

***

Руки в перчатках дрожали и далеко не от холода.

Серые тучи затянули небо, провожая наше совместное будущее. Эрик со своей семьей плакали в обнимку, а мои глаза гуляли по матери и отцу, что стояли рядом, приобнимая друг друга.

После того, как отец все же приехал к нам, его глаза были пустыми, но порой все также смотрели на меня с сочувствием.Моя жизнь превращалась в однотонные смазанные кадры.

-Я люблю тебя и всегда буду любить. Надеюсь ты слышишь меня и твоей душе не одиноко на небе. Эрик плакал, когда читал твое предсмертное письмо. Все плакали. Он держит свое обещание и приглядывает за мной. – шептала я, слегка склонив голову, роняя несколько слез.- А я свое нет. Эгоист, я люблю тебя... - выдохнула я, поджав бледные сухие губы.

***Привет, малышка. Привет, мама Одри, папа Лим. Привет, Эрик.Возможно нам придется попрощаться, в моей смерти виновник, жертва, подстрекатель и убийца – я.Снег заберет меня с собой, а вы живите.Эрик, мой дорогой брат, пригляди за Дол, и прости меня, если сможешь. Не поддавайся прошлой зависимости, если захочешь заглушить боль, будет трудно, но я верю в ТЕБЯ.Малышка Дол, моя любимая жена и мой самый близкий друг, прости меня, за сей поступок, не лей слез, хотя возможно я прошу слишком много. Если меня не станет вдруг, я надеюсь ты обретешь покой и полюбишь также сильно, как меня кого-то другого. Одевайся теплее, холодно ведь.Дорогая мисс Клар и мистер Рэй, я никогда не держал на вас зла и до конца своей не долгой жизни не понимал ваше предвзятое отношение, если я что-то сделал не так, простите меня.Мам, пап, я люблю вас, всей душой, спасибо за ваше тепло и заботу, поддержку и улыбку, я этого никогда не забуду, и вы тоже, простите меня...Если вы это читаете, значит я уже мертв. Ваш сын, муж, друг и просто человек Ник.***Я наблюдала как моя мать слегка покачнулась, а отец закрыл рот рукой, а затем послышался будто не человеческий вой, точно звериный.

-Прости меня мой мальчик, я... я не успела раскрыть глаза и взглянуть на тебя без предвзятости, надеюсь там тебе легче...Прости н-а-а-с. – ревела и выла она, каждое ее слово, будто метательный нож врезался в мою грудь, плавился и растекался по груди. Ее колени ударились о холодную землю, а руки начали собирать с лица горячие слезы. Черное пальто разливалось на снегу подобно нефти, такой тягучей, горячей, но одновременно мрачно ледяной.

Рэй спустился к ней на снег и прижал к себе, я хотела медленно раствориться, подобно пару или снегом растаять в руках Ника.

Чьи-то руки обвили меня, чья-то голова уткнулась в мое плечо и всхлипывала, чье-то тело дрожало, рушилось и хваталось за меня, будто я – надежда.

Но мои глаза глядели только на умиротворенное лицо мужа, что накрыли темной крышкой гроба, присыпанным снежком. В этот момент мне не было дела до других душ.

Прощай, милый, покойся с миром, мы еще встретимся.

***

Время шло в обычном темпе, но в моих глазах оно пролетало мимо, обжигая лицо. Я все еще не могла...Никто не мог ответить на вопрос «Почему он это сделал?» Не было никаких поводов, я просто не понимала. Это незнание большим гвоздем, забилось мне в голову.

Шел месяц...Второй... Мама с отцом улетели обратно, но Эрик остался со мной, такой же подавленный, если не смотреть на него, он будто стеснялся все то, что держит в душе. Улыбался, приобадривал меня, но как только я от него отворачивалась его образ рушился, ему нужно было куда-то деть свою тревогу, но он не нашел ничего лучше, чем снова вернуться к старой привычке – курить.

Он курил по вечерам выходя на маленький балкон, выдувая облака.

Знакомый запах дыма... Такой родной, но чего-то не хватало, какой-то определенной ноты, такой важной. Запах и воспоминания мешались, закрывая глаза я всегда видела его. Серые глаза, улыбку, нежные руки, темные волосы, что бывало пошевелит ветер и его самую искреннюю любовь...  Я не забуду твой образ никогда, неделя за неделя, месяц за месяцем.

Моя комната в его портретах, в его очертаниях, глазах, руках. Я заканчиваю писать очередную картину, на ней лишь окровавленная рука, которую накормил снег, которая тянется к чему-то очень желанному. Так я видела его смерть.Почти год прошел, я не общалась со своими друзьями, порой лишь пару лживых фраз, что все нормально, все понимали, что это ложь, но, а что они сделают?

Часто с Эриком заезжали к его матушке, она очень сильно похудела... Часто плакала, обрела новые морщины по краям ее замечательных зеленых глаз, но не смотря, на это они еще сияли.Завтра в день его смерти, я открою выставку в честь него.

Ты стал всем для меня, любить настолько сильно, возможно глупо и опрометчиво, но я нисколько не жалею, слышишь? Ты подарил мне краски, вдохновение, эмоции, да слов не хватит передать, что ты для меня сделал и кем стал, и насколько сильно я тебя люблю до сих пор, и буду, мои дорогой жених Николас Свон, покойся с миром.

На каждой картине было лишь по паре слов, моего обращения к нему и если правильно сложить кусочки, нашего растоптанного будущего, они все обретут смысл...

-Очень красиво вышло.- зайдя в комнату, сказал Эрик, грустно улыбаясь. -Спасибо... Знаешь, я бы все отдала, что бы попасть в тот день, когда мы познакомились, даже зная, что в итоге будет... Мне не будет жалко тех картин, нарисованных акварельными красками, я бы с удовольствием отдала их дождю, что бы снова встреть его в черном пальто, выбегающего из машины с зонтом в дождь, согласиться снова сесть к нему, но уже без тревоги, ведь я буду знать, что он – лучший будущий муж.- голос подрагивал, я улыбалась, я вспоминала, становилось легче, хотя теперь он и висит у меня лишь на груди в кулоне, но теперь его призрачное сердце стучит в такт с моим.В ответ Лим положил руку мне на плечо и печально перевел взгляд с меня на картину, а затем тихонько прохрипел – Будешь кофе?

Я лишь кивнула, и он скрылся за стенкой.Худи Николаса, его шорты на мне, давали ложное ощущение близости и горячих прикосновений, было приятно киснуть в этом теплом молоке из надежд, но частенько белый мешался с красным, чем-то солоноватым, с привкусом медных труб, что готовы раскрошить мои кости и зубы в крошку.

Мой день прошел, как и все остальные серым одиноким, размазанным пятном на холсте.

Завтра 13 ноября, день его смерти, день выставки, посвященный ему.В эту ночь засыпать было как никогда не уютно, больно...

По моему сердцу водили смычком, играла мелодия, резало на части, воздух стал камнями в моих легких. Мои холодные руки скользнули по шее и начали сдавливать горло – это была я. Я душила себя, так больно, больно, больно.    Б          О                 Л                       Ь                            Н                                  О.Руки ослабли, камни снова стали воздухом в моих легких, глаза смыкались. Сон прибрал меня к себе на колени и тешил.Утро? Запах, такой знакомый, облил как холодной водой. Запах табака, цитрусов, чего-то хвойного, теплого. Прохладная ладонь, с обручальным кольцом на пальце сжимала мою.