***

Кассиан Нотар оказался мужчиной зрелых лет, — с первой сединой в волосах и короткой бородкой. Но это был лишь образ, которую тьма легко развеяла, предъявляя мне сухенького старичка. Придворный маг на деле оказался намного старше своего ненастоящего облика. Видимо, он понял, что вижу правду, так как вдруг сказал:

— Да-да, уже не молод, недавно отмечал сто двадцатилетие.

Сказать по правде, не сильно удивилась этому. Давно не новость, что маги живут намного дольше обычных людей и выглядят обычно не на свой настоящий возраст, отражая внутреннюю сущность души. Однако это было подвластно далеко не всем, а только очень сильным колдунам. Ходили слухи, что Верховному магу Ковена было сто тридцать пять лет, хотя больше сорока ему нельзя было дать.

— Хоть я и отрицал очевидное, — неожиданно проговорил маг, выставляя в ряд на столе кристаллы и словно говоря сам с собой, — но мне действительно нужен преемник.

С самого утра Кассиан Нотар прислал к моим покоям стражников, которые повели меня незнакомыми длинными коридорами на нижние этажи в дворцовые лаборатории верховного мага. Округлое помещение, залитое тусклым желтоватым магическим светом, было без окон, отчего затхлый воздух различных испарений неприятно щекотал ноздри. Множество шкафов, полочек и глубоких ниш с зельями, разными колбочками ядов, травами, редкими камнями, эликсирами и органами вроде сердца, глаз или печени.

— Даже и не думай к чему-либо прикасаться, — проследил за моим взглядом мужчина, — все под защитой, тронешь без разрешения — и от тебя мало что останется... — здесь он задумчиво почесал кончиком кристалла свою бородку. — Впрочем, доступ к своим книгам я дам, тем более что сам император позволил тебе посещать дворцовое книгохранилище.

Я послушно кивнула, продолжая следить за манипуляциями мага и ожидая, что же будет дальше. Он не обманывал – здесь действительно везде были невидимые глазу арканы защитных формул. Впрочем, думаю, мне бы не составило труда их обойти. Тьма тоже не считала эти барьеры сильными, все это время длинной тенью находясь за моей спиной.

— Какой вы маг? – полюбопытствовала, с интересом рассматривая незнакомые вмурованные в камень символы. – Или тоже служите Безымянному?

— Подданный Светлой Имары, — терпеливо ответил Кассиан Нотар, — впрочем, мы все дети Великого, несмотря на то, какой бог нас выберет. Ты, как я понял, темный маг.

Не вопрос, а потому моего ответа не ждали.

— Посмотрим, какой у тебя потенциал и объем резерва, а уже потом расскажешь мне о том проклятии, что снял с Его Величества. Сложи руки в жесте «вариаусса» и сосредоточься на центре самого большого кристалла.

Выполнила, соединив указательные и средние пальцы между собой крест-накрест, после чего посмотрела на черный кристалл с серебристым отливом. Стандартная проверка, которую маги проходят дважды в своей жизни – после окончания магической школы, когда тебя впервые приглашают в Ковен магов, чтобы официально выдать разрешение на колдовство, и на последнем курсе академии, где каждый маг получал определенный ранг, благодаря которому решалась его дальнейшая судьба.

Как сейчас помню тот важный день. Всех выпускников собрали у главного входа и открыли переход прямо в здание Ковена магов – единственный раз, когда я узнала, что такое мгновенное перемещение. Жутко неприятное ощущение, после которого целый день мутит и не хочется есть...

— А в Империи кто управляет переходами? – не удержалась от вопроса, замечая промелькнувшее недовольство на лице эра Нотара.

— Вам разве не говорили, что отвлекаться нельзя? Попрошу все внимание на кристалл.

— Простите! – сказала и вновь перевела взгляд на камень, хотя мысли все равно скакали, совсем как в тот день в зале Ковена магов. Тогда в ряд выставили столы с разными кристаллами, в зависимости от направления силы ученика, и по трое подзывали. К темному магу я подошла совсем одна, так как из всех отмеченных Рангором, кроме меня, никто в том году не закончил обучение. Наши учителя делали все, чтобы такие, как я, не дотягивали до конца. Я бы и не дотянула, если бы не помощь Нэрдока.

Отогнала непрошеные мысли, замечая как один за другим по очереди вспыхивают маленькие кристаллы вокруг большого черного, на котором я пыталась задержать взгляд. Горело уже три, и я знала, сейчас вспыхнет четвертый. В академии у меня был лишь третий уровень, но после побега из академии, встречи с Рангором и всеми этими событиями — он стал быстро расти. Более того, Расго не ошибался, говоря, что я уже почти достигла пятого уровня. Не сомневаюсь, после того, как исполню задуманное, достигну его и услышу клинок Темного бога, не раньше...

Загорелся четвертый кристалл, что вызвало у Кассиана Нотара искренний восторг. Он упер взгляд темно-карих глаз в последний пятый камень, словно ожидая, что вот-вот и он тоже вспыхнет, но этого не произошло. Просто не могло произойти. Не сейчас.

— Надо же, — изумленно воскликнул маг, разрешая мне опустить руки. – Кан действительно отыскал редкий дар!

Кан? Не смогла не отметить столь фривольное отношение к Его Величеству. Видимо, что-то отразилось на моем лице, так как эр Кассиан вдруг заговорщически шепнул:

— Даже если он меня услышал, сделает вид, будто ничего не знает.

Откровенный намек на то, что у стен есть уши, не стал новостью, скорее я не поняла, для чего мне это было сказано. Предупреждение?

— На самом деле он жутко злится, когда я его так называю, — вдруг поделился маг, все сильнее вводя меня в замешательство. – Только Кан Рота и никак иначе, ведь так он назвался, провозгласив себя Императором, и с тех пор никто даже не вспоминает настоящее имя когда-то главнокомандующего королевской разведкой.

Я же впервые задумалась о значении его имени. Признаться, не знала, что это не настоящее, ведь на территории Тароты фамилия Рота распространенная, но теперь, когда мне известна тайна правителя...

Руна «Кан» с эльфийского означает меч, а «Рота» – правосудие. Я не сдержала кривой улыбки. Меч правосудия?! Странное имя для того, кто силой и кровью пришел к власти. Справедливости там уж точно не было.

— Какое тогда его настоящее имя? – с любопытством спросила у эра Кассиана, на что в ответ получила лишь лукавую улыбку:

— Это не есть тайна, найдешь в истории зарождения империи Тароты, а мне бы сейчас хотелось услышать о проклятии, которое было наслано на Его Величество.

Как я потом поняла, вредному магу доставляло удовольствие вызывать у человека интерес, а после не отвечать на вопросы. Хотя, может, все дело в возрасте? Не зря ведь говорят, что те, кто продлевает себе года, со временем становятся чудаковатыми.

Настаивать не стала и попыталась подробно воссоздать плетение проклятия...

***

Узкая темница с одним круглым окошком, через которое пробивался слабый дневной свет, и одна только койка было единственным, что видел Далион за последние несколько дней. Он уже сбился со счета, когда в последний раз к нему приходили храмовники. Еще в самом начале пребывания здесь они устроили для него чуть ли не настоящий пир, желая склонить на свою сторону. Угощали необычными национальными блюдами Империи, пытались даже просто напоить и разговорить, но маг оставался непреклонен. Будучи еще подростком и читая историю становления воинов света, юный целитель стал недолюбливать храмовников, как и его отец, который часто недовольно говорил: «Император дал им слишком много воли, отчего они возомнили себя богами». Далион слишком хорошо знал методы воинов света и так же хорошо помнил шрам, оставленный ими на лице и душе Кори.

В конце им надоело упрашивать, и в какой-то момент они просто сменили тактику. Вместо привычных разговоров упрямого целителя однажды повели нижними этажами, где обычно находились измученные заключенные, и заставили смотреть на их страдания. Так продолжалось несколько дней. С самого утра за Далионом приходил стражник и вел его в одну из пыточных на показательное «выступление» храмовников. Чаще всего это были совсем молоденькие девушки, которых обвиняли в пособничестве демонам. Им специально не давали пить, аргументируя это тем, что все мысли блудницы должны быть лишь о воде, а не о демонах. Их называли ведьмами, приковывали на сутки к стене и просто истязали, зачитывая молитвы Светлой богине, чтобы она спасла очерненную душу.

И никакие слова Далиона не действовали. Храмовники просто не желали слушать его доводов о том, что если бы высший демон действительно заключил сделку с одной из этих девушек, то ни о какой душе речи бы уже не было. Как не желали слушать и то, что их методы кощунственны и уж точно не спасут ничью душу, а скорее погубят. В ответ он лишь получал непререкаемое: «Ведьмы хитры, они дурманят людей!».

Иногда в той жуткой пыточной бывали предатели Империи, а в последний раз Далиона заставили смотреть на допрос ищейки Марэты. У низкорослого юноши на запястье оказалась печать демона, из-за чего за него взялись именно храмовники.

После того допроса целителя долго мутило, хоть он и повидал многое на войне, более того, давно привык ко многим вещам, часто ассистируя при операциях, но то, что делали храмовники, надолго засело в его памяти. Он пытался закрывать глаза, отворачиваться, но стоны и крики долго преследовали потом.

Храмовники не могли нанести Далиону прямой вред, так как был дан указ свыше не трогать заключенного. Расго Даронн прекрасно помнил о клятве, оставляя Венского в стенах Ордена храмовников и одной из главных темниц Империи.

Воины света не просто запугивали Далиона и пытались ломать его сознание, нет, они рассчитывали заставить его принимать участие в их деяниях. После к нему приходил главный с узнаваемым медальоном паладинов. Высокий мужчина в белой робе с символом перекрещенных на груди посохов спокойным голосом предлагал присоединиться к Ордену и самому вести процесс допроса. Паладин с теплыми карими глазами и светло-русыми волосами до плеч вел долгие беседы с Далионом. Он рассказывал о том, как тяжело в действительности нести свет и волю богини, что храмовники не справляются с тем количеством ведьм, которых становится только больше, ведь в последнее время демоны все чаще стали собирать чистые души. Намечается нечто страшное и им нужны такие люди, как Далион.

У Далиона один только раз проскользнуло желание согласиться, стоило лишь вспомнить все те ужасы и крики невинных, однако он быстро отогнал эту мысль, прекрасно понимая, что именно этого храмовники и добивались – дать ему возможность избавить других от мук, которые демонстрировали ему служители Ордена.

Так ничего и не добившись от упрямого целителя, Паладин больше не приходил, впрочем, как и храмовники. Они словно на время забыли о нем, а может, это снова был какой-то новый план, чтобы склонить его на свою сторону...

Дни здесь длились невыносимо долго. Утром и вечером стражники приносили какую-нибудь еду в виде каши или супа, давали воды и уходили. Первое время он еще пытался бороться и бежать, но его отрезали от источника силы, оградив стены защитными рунами, а богиня ни разу больше и не являлась ему.

Впрочем, он и не хотел этого, испытывая досаду пополам с острой болью от всего случившегося. Не так Кори должна была все узнать, не так услышать об Имаре и ее просьбе...

Как же Лэкорил была права, говоря, что он подвел ее и Светлую богиню. Только Далион никогда не обманывал о своих чувствах, как не обманывал и о том, что ни при каких условиях не оставит Кори. И это были только его слова, не богини. Он действительно пошел бы за своим ярким солнцем хоть на край света. Не потому, что так кто-то сказал, а из-за того, что по-настоящему желал уберечь, спасти от тьмы, что с каждым днем поглощала возлюбленную...

Только находясь здесь, он ничем не мог помочь, с каждым днем все сильнее погружаясь в пропасть. Как сказал тогда Расго, явившись к нему после их последнего разговора с Кори: «Ты либо будешь сотрудничать, либо навсегда останешься в этих четырех стенах!».

Далион устало прикрыл глаза, вспоминая тот их бессмысленный спор, который ни к чему так и не привел...

«— И ты не согласишься даже ради Лэкорил? – Даронн бил в самые больные точки, прекрасно зная о слабостях целителя.

— На кону нечто намного большее, чем наша жизнь.

— О да, великий герой, так что ли? – фыркнул маг Арона, испытывая раздражение, в то время как Далион, словно в противовес ему, – оставался спокоен. Он даже не стал отвечать на столь открытую провокацию, просто не желая вновь пререкаться.

— Разве ты не хочешь возвращения Великого? Чтобы все стало как до ссоры богов?

— Но ведь ты сам не к этому стремишься, — прекрасно все понял целитель, — тебя интересует лишь та сила, которую ты получишь при обряде!

— Пусть так, не стану скрывать, — широко улыбнулся парень, — однако я действительно хочу знать, что там за гранью... — здесь он недовольно посмотрел на собеседника, — и поверь, сделаю все, чтобы ты, я и Риддис стали у камня силы и прочли те демонские руны!

— Интересно, как? – впервые проявил заинтересованность Далион, понимая, что воплотить в жизнь сказанное Даронном практически невозможно. Сам он никогда не пойдет на это, а Кори... его яркое солнце все больше угасает, живя лишь мыслями о мести.

— Чтобы ты ни говорил о великой значимости мира, когда дорогому человеку угрожает опасность, все другие теряют свою ценность, — с огромным намеком ответил Расго, — и даже если случится так, что мир окажется для тебя важнее, в итоге тебе все равно придется сказать нужные слова, которые впустят в твое тело божественный дар. Ведь только так можно будет остановить первоначальную тьму.

— Ты ошибаешься, Даронн.

— Нет, Венский, это ты ошибаешься, но у тебя есть достаточно времени до летнего солнцестояния, чтобы поразмыслить над этим, возможно, даже присоединиться к воинам света, а я пока покину эту гостеприимную обитель».

Далион тяжело вздохнул, понимая, что время неумолимо приближается к тому самому дню, когда Кори воплотит задуманное, а у него нет никаких возможностей ей помешать. Он чувствовал себя загнанным в клетку зверем, которого не убивают только потому, что хотят использовать в своих собственных целях. Но дальше так продолжаться не могло!

Маг решительно сел, упираясь руками в край узкой кровати, когда внезапно раздался страшный грохот. Он вмиг подскочил на ноги, отмечая боковым зрением крошащийся камень, а в следующее мгновение задрожали стены. Не понимая, что происходит, Далион попытался выглянуть через оконные решетки, но не смог, ведь они находились слишком высоко. Тогда взволнованный узник стал стучать в двери, но стража не отвечала и не спешила к нему, а стены все продолжало трясти, пока в какой-то момент не появились трещины, сквозь которые стал просачиваться черный туман. Далион еще сильнее застучал в двери, понимая, что ему просто некуда бежать от этой неведомой силы, что медленно к нему подбиралась. В какой-то момент она коснулась мага, прогоняя весь страх и одновременно успокаивая.

Далион замер на месте, неожиданно узнавая эту холодную магию...

— Кори? – тихо прошептал растерянный парень, с удивлением наблюдая, как один за другим гаснут переплетения формул на стенах. – Неужели ты вернулась за мной?

Черный туман не ответил, все сильнее впитывая в себя чужую магию и освобождая заключенных. Храмовники пытались остановить это, подняли тревогу, но тьма была сильнее. Она чувствовалась везде: искрила в воздухе, потрескивала и звенела, отчего неприятно закладывало уши.

Двери темницы заскрипели и сами собой открылись, выпуская Венского на волю. Маг неуверенно ступил в коридор, чтобы тут же остановиться. На полу лежали в беспамятстве стражники и даже несколько храмовников, из ушей и глаз которых сочилась кровь. Они были еще живы, но медленно умирали, соприкоснувшись с силой, что ощущалась здесь в разы сильнее. Тьма не трогала Далиона, но поглощала жизненную энергию всех вокруг.

В жилах целителя стыла кровь от той магии, что пульсировала вокруг, а в голове набатом стучала жуткая мысль: «Боги, неужели Кори все-таки поглотила тьма?». Сердце сбилось с ритма, дыхание стало тяжелым, а каждый шаг давался с трудом, однако он заставлял себя идти сквозь туман, который все сильнее уплотнялся, не давая что-либо разглядеть.

— Кори...

Лестница дрожала, осыпались камни и сотрясался пол, словно предупреждая, что вот-вот крепкое здание рухнет.

— Кори, — в который раз безуспешно позвал Далион, в последнее мгновение успевая покинуть Орден.

За его спиной поднялся столб черного дыма, сметая с лица земли когда-то одно из шести могущественных зданий Империи вместе с главной темницей города.

Вокруг собрались люди, стоял гам, выжившие пытались бежать, а Далион не мог сдвинуться с места, понимая, кто именно все это сотворил. И ему бы радоваться, ведь это значит, что еще есть шанс спасти Кори, но как же ему хотелось, чтобы сейчас перед ним оказалась именно она...

Однако рядом стоял всего лишь хилый конь грязно-серого цвета, вокруг которого клубилась та самая темная сила. Мрак слегка склонил морду, выжидающе глядя абсолютно черными глазами на Далиона. Недолго думая, целитель поспешил к странному четвероногому другу Кори.

Мрак позволил магу запрыгнуть на себя, после чего легко преодолел ворота и стражников на выходе из города. Стоило спешить, Венский чувствовал, что Кори уже близка к цели. Юноша сам не понимал, каким образом ощущал ту обдающую холодом жажду мести, которая окутала сейчас сердце его когда-то яркого солнца, но знал – она уже в императорском дворце...

***

Я все-таки узнала настоящее имя Кан Роты – это действительно было не трудно, хотя вредный старик мог бы сказать сразу. В любом случае, одновременно с именем нашла много интересных фактов, которые явно целенаправленно упустили в наших книгах по истории. Например, быстрое разрастание культа Безымянного бога, о котором в Руте даже не слышали. Только почему Ковен магов утаивал столь важные сведения? Ведь если у Безымянного бога начнут появляться последователи – это может действительно его вернуть. Давно известно, что бог становится сильнее и могущественнее благодаря силе верующих в него людей. Хотя, если вспомнить пророчество, то только наместники смогут открыть для него врата. Интересно, а император знает об этом? Не может ведь не знать, раз поклоняется Великому.

Еще у меня закралась мысль, что придворный маг специально так поступил, чтобы я узнала все то, что от нас скрывал Ковен. Впрочем, у каждого своя правда, ведь не зря говорят – историю пишут победители. Так что всему прочитанному доверять не спешила...

Эр Кассиан обычно задавал много вопросов обо мне, о Ковене магов и королевстве Руте — казалось, ему интересно все, а так же он искренне расстроился за детей, которых лишали будущего, забирая силу, по крайней мере, мне показалось, что его это огорчило. Я тогда еще, как всегда, не удержалась и глухо поинтересовалась: «А детей войны вам не жаль?!» и пожалела...

Его иллюзия дрогнула, как часто бывало под сильными эмоциями у магов, после чего маг сиплым голосом прошептал:

— Ты думаешь, я не оплакивал души невинных? Или не понимаю, что такое война?

— Перестаньте, — холодно оборвала патетичную речь своего нового наставника. – Ни к чему красивые слова, когда ничего не сделали для того, чтобы помешать или хоть как-то повлиять на это безумие.

— Эта война — необходимый шаг в дальнейшем развитии мира, — покачал головой старик, дрожащими руками теребя свой бороду. — Невозможно создать новое, не избавившись от старого, но в дальнейшем это решение спасет немало жизней и даст возможности развиваться тем, кого ваш Ковен лишал права выбора, ведь за магами наше будущее. Иногда во имя всеобщего блага приходится чем-то жертвовать.

Да, Нэрдок тоже так считал, только я никогда не приму этого мировоззрения!

— Какие бы цели ни преследовала эта война, мне все равно не понять, для чего уничтожать целые города и сжигать дотла деревни, не оставляя никого в живых.

— Потому что иногда это милосерднее, — неожиданно тихо произнес придворный маг, отводя взгляд, — только ты ошибаешься, полагая, будто все обстояло именно так, большинство рутовцев вывозили, потому что был отдан прямой приказ о ведении переписи населения и его распределении. Не подумай, что я сейчас выгораживаю императора или пытаюсь сгладить последствия войны, но ты должен понять, что нет абсолютно белого или черного, а тысячная армия – всего лишь люди.

Я не стала тогда спорить, понимая, что могу не остановиться. Более того, все это мне и так было прекрасно известно: Дора как раз была одной из тех рутовцев, которых везли на «распределение» по переписи населения. Конечно, лишних рук в Империи не бывает. Мне также было известно и о том, что Император принимал к себе всех добровольцев, что были согласны стать под его начало. Произнес клятву верности врагу, отрекся от своего прошлого — и живи трусливо на чужой земле! Слава богам, меня это обошло – что-что, а произнести слова преданности ненавистному человеку не смогла бы – лучше смерть... императора! И я бы попыталась, даже понимая всю бессмысленность этой идеи.

Единственное, что мне пришлось сделать – пройти арку истины, такую же, как была у ворот рутовской академии. Вот тут-то и пригодился браслет детства, который, совсем как тогда, легко скрыл правду и тьму, что окружала меня.

К слову, эр Кассиан не только любил задавать вопросы, но и много всего рассказывать. Мы с ним встречались почти каждый вечер и пытались воссоздать точный образ аркана проклятия, чтобы изучить и попробовать выйти на создателя. Это не было какое-то известное колдовство — тот человек, что проклял императора, самостоятельно сотворил совершенно новое проклятие, которое за несколько часов высасывало жизнь. Помимо этого, придворный маг обучал меня всему, что знал сам, видимо, действительно твердо решив сделать преемником совсем незнакомого мальчишку, отчего меня все сильнее грызла совесть.

Иногда я ловила себя на мысли, насколько глупыми были мои детские мечты попасть во дворец и занять место Кан Роты. Изменить жестокие законы о крепостном праве, не забирать силу у магов, дать темным такие же права и создать тот мир, который так сильно желала подарить родным. Сейчас же все выглядело совсем иначе. И убить императора не казалось больше таким простым делом...

Однако отступать не была намерена, а значит, мне необходимо найти сердце эдорга! Надежды, будто бы оно вдруг окажется среди забальзамированных органов причудливого придворного мага, не оправдались: я все-таки заглянула в его полочки, когда он однажды оставил меня одну в своем кабинете.

Все свободное время я проводила над книгами, разрабатывая план действий. Вот и сейчас передо мной была открыта история прихода к власти Кан Роты, в то время как в голове все мысли об эдорге, которого можно достать только в пустынях Империи.

Отогнала угнетающие мысли и вновь опустила взгляд на страницы:

«После присоединения к Тароте вольных земель главнокомандующий легиона эр Айкан Нотар поднимает народ против короля...»

— Так и знал, что эр Кассиан отправит тебя изучать историю Империи, — над головой раздался насмешливый голос.

Кан Рота как всегда приблизился неслышно, но это не стало неожиданностью, ведь мгновением раньше тьма предупредила о его приходе в книгохранилище.

Я тут же поднялась и склонилась, как того требовали правила, но мужчина в ответ лишь несильно надавил мне на плечи, усаживая обратно. После медленно прошел вокруг стола, заглядывая в остальные фолианты. Там было много разной литературы, начиная обычной теорией и заканчивая практической магией в первую эпоху.

— Пророчества мудрецов третьей эпохи? – с любопытством прочитал одно из названий император, после чего взял другой старинный том. – Что скрывается за вратами миров?

— Мне нельзя было их брать?

— Почему же? – позволил себе мягкую улыбку мужчина. – Ведь я сам разрешил тебе пользоваться моей библиотекой, однако мне интересно, чем вызван именно такой выбор книг?

— Вашей верой, — и я даже почти не врала. – Оказывается, возвращение Безымянного бога еще давно предсказали сами люди.

— Вот как... — протянул Кан Рота, продолжая рассматривать книги, что я набрала. – И что по этому поводу думал Ковен магов?

— Откуда же мне знать? – с легким раздражением ответила, в действительности чувствуя растерянность. – Ковен магов не делился своими планами.

— Как интересно! Выходит, маги Руты сами не знают о целях тех, кто отдает им приказы?

— Будто вы сильно делитесь, — тихо проговорила в ответ, с неприятной досадой понимая, что в чем-то император прав. Ведь я правда не знала, какие цели преследовал Ковен. Он уничтожал наместников, утаивал правду о Безымянном боге и избавлялся от темных магов... и это не весь список того, что нам не говорили.

— Так я могу подсказать, — неожиданно другим изменившимся голосом проговорил мужчина, демонстративно не замечая моего небольшого выпада. – Ковен магов просто не хотел возвращения Великого, ведь так выгодно контролировать юных импульсивных магов, при каждом удобном случае получая дармовую силу. Думаешь, мне неизвестно о вашей политике? Зачем вновь объединять богов, делая новое поколение сильнее. Нет! Куда лучше писать свои собственные законы, избавляясь от тех, кто не принесет королевству прибыль.

— А вы? – я зло посмотрела на императора, ощущая в груди знакомый жар гнева. – Вы разве не это же делаете? Пишите законы, удобные вам, не задумываясь о чужих жизнях. Говорите высокие речи, а на деле истребляете целый народ.

На миг подумалось, что Кан Рота вспылит или рассердится, но его голос оказался совершенно спокоен:

— По-твоему, когда безродным давали надежду, а после лишали магии, было очень гуманно? Ты сам пережил такое и скажи: ты был счастлив?

— Да!

— Неужели? – усмехнулся правитель, не сводя с меня цепких зелено-карих глаз, казалось, он видит меня насквозь. – Но что бы ты чувствовал, лишись своей силы? Если бы тебе так не повезло и ты остался бы без магии?

Открыла было рот, чтобы достойно ответить и... не смогла. Как бы ни было противно осознавать правдивость слов Кан Роты, но я не нашлась, что сказать, помимо воли вспоминая свой страх. Страх, который долго преследовал меня даже в стенах академии. Страх вновь лишиться своей обретенной свободы...

— Зато был бы жив! – в запале солгала, попросту не находя других аргументов, чем только рассмешила Его Величество.

— Но была ли это жизнь, Рик? Как бы ты ни старался, а себя не обманешь.

Это стало последней каплей. Я понимала, что если мы здесь и сейчас не закончим эту тему, то просто сорвусь. До боли сжала кулаки под столом и, из последних сил сдерживая бушующие эмоции, сипло прошептала:

— Простите, могу ли я вас покинуть? Совсем забыл, что эр Кассиан просил после завтрака обязательно к нему спуститься.

— Конечно, — великодушно разрешил Кан Рота, не скрывая насмешки в глазах. – Но если есть вопросы, знай, я всегда готов выслушать.

И почему-то мне отчетливо послышалась в его голосе издевка. Однако, даже если эти слова и были искренними, с того момента я начала избегать его величество, не желая вновь чувствовать себя обманутой. Каким-то образом император тонко попадал в те прорехи в моем собственном мировоззрении, что заставляли задуматься и пошатнуть веру. Только я не могла себе позволить сомневаться, иначе... иначе мне будет сложнее выполнить запланированное. Не говоря уже о том, что каждый наш разговор заканчивался моей вспышкой гнева. Меня до жути раздражало то, что Кан Рота лишал меня любых аргументов.

Как только я видела его, тут же старалась скрыться. Будь то сад, где он мило болтал с какой-нибудь придворной дамой, а я была вынуждена стоять за высокими сплетенными растениями и ждать, пока они пройдут, или Бирюзовый зал для трапез, в который я старалась лишний раз не спускаться, поднимаясь настолько рано, чтобы позавтракать одной и на кухне, а после привычно убежать к эру Кассиану.

Не знаю, заметил ли это император, но, слава богам, ни разу больше не вызывал к себе, где уже точно никак нельзя было бы избежать прямого приказа. Более того, я несказанно обрадовалась, узнав, что Кан Рота покинул дворец, ведь смогла наконец-то взяться за поиски создателя проклятия. Если кому-то удалось ослабить эльфийскую кровь императора, значит, этот некто смог найти и сердце эдорга! Поэтому, когда мы с придворным магом все же смогли восстановить полную структуру плетения, я целенаправленно сбила кристаллы и поисковые руны, что должны были выйти на след нападавшего.

— Странно, — покачал головой эр Кассиан, когда его заклинание не сработало. – Очень странно...

Я же в этот момент молча за всем внимательно следила, чтобы потом повторить без наставника. К слову, сам наставник, совсем не стесняясь в выражениях, ругался себе под нос, убирая обратно в коробочку магические принадлежности.

— Эр Кассиан, я все хотел спросить, — медленно заговорила, одновременно отвлекая мага от неудавшегося заклинания. – Бывшее имя императора Айкан, а фамилия Нотар – ваша фамилия эр...

— Да-да, — тут же закивал головой Кассиан Нотар, стирая руны со стола. – Я знаю, о чем ты хочешь спросить, но нет, мы не связанны родом, хотя, будучи мальчишкой, Кан взял мою фамилию. Впрочем, это долгая история, а у нас с тобой еще много работы, надо понять, почему ничего не вышло.

— Вот опять! – с укором выдохнула. – Вы сначала что-то говорите, хитро вызываете природное любопытство, а после специально уходите от темы.

— Так я же вредный и упертый старик, — легко угадал эр Кассиан то, как про себя называю его. – Хорошо, хоть придворные леди этого не знают.

— Рад, что вы сами это осознаете, — серьезно кивнула, делая вид, что просто не услышала последних слов.

— Я давно не питаю лишних иллюзий к своей внешности, как и к характеру, который с каждым годом становится только хуже. И не смотри на меня так, сто двадцать лет уже, зато, — здесь он гордо приосанился, — есть еще молодецкая сила в старике.

Боги, я не хочу этого знать! Однако маг видимо решил, что сегодня день откровений, и сокрушил не менее откровенным вопросом:

— А ты, Рик, приглядел уже себе кого-то из придворных красавиц?

Под внимательным взглядом стало еще более неуютно.

– Или, быть может, ты еще не познал наслаждения женских ласк? – продолжал вводить меня в краску смущения эр Кассиан.

В памяти невольно всплыла лестница, трое старшеклассников и собственное унизительное положение, что крепко засело в моей голове, а после темный проулок и отвратительный запах алкоголя...

— Хватит! – резко прервала я, не желая продолжать щепетильную тему. – Вы ведь великий верховный маг, глава Гильдии Империи и... — я так и не смогла закончить мысль. У меня в голове просто не соотносился образ столь могущественного человека с этим странноватым пожилым мужчиной, что так легко и непринужденно говорит о непристойных вещах.

— И что же, по-твоему, я не человек? – эр Кассиан искренне рассмеялся. – Между прочим, ты уже в том возрасте, когда близость с противоположным полом лишь увеличит твой собственный потенциал. Насколько мне известно, в вашем королевстве это непринято, но в Имперской магической школе на последнем году все ученики проходят инициацию – важный этап, что делает мага мудрее и сильнее. Дети превращаются во взрослых и могущественных магов, принимая новый период своей жизни. Этот шаг дает ученикам возможность использовать силу в полной мере и снимает любые ограничения, увеличивая и в то же время усмиряя внутреннюю энергию мага.

— У меня и так сильный потенциал, — сухо проговорила я.

Я никогда не слышала об этом ритуале, просто не представляя, каким образом интимная близость может увеличить силу мага, не говоря уже о том, что ученикам рутовской школы, наоборот, запрещались любые связи, о чем и сказала эру Кассиану.

— В Империи тоже есть определенные правила, которые запрещают ученикам вступать в половые отношение раньше ритуала, так как это мешает развитию силы. Конечно, всегда были и те, кто не слушает учителей, желая опробовать запретное, отчего в день обряда с позором исключались: когда сила еще не устойчива, такое не скрыть. Более того, выпускники до последнего не знают, что за обряд ждет их в конце. За день до этого наставники рассказывают суть ритуала, предоставляя каждому выбор – пойти дальше или остаться на том уровне, что есть. Почти никогда нет тех, кто бы отказался, потому что это шанс повысить свой уровень, в то время как Ковен магов Руты не желал усиливать силу будущих магов, ведь тогда было бы сложнее воровать чужую магию.

— И зачем вы все это мне говорите?

— Затем, что тебе тоже было бы неплохо пройти инициацию, — прямо сказал маг. – Но с твоим потенциалом нужен кто-то сильный, впрочем, думаю, я смог бы найти в Гильдии подходящую для тебя магианну.

— Это обязательно? – недовольно спросила, понимая, что нужно быстрее заканчивать с собственной местью.

«А дальше что?» — задал внутренний голос вопрос, на который у меня не было ответа.

— Беря во внимание, что ты рутовец, настаивать не стану, но чем сильнее маг, тем чаще ему нужна разрядка, хотя бы физическая. Впрочем, об этих нюансах мы поговорим с тобой в другой раз, сейчас давай займемся проклятиями четвертого уровня. Расскажи-ка мне, чему же вас учили?

— Хорошо, но вы мне потом тогда расскажете, что вас связывает с императором? Почему вы дали ему свою фамилию?

— Хитрец, — беззлобно обозвал эр Кассиан и принял мои условия.

***

В небе громыхали вспышки молний, расчерчивая темные грозовые тучи угловатыми дорожками. На земли небольшого южного городка хлынул дождь, которого вымотавшиеся от засухи горожане не видывали уже несколько недель. Он шел несколько дней и ночей, заливая узкие улочки, смывая грязь и пыль. Целые ручьи текли вниз, к причалу, что находился у границы. Море потемнело, а седые от пены волны поднимались так высоко, словно желали взлететь к небу, туда, где бесновалась стихия.

Люди прятались в своих домах, боясь выйти из-за каменной защиты родных стен и встретиться с непогодой, которую сами так долго вымаливали у богов. Боялись, потому что в прошлый раз из морских глубин вышло чудовище, принявшее облик ребенка, которое заглатывало душу каждого, кто посмел к нему прикоснуться. Даже самые отчаянные капитаны боялись отплывать от берегов и назвали бы безумцами тех, кто осмелился. Однако было двое, что по воле судьбы оказались в море – чудом уцелевшие после кораблекрушения, они удерживались на плаву благодаря небольшой деревянной доске. Двое мальчиков, которых Янтарное море выбросило на берег, не желая принимать в свои глубинные просторы.

Светло-русый мальчишка лет шести был без сознания, а тот, что постарше, с волосами цвета яркого пламени, зашевелился и сел, пытаясь понять, куда их закинуло, но почти сразу его взгляд зацепился за брата:

— Альнар! – испуганно воскликнул он, хватая мальчишку за плечи и несильно встряхивая. – Альнар, очнись!

Однако Альнар не открыл глаз, нет, весь сжался и перевернулся на бок, дрожа от холода. Ледяной ветер коснулся его кожи, залез под влажную рубашку, обнимая своими невидимыми руками, лишь сильнее вызывая озноб.

Старшенький тут же стащил с брата мокрую одежду, понимая, что в их положении это будет лучшим выходом, а следом проскользнула быстрая мысль: «Надо где-то укрыться и согреться!».

Рыжий мальчик подхватил брата под мышки и, вскинув себе на плечи, пошел к ближайшему низкому домику, где горел свет и разносились голоса, а в это время из узкого окошка таверны за ними с интересом наблюдал мужчина.

В первом доме им не открыли. Выглянули через окно в тот самый момент, когда сверкнула яркая молния, и недовольно прогнали, забывая о таком моральном душевном качестве как человечность, ведь страх был куда сильнее. Однако небеса все видят... и видят, как супружеская молодая пара не пустила погреться двух голодных мальчиков, боясь, что страшная легенда детства вновь оживет. Если бы женщина только знала, к чему приведет их решение, то обязательно открыла бы, но она и представить себе не могла, что за испуганное «Не подходи!» отвечать придется её ещё не родившейся дочери. Следующие жители этого небольшого городка тоже не пустили к себе незнакомых мальчишек.

Сколько бы они ни просили, как бы ни молили, каждый был глух и равнодушен к чужому горю, будучи под властью собственного страха. Портовый городок королевства Ма был маленьким и бедным как раз из-за причуд горожан – многие торговцы даже не заплывали в эти места. Именно поэтому сюда и прислали мага из столицы. Вот только тот самый маг, что должен был исправить положение, лишь наблюдал, после чего недовольно покачал головой и покинул свое теплое место.

Он медленно приблизился к насмерть продрогшим детям, которые даже не обратили на него внимания. Тот, что был поменьше, выглядел совсем плохо – худенькое тельце продрогло, но в то же время пылало от лихорадки, а старшенький мальчик, обнимая крепко брата, тихо бормотал незнакомые слова.

Недолго думая, маг, несмотря на свой возраст, легко подхватил ребят и вернулся в дом. Первое время мальчики ни на что не реагировали, и лишь когда он поднес старшему наваристый куриный бульон, тот, наконец, поднял на него тяжелый взгляд. Большие орехового цвета глаза смотрели с удивлением, словно он только что проснулся от жуткого сна. За окном все также громыхало, а уютная и теплая комната оказалась совершенно незнакомой. Задумчиво опустив взгляд, мальчик увидел, что его переодели и насухо вытерли, а сам он полусидит на широкой кровати.

— Альнар? – тут же спохватился ребенок. – Где Альнар?!

— Тшш, — мягко проговорил мужчина, успокаивая взволнованного мальчика. – С ним все будет хорошо, а ты поешь.

— Нет, — воспротивился он. – Я должен его увидеть!

— Ладно, — не стал спорить маг, отставляя тарелку ароматного бульона. – Как твое имя?

— Айкан...

— Тогда слушай, Айкан, твой брат спит в соседней комнате и ему нужен покой, поэтому не стоит его пока тревожить.

— Я не говорил, что он мой брат! – мальчик мгновенно весь выпрямился и поджал тонкие бледные губы.

— Иногда и не надо говорить, ведь восстанавливая его ауру после очищения организма от морской лихорадки, заметил вашу родственную связь.

— Что такое морская лихорадка? – испуганно спросил мальчик, ухватившись за странное и пугающее название.

— Мерзкая болезнь, что сопровождается жутким кашлем и обезвоживанием, не говоря уже о возможном выгорании для мага. Я так понимаю, у тебя тоже есть дар?

Айкан настороженно кивнул, не доверяя незнакомому мужчине. Слишком хорошо он знал, чем может обернуться любопытство магов.

— Не бойся, — ласково погладил по рыжим волосам мальчугана маг, каким-то образом угадывая опасения ребенка, — здесь вы в безопасности.

Однако верить Айкан не спешил. Откинул одеяло, решительно встал и требовательно сказал:

— Я хочу его увидеть!

— Ух, какой грозный! Сперва бы неплохо было поблагодарить того, кто вас спас.

Мальчик упрямо покачал головой и проговорил:

— Пока я не увижу брата, ничего не стану говорить.

— Что же, Айкан, идем, но помни – Альнара пока лучше не будить.

Он вновь кивнул, показывая, что понял, после чего последовал за мужчиной. Тот привел его в такую же небольшую светлую комнату, где на кровати под окном лежал исхудавший и очень бледный Альнар. В первое мгновение, рыжий мальчик невольно дернулся, делая шаг к брату, но остановился, вспоминая слова мужчины. Медленно и очень осторожно приблизился, стараясь не разбудить. Альнар словно почувствовал присутствие брата, смежил веки, но не проснулся.

Маг же продолжал стоять в стороне, наблюдая за детьми. За тем, как старший мальчик заботливо поправил на брате одеяло, будто бы убеждаясь, что с ним все в порядке, и лишь потом, обернувшись к мужчине, искренне прошептал:

— Спасибо...