***

Мой очередной день начался со встречи с таротавцами. Привычно проходя в тенях их небольшой лагерь, я никак не ожидала, что меня вдруг заметят. Даже не сразу поняла, как это произошло, просто в какой-то момент стало очень тихо, разговоры вдруг прекратились, а сама атмосфера изменилась.

Я остановилась, с удивлением осознавая, что все взгляды устремлены на меня. Размышлять времени, почему исчезла магия теней, не было, поэтому сжала бока Огня и устремилась вперед. Тьма на удивление молчала, не отзываясь на мои мысленные просьбы, а таротавцы мчались за мной следом. Казалось, стук копыт совсем близко, бежать некуда – еще немного и догонят.

— Придется сражаться, — шепнула своему коню, сворачивая на неприметную тропу. – Жди меня недалеко!

Легко спрыгнула с жеребца, почти сразу скрываясь за деревом. Выставила руки вперед и закрыла глаза, одновременно призывая свой меч. Однако знакомого покалывания не ощутила. Прошептала формулу вслух. Снова ничего!

— Да что происходит?!

Нервно выбросила руки вверх, в очередной раз взывая к магии собственного меча. Но, как и мгновением ранее, клинок не отзывался. Я затаила дыхание, слыша совсем рядом промчавшихся таротавцев. Сердце стучало так гулко и быстро, что казалось, меня найдут лишь по его одному биенью. Непонимание, страх и удивление заполонили сознание, мешая думать, не давая взять себя в руки и сосредоточиться. Надо было бежать отсюда, спрятаться, однако я продолжала стоять у дерева, просто не в силах пошевелиться. Дыхание сперло, а сама я в ужасе застыла, понимая, что это впервые за пять лет, когда мой меч не откликнулся!

Такое просто невозможно...

Вновь упрямо все повторила, не желая принимать происходящего. Заученные до рефлексов пассы и слова не давали никакого эффекта. В какой-то момент я просто взмолилась, уговаривая клинок прийти ко мне. Только с каждой неудачной попыткой сердце сжималось все сильнее.

Пожалуйста...

— Я нашел его! – чей-то окрик заставил меня вздрогнуть и кинуться в чащобу. Совсем рядом пролетел сгусток огня, оставляя после себя потекший тоненькой речкой снег и пропаленные ветви. Мне удалось уклониться в последний момент, сворачивая под низкие кусты. Но останавливаться таротавцы не спешили – в следующее мгновение над головой просвистело очередное заклинание, которое вынудило меня вновь свернуть. Однако судьбе было угодно, чтобы я в самый неподходящий момент поскользнулась. Запоздало взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но не смогла — кубарем покатилась с холма. Первое время старалась ногами остановиться или хотя бы замедлить падение, но стремительность скольжения только увеличивалась. Закончилось все тем, что на огромной скорости я влетела в сугроб.

Пошевелилась, чувствуя неприятную тянущуюся боль во всем теле. Когда же попыталась встать, то в голени запульсировала жаркая боль.

— Проклятье!

Подняла голову. Так называемый холм с этого ракурса казался огромным и больше походил на гору. Вот же! Там, наверху, осталась вся моя провизия. Мой конь, деньги, карта и монетка храмовника... впрочем, сейчас это казалось несущественным. Может, даже к лучшему, что я избавилась от этого груза, что давил и тянул меня? Моя магия! Вот что действительно было сейчас важным. Почему меч не откликнулся? А тени? Почему вдруг замолчали?

Я долго ломала над этим голову, стараясь не поддаваться панике. Догадка пришла неожиданно. Просто вспомнилось, как когда-то давно в школе моя нить зацепилась за Даронна, из-за чего истощился весь его резерв. Именно эта мысль заставила внимательно себя осмотреть. Помнится, все происходило очень похоже – сила нитей высасывала из мага жизнь постепенно и медленно.

Неприятная боль в ноге не давала сосредоточиться. Попыталась абстрагироваться от нее, действительно с удивлением замечая на щиколотке, там, где были оковы, тоненькую маленькую голубую нить.

В тот же миг меня накрыло облегчение. Я даже вздохнула свободно, когда сняла с себя эту ниточку. Пусть сила и не вернулась ко мне в тот же миг, а тьма все еще молчала, ощутила внутри привычное тепло магии.

Глубоко вздохнула, после чего со страхом снова сложила руки в жесте призыва. Клинок появился не сразу, понадобилось время на восстановление сил. Однако я не смогла не обрадоваться, почувствовав в ладонях знакомое покалывание, после чего возникла рукоятка моего клинка, а уже в конце и само лезвие.

Я совершила два выпада и убрала меч. Противное чувство – ощущать собственное бессилие. Надеюсь, никогда больше такого не испытаю! И все равно одного не понимаю – как нити блокируют силу тьмы, если на моем мече они тоже есть? Клинок ведь слушается меня и является на призыв. Спросить бы тьму, но она все еще молчала из-за влияния той маленькой ниточки.

«Все зависит от того, в чьих руках артефакт Безымянного бога, — через некоторое время тихо ответили мне, все-таки услышав мысленный вопрос, – и с какой целью направлена его сила...»

Кажется, я начинала понимать. Нити были вплетены в блокирующий аркан антимагических оков, поэтому стали преградой для тьмы, но если я использую их для атаки и собственных целей, то это лишь усиливает мощь моего меча. Получается так? Как происходило в школе – действие нитей всегда зависело лишь от арканов, в которые они вплетались. Так браслет, что сожгли храмовники, имел лишь слабые исцеляющие свойства, а те, что забрал когда-то Расго – в основном нападающие. Плохо, что у него есть управа на меня. Зная огненного мага, можно предположить, что он обязательно воспользуется этим в собственных целях. Впрочем, нагнетать себя не стала, понимая, что сама во всем виновата. Даронн прав – повторись все снова, ничего бы не поменялось: я не могла тогда не защитить Шорёна, из-за чего маг в любом случае прознал бы о нитях.

Но как быть теперь? Без коня, моих вещей и денег.

***

Каждый шаг отдавал неприятной болью в ноге, но я упрямо двигалась вперед, пока не вышла к деревянным воротам, покрытым листовым железом и железной решеткой, которая на ночь обычно опускалась. Высокие крепостные стены служили защитой, отделяли территорию и были усилены двумя дозорными башнями.

Откровенно говоря, я сильно засомневалась, что меня пустят внутрь: хромая, грязная, в порванном плаще, со страшным кривым шрамом в пол-лица и без каких-либо вещей за спиной. Не говоря уже о том, что на одной из башен среди стражи находился маг. Я ощутила его силу, понимая, что и он почувствует мою.

Подумывала вновь скрыться в тенях, когда из небольшого окошка прямо на воротах, под кривой табличкой с витиеватыми рунами названия города, выглянуло заспанное мужское лицо. Я лишь коротко поздоровалась и прочитала таротавские письмена. Миратед? В памяти тут же что-то шевельнулось, подкидывая зрительные образы карты: городок с таким названием находился совсем недалеко от столицы Империи. Неужели удача все-таки на моей стороне?

— Эй, куда ты? – неприветливо пробурчал мужчина. — Да сколько ж вас, попрошаек, идти будет? Если нет двух динаров, проваливай!

Я растерялась, будучи удивленной, что за вход взимают столь высокую плату, когда позади вдруг раздался укоризненный мужской голос:

— Брать деньги в праздник Эостэр?

Фраза незнакомца удивила сильнее слов охранника, ведь за всеми этими событиями совсем потерялась во времени: не знала даже, какой сегодня день. Тем более, что в Империи праздник весны всегда был чуть раньше.

— И что теперь? Пропускать всех оборванцев? Знаете, сколько таких уже вместе с приезжими торговцами проскользнули?

— Хотите прогневать духов самой Светлой богини? – спокойно спросил мужчина за моей спиной, хотя мне показалось, что я уловила в его голосе легкую усмешку. – Или вам нравится затяжная зима? Право слово, пропустите мальчишку!

Мальчишка, значит. Таротавцы в лесу тоже меня за мальчика приняли. Улыбнулась и незаметно скосила взгляд, пытливо рассматривая статного мужчину на вороном коне. Он почувствовал, что смотрю на него, беззлобно улыбнулся в ответ, заставляя меня нервно оправить челку, которой я прикрывала шрам. Я помнила со слов Расго, что Паладин ищет меня, а значит, нельзя показывать столь яркое мое отличие.

Охранник явно неохотно, но открыл калитку в воротах. Я же поблагодарила незнакомца и настороженно вошла внутрь, чувствуя, как меня окутала теплая сила тьмы, скрывая от глаз мага наверху башни. Сила уже полностью восстановилась, а единственным напоминанием о той злосчастной тонкой ниточке была моя хромота.

Стоило ступить на мощеную кладку, как почти сразу мной завладела атмосфера праздника. Вокруг лилась легкая веселая мелодия, подхватывая нарядно одетых в традиционные костюмы горожан в свой весенний танец. Казалось, здесь царит совсем другая жизнь – будто и нет всех тех ужасов, что довелось мне испытать. Словно все лишь страшный сон: проклятый черной гнилью город, лагеря таротавцев, война и бесконечные смерти – вдруг оказались в далеком прошлом. И я даже понимала, что Миратед находится вдали от границ с Рутой и всего происходящего, ближе к столице, где император преспокойно правит. Мне казалось кощунственным, что все эти счастливые люди не знают того, что происходит за стеной, ограждающей их город, не знают боли, которая поселилась в моей душе. Или того хуже – знают, но спокойно принимают происходящее.

— Твое мрачное выражение лица отпугнет не только дух рассвета, а и любого демона, осмелившегося к тебе подойти, — непринужденно обратился ко мне тот самый мужчина, благодаря которому я вошла в город. – Что бы ни беспокоило тебя, сегодня можно позабыть о собственных горестях и проблемах. Именно Эостэр позволяет нам начать все заново, с абсолютно чистого листа.

— И забыть о войне? – хмуро уточнила, привычно скрывая свое лицо. – О потерях? О тех ужасах, что творятся по воле императора?

— Да, — просто ответил мужчина, наблюдая за очередным хороводом, что тянулся почти до самых ворот. — Праздник Эостэр непосредственно связан с пробуждением земли, первыми травами и цветами, началом всех начал. Время, когда все живое избавляется от «дыхания смерти». Так почему же не в буквальном смысле оставить прошлое позади, когда дух рассвета дает нам такую возможность? Ты ошибаешься, полагая, будто эти люди забыли о войне и своих потерях. Нет, но война закончена, а они обрели надежду, они просят Эостэр спуститься к ним, чтобы полоса невзгод, наконец, прекратилась.

«Пока жив император, она никогда не прекратится!»

Однако вслух сказала я другое:

— Только глупцы верят, будто дух рассвета спустится на землю, — помимо воли мне вспомнилось, как отчаянно когда-то в школе я хотела встретить великого Мегуса. Только мне быстро дали понять, что никакие слуги богов не спускаются к людям. Им нет дела до смертных, а красивая новогодняя легенда лишь обычная сказка.

— Даже так... — задумчиво протянул собеседник. – Но что ты будешь делать, если все же встретишь Эостэр? Говорят, что она не упускает возможности спуститься к смертным под нашей личиной, чтобы принять участие в пьянящем потоке человеческой жизни. Дух рассвета слишком сильно любит веселья, яркие костры и залихватские танцы.

— Что же вы еще не в хороводе, раз так почитаете весеннего духа рассвета?

— О, я бы с радостью, — искренне воскликнул мужчина, хотя его задумчивые орехового цвета глаза оставались все такими же безучастными, — только, к сожалению, полным-полно дел, из-за которых, собственно, сюда и приехал. Но не стоит недооценивать силу этого праздника, ведь Эостэр всегда прислушивается к самым потаенным желаниям человеческого сердца. И даже может унять те боль и холод, что застыли в столь юных глазах.

Я помимо воли опустила голову, пряча взгляд, но было поздно, в голосе мужчины послышалась легкая улыбка:

— Позволь празднику захватить тебя, пусть на время, но Эостэр услышит...

Это было последнее, что сказал странный мужчина, прежде чем уйти, оставляя меня в гуще толпы одну. Город был наполнен звонким смехом вперемешку с музыкой и пьяным запахом весны. В детстве я очень любила праздники временного цикла, сопровождаемые большими гуляньями и различными интересными обычаями, но со временем просто переросла их, как и свою глупую веру в волшебство этих дней.

Однако не успела я выйти к площади, как чья-то хрупкая ладошка схватила меня за руку, утаскивая в водоворот танца. Я оглянуться не успела, как меня обступил круг горожан, вынуждая принять правила обрядовой игры вокруг соломенного чучела из старой постели, которое всегда возводили за неделю до праздника Эостэр – древний обычай прощания с прошлой жизнью.

Всего лишь миг – и передо мной вновь та самая девушка, протягивающая невероятно пышный венок из первых весенних цветов. Только сейчас я осознала, что незнакомка выделялась среди других – она словно не чувствовала холода, танцуя в слишком легком для такой погоды белом платье с красивой вышивкой по низу юбки.

— Спасибо, — изумленно прошептала, принимая подарок и понимая, что мне нечего дать в ответ, как того требовали традиции.

— Танец! – с озорным блеском в голубых глазах потребовала она, а я не могла отказать: глупые обычаи дня Эостэр.

Девушка победно улыбнулась, встряхнула золотой копной волос и потянула меня в самую гущу веселящихся горожан. Она озорно и громко смеялась, не отпуская моей руки. Даже когда закончился бранль и быстрая музыка сменилась спокойной. Признаться честно, даже боль в ноге прошла. Однако я все равно мягко, но в то же время твердо отвела её ладонь, желая поскорее отсюда уйти. Только отпускать меня не захотели, приглашая теперь уже на парный танец.

Мне вдруг стало смешно. Она тоже принимает меня за мальчишку?

— Я станцевала обещанное, — специально выделяя окончание первого слова, отстраненно напомнила я.

— Ты слишком грустная и хмурая, — вдруг сказала незнакомка, не удивляясь моим словам. – В этот день стоит отдаться окружающей атмосфере веселья и непринужденности, иначе разозлишь духа.

— Что мне дух, когда своим существованием я прогневала самих богов? – сняла венок и протянула обратно девушке. – Спасибо, но мне некогда веселиться.

Она нахмурилась, неожиданно сильно меняясь в лице: вся радость и легкость исчезли из светлых глаз, после чего склонила голову и приблизилась.

— Что ты... — я не договорила, как ее губы накрыли мои, одаривая вкусом хмельного меда и наливки.

Легкий поцелуй принес с собой аромат весенних трав и медленно разливающее тепло внутри. Горечь и боль словно отошли на задний план, оставляя за собой лишь легкость и веселость праздника.

Когда же я открыла глаза, передо мной уже никого не было, только сладкое послевкусие на губах и нежный венок цветов в руках.

Неужто и вправду сама Эостэр? Мне было трудно в это поверить, однако никакого другого объяснения в голову не приходило. Да и честно говоря, совсем не хотелось гадать, ведь вокруг музыка, танцы, уличная еда и ярмарка, на которой можно выпить эля. Меня вдруг захватили непривычная легкость и давно забытое чувство непосредственной радости. Ноги сами пустились в пляс, вливаясь в очередной танец. На этот раз горожанам связывали руки, после чего участники гуськом следовали за ведущим, повторяя разнообразные фигуры. И мне не казалось это странным или глупым, как раньше. Я никогда не любила кароль, не понимая, как взрослые серьезные люди могут веселиться из-за такой ерунды. Однако сейчас сама получала наслаждение от этого танца и озорной мелодии.

В какой-то момент я вынырнула из «змейки» горожан, оказываясь под городской ратушей, украшенной красно-белыми символичными цветами сегодняшнего праздника – цвет крови и молока, что обозначают жизнь и смерть.

Здесь народу было не меньше: большинство толпились у длинных столов с праздничной выпечкой, блинами, традиционными блюдами весны и глиняными кувшинами различных наливок. Но мое внимание привлек невероятно вкусный аромат домашней птицы на вертеле. Во рту невольно образовалась голодная слюна, а в животе заурчало. Проклятье! Все мои деньги остались в поклаже. Интересно, удастся ли кусочек стащить?

Мужчина, который с серьезным видом поворачивал тушки уток, с таким же серьезным выражением лицом отгонял всех наглых и голодных.

Не удастся. Однако меня это совсем не расстроило. Ведь здесь было так хорошо и весело, что казалось, ничто не может испортить моего приподнятого настроения. Пробегая среди горожан, я незаметно стянула сладкую выпечку с яблоками, замечая совсем рядом мелькнувшую в толпе знакомую белокурую макушку. Однако когда пробралась следом, странной девушки уже не было. На площади вновь затеяли парные танцы и игры, а тихий знакомый мотив заставил меня приподняться на носочках, чтобы лучше рассмотреть. Маленькая светловолосая девочка играла на скрипке ту самую мелодию, что часто исполнял Далион. Она словно затрагивала самые потаенные струны моей души, вызывая тоску и прежнюю боль. На мгновение позабылась радость праздника, напоминая мне того, кому доверилась... однако почти сразу мелодия сменилась другой, словно освобождая из плена горьких воспоминаний. Коснулась ласково лица и губ, вновь даря ощущение хмельного меда. Желая отогнать странное наваждение, мотнула рыжими кудрями, что теперь доставали до плеч, но горько-сладкий вкус на губах никуда не исчез.

Девочка больше не играла, смотрела прямо на меня знакомыми светло-голубыми глазами.

— Эостэр? – тихо спросила, совсем не ожидая увидеть девочку рядом. Она звонко рассмеялась и протянула мне свою скрипку.

— Я не умею на ней играть, — сконфуженно прошептала, принимая очередной дар.

— Тебе и не надо играть, — невозмутимо ответила девочка. – Сама посмотри!

Непонимающе опустила взгляд, держа в руках знакомый детский браслет, что когда-то давно, словно в прошлой жизни, дарила маленькому Далиону. Тот самый, что на моих глазах сожгли храмовники. Но как такое возможно? Я ведь видела, что его уничтожили.

— Меня попросили тебе передать, — с теплотой сказала девочка, словно понимая, какие мысли сейчас бродят в моей голове.

— Кто? – взволнованно спросила. — Светлая Имара?

— Скажу, если растворишься в сегодняшнем празднике, — добродушно заявил дух рассвета, а то, что это она, сомнений больше не было. – Твое сердце не может растопить даже поцелуй весны. Позволь себе побыть просто юной девушкой без тяжкой судьбы за плечами. Окунись в круговерть яркой человеческой жизни. Ваша жизнь столь скоротечна, а вы тратите ее на войны и потери. Зачем рветесь на поле битвы?

Признаться откровенно, я сама не знала ответа на этот вопрос, но Эостэр он и не нужен был.

— Вы сгораете в собственных чувствах, но именно это делает вас теми, кто вы есть: сильными в своей воле и слабыми перед временем, — она вдруг развеялась лёгкой дымкой прямо у меня на глазах, оставляя за собой горько-сладкий аромат.

Все еще до конца не понимая происходящего, я надела на руку мой детский исцеляющий браслет и отложила надкусанную выпечку с яблоками. Появилось стойкое ощущение, что все это лишь сон. Не может быть правдой, а значит, вскоре я проснусь. Вновь окажусь в заснеженном лесу вместе с тихим шепотом тьмы. Однако сон и не думал прекращаться. Постепенно на город стали опускаться сумерки. В какой-то момент зажглись уличные светильники, а на площади, где стояло соломенное чучело, заплясал первый огонь. Солома моментально вспыхнула, оранжево-золотистым пламенем взметнувшись в небо. Горожане невольно отступили, отворачивая лица от жара.

Я же, наоборот, приблизилась, чувствуя, как внутри меня зарождается азарт. Появилась уверенность, что мне удастся покорить стихию. Вновь магия духа рассвета? Или заражающая атмосфера праздника? Пусть. Сняла плащ, чтобы не мешался, и аккуратно положила рядом на землю.

— Сумасшедшая! – ахнула какая-то девушка, а кто-то даже попытался остановить, но мне было все равно. Даже если происходящее не сон, и Эостэр удалось очаровать меня магией этого вечера. Я действительно оказалась под влиянием праздника весны: ветер подхватил меня, тепло укутал в свои объятия и зашептал: «Не бойся!».

Пламя словно расступилось передо мной, совершенно не обжигая, наоборот, оно смыло все тревоги и страхи. Кажется, на душе стало немного легче, будто за стеной огня осталась вся моя прошлая жизнь. Войны, потери, бесконечные сражения и воля темного бога. Я поверила в это, слыша за спиной тихий смех весеннего духа. Даже тьма затихла, давая свободу.

— Хочешь пойти со мной? – в ласковом ветре раздался знакомый голос Эостэр. – Туда, где не будет боли и тяжести долгов...

На мгновение задумалась, подхваченная водоворотом всеобщего веселья. Слишком уж заманчиво звучало предложение, но забыть о случившемся я не могла. Пока жив виновник смерти моих родных, я не найду упокоения.

Тьма тут же подхватила мою мысль, соглашаясь и рассеивая магию духа. Я замерла, понимая, что больше не чувствую той легкости и воодушевления.

— Очень жаль, — тихо проговорила знакомая девочка, возникшая передо мной. – Я правда пыталась.

— Так кто передал мне браслет? – напомнила я о своем первоначальном вопросе.

— Браслет – это всего лишь символ прошлого и извинение, — удрученно ответила светловолосая девочка, теребя подол легкого летнего платья. – За боль, что принесла тебе правда.

Я не сдержала смешка. Мне сложно было представить, будто богиня, которая должна хотеть меня убить, может извиняться и одаривать. Или Далион все же не говорил ей о том, кем является на самом деле наместница темного бога? Откровенно говоря, ответ весеннего духа только сильнее запутал. Символ прошлого? Имара таким способом намекает мне на Далиона? Интересно получается, то есть я должна забыть о его вранье? Уже хотела спросить об этом, как Эостэр вновь исчезла, оставляя за собой легкий аромат сладкого хмеля.

Горожане не заметили этой маленькой беседы, продолжая празднование и прыжки через догоравшее соломенное чучело. Я же, все еще будучи растерянной, сняла с головы венок и покинула всеобщее веселье, чувствуя, как вернулась боль в ноге.

Вслед долетали радостные выкрики людей, подбадривающие Эостэр: «Гори, весенний костер, сжигай затянувшуюся в этом году зиму!». И я знала точно – она слышит, а значит, скоро в Империю придет тепло.

Чувствуя дикий голод и усталость, решительно направилась на постоялый двор. Как буду выкручиваться без денег, еще не знала, хотя подумывала заколдовать хозяина. Знаю, что магам запрещено использовать силу в своих целях, как и то, что, вполне возможно, в помещении висят защитные амулеты, — только правила никогда не были мне писаны, тем более теперь, когда за спиной шепчет тьма.

Я уже подходила к невысокому двухэтажному дому, когда что-то заставило меня остановиться. Сюда уже не так громко долетали голоса горожан, а улицы были менее освещены, из-за чего окружающая обстановка скрывалась от любопытных глаз. Не желая привлекать к себе внимание, специально решила уйти из главного проулка. Однако теперь сомневалась в правильности своего поступка. Я скорее почувствовала, нежели увидела между домов чей-то силуэт: высокий, облокотившийся о холодную стену, с опущенной головой, от чего длинные медные волосы прикрывали лицо.

Когда-то ведь уже такое было...

Грустная улыбка тронула мои губы, а в памяти всплыла добродушная Арисс, с которой поздно вечером в темном переулке мы нашли Нория. Мне ничего не было о них известно.

— А-а-а, — сипло протянул мужчина, с которым я встретилась днем, на мгновение поднимая утомленный взгляд. – Хмурый мальчишка, что не верит в духов...

Уже хотела пройти мимо, никак не реагируя на слова, обращенные ко мне, когда невольно остановила свое внимание на темном мареве вокруг его головы. Оно сжималось в тугое кольцо, постепенно разрывая тонкую ауру. Оставалось лишь удивляться, как этот мужчина еще стоит на ногах.

— Вы прокляты, — не вопрос, всего лишь безучастная констатация факта.

— И? – лениво протянул он.

— И ничего, — пожала плечами. – Вы умрете.

Я ожидала чего угодно, но точно не раскатистого громкого смеха. Видимо, проклятие уже действует на него. Впрочем, это не мое дело. Еще раз с любопытством взглянула на переплетения арканов, отмечая умения и силу того, кто их делал, после чего развернулась, чтобы уйти.

— Просто возьмешь и оставишь? – раздался за спиной укоризненный и одновременно изумленный голос. – Того, кто помог тебе?

— А что я могу? – легко соврала, даже не оборачиваясь. – Такие проклятия не снимаются по щелчку пальцев.

— И невидимы обычным магам, — холодно уточнил мужчина, заставляя меня напрячься.

Тяжелые шаги и рука, что легла мне на плечо.

— Кто ты?

Медленно обернулась, встречаясь с проницательным и больным взглядом. И мне бы скинуть его руку, оттолкнуть и уйти, но вместо этого заинтересованно рассматриваю плетение. Уж больно необычное оно.

— Так кто ты на самом деле? – твердо повторил мужчина свой вопрос, внимательно меня осматривая. – В порванных лохмотьях, хромой, без денег и вещей за спиной, но с даром видеть невидимое...

Рука на моем плече дрогнула, мужчина пошатнулся, но устоял. Я могла избавить его от проклятия. Знала это. И даже хотела попробовать снять, прикоснуться к сложному переплетению арканов, изучить их структуру. Ведь еще никогда не приходилось мне видеть такой тонкой и в то же время умелой работы. Тьма надо мной тоже жаждала потянуться к проклятию. Все мое естество чувствовало ее желание: начиная от покалывающих кончиков пальцев и заканчивая гулким биением сердца.

Кажется, мужчина что-то сказал, ослаблено оседая на каменную кладку. Без опоры ему было очень тяжело стоять. По высокому лбу скатилась капля пота, глаза помутнели, а дыхание участилось.

— Помоги мне! – он судорожно вцепился в мой пояс, пытаясь подняться. – Мне необходимо вернуться...

Руки мужчины постепенно сползли вниз, вынуждая меня наклониться следом. Я подхватила его у самой земли, роняя свой венок и опускаясь вместе с ним. Присела напротив, решительно взяла за горячую руку и позволила мужчине опереться на меня. Он вздрогнул, с благодарностью поднимая затуманенный взгляд, попытался улыбнуться и потерял сознание.

Мои ладони осторожно сомкнулись вокруг головы проклятого, после почти сразу засветились зеленым светом, обволакивая медные волосы мягкой спиралью. Стали один за другим вспыхивать сложные рисунки, повторяя арканы проклятия. Бесчисленные треугольники в кругах, олицетворяющие запутанные формулы.

Стоило лишь приказать, и тьма освободила бы пострадавшего от проклятия, но я хотела изучить структуру плетения, понять сущность такой сильной магии. Кто бы ни проклял этого мужчину, он имел очень высокий ранг. Тонкая, кропотливая работа, довольно быстро высасывающая жизнь. Еще днем на мужчине не было этого проклятия, выходит, прошло всего несколько часов. И мне бы, наверное, не ввязываться, но любопытство сильнее, а далекое прошлое, в котором отец учит всегда отдавать долги, стоит незримой стеной.

Проклятие было вплетено в ауру почти так же, как когда-то нити на сердце Далиона. Я не сразу поняла, что каждое мое действие высасывало из мужчины годы жизни. Лишь когда в волосах мелькнул седина, а аура дрогнула под натиском чужой силы, осознала, что надо укротить своё любопытство. Я чуть отвела пальцы от висков, замечая, как тонкая паутинка проклятия сильнее впитывается в ауру. Протянула руку к странному сгустку силы, когда он вдруг мигнул и переместился, разрывая тонкую нить...

Замерла, пораженная хитростью данного плетения.

— Сними! — приказываю тьме, понимая, что тянуть больше нельзя. Слишком сильно влияние проклятия на жизненную энергию. Впрочем, куда сильнее меня поразила сама аура мужчины.

Сила тьмы окутала его тело, заставляя выгнуться дугой и широко распахнуть глаза. Мне с трудом удалось удержать мужчину за плечи, чтобы он не покалечил сам себя. Тьма поглощала чужое проклятье, формулы которого я выучила до последней черточки сложного рисунка, одновременно высасывая из пострадавшего все силы.

Всего лишь на миг, но в моей голове вдруг пронеслась мысль, что это идеальное проклятие для мести – и никто не сможет помочь императору...

Темное марево вокруг головы мужчины исчезло, оставляя за собой порванную ауру, которая на моих глазах мгновенно срасталась в привычную яркую паутинку. Это было странным и в то же время удивительным, ведь порванная нить жизни обычно не восстанавливалась сама, да еще и так быстро. Требовалась огромная сила магов-целителей, чтобы залатать поврежденную ауру.

Мышцы мужчины расслабились, дыхание выровнялось, а биенье сердца немного успокоилось. Я уже поднялась, чтобы уйти от странного незнакомца, даже подняла свой венок, когда его рука со слегка подрагивающими пальцами сжала мое запястье.

— Помоги дойти, — он тяжело втянул воздух и поморщился. — Я остановился здесь недалеко.

На миг замешкалась, однако почти сразу вспомнила, что все еще не ела, да и неплохо было бы где-то переночевать. Кивнула. Надела на голову венок и склонилась над мужчиной, помогая тому подняться. Он вцепился в мои плечи с такой силой, словно в свое единственное последнее спасение.

— Совсем обессилел, — вяло улыбнулся, замечая, как я скривилась под его хваткой. – Еще и голова раскалывается, словно ею пытались проломить не одну крепость...

Проклятый медленно поднялся, опираясь одновременно на мое плечо и стену дома. Он был очень слаб, отчего, казалось бы, короткий путь вышел невероятно долгим и изматывающим. Под тяжестью его веса замедлился и мой шаг, поэтому, когда впереди показалась вывеска постоялого двора, я несказанно обрадовалась, а мой голодный желудок даже предвкушающе заурчал. Мужчина услышал, но никак не прокомментировал, лишь спрятал в уголках бледных губ улыбку и легонько кивнул, подтверждая, что именно здесь он остановился.

Душное прокуренное помещение встретило нас назойливым шумом и льющимся в кружки элем. Тусклый свет немногочисленных огней создавал еще более неуютную мрачную атмосферу в зале. Подвыпившие посетители не обратили на нас никакого внимания, разве что невысокая девушка, что безуспешно пыталась достать из массивного буфета на стене столовые приборы, повернула к нам голову, но почти сразу вернулась к своему занятию.

Мы спокойно прошли к лестнице, где мой спутник на мгновение остановился и достал из кармана монету, после чего обратился к немолодому мужчине, разливающему пенистый эль.

— Принесите ужин в комнату.

На мгновение отвлекаясь, тот кивнул, ловко поймав динар, и вновь принялся заполнять бесчисленные кружки, словно забыв о нас. Подъем на второй этаж дался моему спутнику с трудом. Он одной рукой вцепился в меня, а второй – в перила, кривясь от каждого скрипа, что вызывали наши шаги.

В длинном холодном коридоре гуляли сквозняки, а низкие деревянные двери были потертыми и старыми. Нужная комната оказалась крайней: узкая, грязная, с неприятным прелым запахом. И почему-то такое место совсем не ассоциировалось с этим мужчиной. Было видно, что он не вписывается в эту атмосферу. Длинные волосы хоть и были слегка спутаны, все равно поражали своим блеском, а вполне обычная дорожная одежда – добротная и чистая.

— Проведи меня к кровати, — тяжело попросил мужчина.

В итоге не только провела, но и сдернула проеденное молью одеяло, осторожно усаживая его на постель. Только тогда он расслабился, позволяя себе откинуться на подушку.

— На тумбочке есть кувшин...

И снова молча помогла, понимая, насколько мужчине сейчас плохо. Подошла, налила в деревянную чашку воды и поднесла ему. Он скользнул по моей руке заметно дрожащими пальцами, после сделал глоток и прикрыл глаза, а я просто растерялась, не зная, чем себя занять. Стало неуютно вот так глупо рядом стоять.

— Накормите, и я уйду, — тихо проговорила, чтобы хоть немного разбавить опустившуюся тишину.

— Полагаю, что ужин уже несут.

И словно по волшебству именно в этот миг в двери постучали.

— Входите!

На пороге оказалась та самая девушка, что в зале пыталась достать столовые приборы. Она без слов поставила небольшой деревянный поднос на стол и так же тихо ушла. Я же невольно сглотнула, чувствуя аппетитный аромат пищи. Не став долго тянуть, сразу приступила к еде. Слегка подгоревшая и слишком соленая каша с кусочками мяса показалась мне настолько вкусной, что я бесцеремонно быстро начала есть, громко стуча ложкой и не заботясь о приличиях. Лишь через некоторое время, чувствуя на себя внимательной взгляд, остановилась, только сейчас осознавая, что к своей тарелке хозяин комнаты даже не притронулся.

– Вы есть не будете?

— Не в том состоянии, знаешь ли, — он поморщился и нервно потер виски. – Право слово, эта демонская боль все не проходит, так что можешь избавиться и от моей порции.

Пожала плечами и подвинула к себе вторую тарелку.

— Это правда больно, — укоризненно проговорил мужчина на мое столь открытое безразличие. – Знаешь, в том пустом переулке, на какой-то момент я даже подумал, что ты пройдешь мимо и бросишь меня умирать.

— Я хотел, — не стала лгать.

— Как негуманно, — с легкой полуулыбкой покачал он головой. – И все же ты не только не ушел, но и спас меня.

— И даже не услышал слов благодарности, — укоризненно подметила в ответ, заканчивая со второй порцией каши и запивая все кислым морсом. Кажется, я не только утолила голод, но и вовсе переела.

— Порой действия играют куда большую роль, нежели пустые никому не нужные слова. Расскажи мне, что с тобой случилось? Как такой сильный маг оказался в столь скудном положении?

— Так сложились обстоятельства — уклончиво ответила, не желая раскрывать какому-то незнакомцу правду.

— Вот как, — мужчина не задержал на этом внимания. — А хоть как к тебе обращаться скажешь?

— Рик, — даже не задумалась, привычно используя имя давнего друга детства.

— Что же, Рик, — вдруг меняясь в лице, обратился ко мне мой собеседник, — у меня есть возможность действительно достойно отблагодарить тебя за свое спасение, тем более, что у тебя такие выдающиеся способности.

— О чем вы? – я напряглась.

— Я работаю на императора, — медленно начал он, но я лишь громко фыркнула:

— И остановились в этом нищем месте?

Честно сказать, я лукавила, ведь прекрасно видела, что мужчина слишком ухожен для такой дыры. Скорее бы подумала, что он тоже не хочет привлекать к себе внимания, не говоря уже о том, что столь могущественное проклятие явно не стали бы насылать на простого человека.

— Так сложились обстоятельства, — с иронией повторил он мои же слова. – В любом случае, перед тобой сидит глава Гильдии магов и верховный маг Империи...

Пораженно замерла, не в силах поверить, что удача на моей стороне, а сам мужчина тем временем непринужденно, словно речь о каком-то пустяке, продолжал:

— И он же может устроить твое будущее во дворце, если, конечно, тебе будет интересно это предложение. Поверь, столь талантливые маги всегда нужны Империи.

— Мне бы очень хотелось этого! – тут же воодушевленно воскликнула, не желая упускать такой возможности. – Я ведь всегда мечтал работать при дворе!

Боги, неужели вы все же смилостивились? Или это сама тьма привела меня сюда, чтобы все так удачно сложилось? Единственное, что смущало во всем происходящем – мужчина выглядел слишком молодо для столь высоких должностей. Видимо, что-то отразилось на моем лице, так как он вдруг сказал:

— Внешность бывает обманчива, — он устало прикрыл глаза, — на самом деле я старше, чем ты полагаешь, но сейчас речь о другом. Мне не составит труда замолвить перед Императором за тебя словечко, раз ты хочешь работать во дворце, но ты должен быть со мною откровенен, – при этих словах мужчина вновь открыл глаза и остановил свой острый взгляд на моем лице. — Что заставило тебя оказаться в таком положении?

— А вас?

— Поручение Его Императорского Величества, — без запинки ответил мужчина и выжидающе склонил голову на бок.

— Война.

И даже не врала.

— Об этом я догадался еще с первой нашей встречи, — с горечью сказал мой собеседник. – Она оставила на тебе отпечаток, это видно, но ты довольно сильный маг и мне бы хотелось больше узнать о тебе...

— А я должен отвечать? – медленно поднялась. — Вы обещали отблагодарить меня за спасение жизни, а не говорить о моем прошлом.

Конечно, можно было придумать какую-то ложь, но я понимала, что это бессмысленно. Если он говорит правду и действительно является не последним человеком в Империи, все сочинённые сказки вмиг рассеются, стоит ему только проверить мои слова.

— Я не заставляю тебя говорить о прошлом, но мне необходимо знать, кого именно нанимаю, — твердо проговорил мужчина, вынуждая меня сдаться. Такое предложение ни в коем случае нельзя было упустить!

— До войны я обучался в рутовской магической академии, — с неохотой все-таки призналась, выдавая однако не всю правду: — Все совершеннолетние маги были призваны на оборону, тех же, кто был младше вывозили из королевства, но до пункта назначения многие не доехали, так и оказался здесь...

— Как я понимаю, — спокойно и уверенно продолжил размышлять вслух он, — ты темный маг.

Молча ждала, боясь от него очередных вопросов, однако вместо этого мужчина вдруг сказал:

— Подай мне сумку, Рик.

Удивленная такой резкой переменной, послушно взяла со стула кожаную небольшую походную сумку и поднесла своему собеседнику. Он достал из нее маленький мешочек и высыпал на ладонь пару монет.

— Хватит, чтобы с каким-то караваном доехать до столицы, — все еще дрожащей от слабости рукой протянул мужчина денежку, — а у меня здесь еще неоконченные дела, поэтому встретимся уже во дворце.

— И как же меня пропустят? – невозмутимо поинтересовалась я, даже не взглянув на монеты, сразу пряча их за пояс.

— Я предупрежу стражу о рыжем мальчишке, — как само собою разумеющееся ответил мужчина.

— Но кого мне назвать, когда приду...

— Кассиана Нотара.

Динар – название таротавской серебряной монеты.

Праздник Эостэр – знаменуется приходом одной из двенадцати духов Светлой богини – духа рассвета Эостэр. В честь нее был назван второй месяц весны.

Дыхание смерти или еще скверна зимы – так называют темный период, когда зима правит миром.

Временной цикл – ежегодный цикл сезонных праздников, существующий на людском материке. Состоит из восьми важных дней в году, происходящих через более-менее равные промежутки времени. К временному циклу относятся: новогодняя ночь встречи одного из трех богов; праздник огненного воина Инболя, что предвещает приход весны; Эостэр – весеннее равноденствие; Бэллиотайн – магическая ночь; Лита – летнее солнцестояние; Лугнад – праздник начала осени; Манар – осеннее солнцестояние; Самуэл – праздник окончания сбора урожая – восход темной ночи.

Бранль – народный круговой танец с быстрыми движениями, сопровождающийся пением, куплетами с припевом, повторяющимся после каждой строфы.