E

Проверяя работу своего подчинённого, блондин с любопытством и ужасом обнаружил одну коробку, за которой не пришёл покупатель. Она была фиолетового насыщенного цвета, а этим цветом Риэль обозначал лишь продукты, которые продавал по заниженной цене одному омеге, приходившему к нему пару раз в неделю. Его звали Март — в честь месяца года, в котором он родился. У этого паренька всё плохо сложилось в жизни: его, фактически, продали за преданное мужу его же родители, и этот альфа его бьёт. Когда этот кроха тратит много (по его меркам) денег, его муж выходит из себя, поэтому Риэль продаёт ему товар практически в полцены. Но даже эта щедрость не утешает Хаттерсона, когда Март приходит к нему в закрытой одежде, или с плотным тонирующим кремом на лице. В те дни, когда Март не появлялся на ферме, был лишь один у него повод: очередное избиение, или даже изнасилование мужем, из-за которого омега не мог даже встать. С мыслями об этом Риэль нервно покусывал губы.

- Что случилось, босс?- хоть и в шутку стал его так называть Христиан ещё днём, сейчас в его тоге не было ни грамма сарказма.

В голову Хаттерсона пришла сумасшедшая идея, после которой он резко повернулся к помощнику и спросил:

- Христиан, вы умеете драться?- он был решителен.

- Да, а зачем вам...?

Но омега продолжал задавать вопросы:

- Сможете усмирить пьяницу, даже если у него будет оружие, голыми руками?- такой вопрос и вовсе напугал мужчину, ведь он тут же догадался, что дело очень серьезное.

- Смогу,- уже увереннее ответил он.

- Не хотите помочь мне спасти человека? Возможно, это будет несколько незаконно, потому что спасать этого омегу надо от его же мужа, но кто, если не мы? Речь, действительно, о его жизни...- весь вид паренька с медовым взглядом умолял Христиана согласиться, но последний уже был уверен в своём ответе, когда отвечал:

- Конечно, это же мой долг, как... как альфы.

- Тогда нам лучше поторопиться, потому что в любой момент может быть уже очень поздно,- после этих слов омеги молодые люди побросали все свои дела, не забыв закрыть дом и ворота, и пошли в сторону города.

Свернув чуть раньше, пара оказалась на улице, где обитали люди несколько беднее людей в городе и самого Риэля, однако, некоторые дома здесь блестели роскошью и очень ярко контрастировали на общем фоне, будто щеголяли своим лоском и изыском отделки. Дом Марта и Соруса был не из таких. Он был ветхим, требовал капитального ремонта, но весь день пьющий хозяин дома не замечал этого, ведь ему и так было достаточно удобств. Март пытался что-то делать: убирался в доме, чинил гниющие доски, даже лазил на протекающую крышу, пока им по доброте не помогли добрые соседи, не выдержав такого беспощадного зрелища из своих окон.

Стоило Риэлю оказаться возле ворот несчастной семьи, как до его ушей тут же понеслись крики Соруса:

- Я что тебе сказал?!- его голос был очень пугающим: тяжело было вообще представить, каким он был громким для человека, находившегося прямо черёд Альфой в этот момент.- Ты мой, Март! А это платье, что? Вызывающее!!! Я не разрешал тебе надевать его!- было понятно, что объекту слов мужчины было непросто.

Послышались какие-то глухие удары и тонкий писк. Хаттерсон ринулся обходить дом, чтобы зайти из слепой зоны, Христиан — вслед за ним. Там оба парня притаились в тени за кустом у редкого забора, в котором были практически одни щели. Пара досок и вовсе отходили, поэтому, пролезая между ними, можно было спокойно пробраться к дому. Из-за этого куста можно было без труда рассмотреть комнату, в которой находился Март в разодранном в клочья сарафане. Омега плакал, его лицо покраснело. Трясущимися тонкими ручонками он вытирал слёзы. Из-за того, что одежда больше не скрывала большую часть рук, ног, спины и шеи, можно было рассмотреть каждый оттенок фиолетового, осыпавшего бледную кожу в ссадинах, гематомах... Всё это разбавляли шрамы, свежие порезы и ожоги... Зрелище просто нечеловеческое, как и творение. От сочувствия и сожаления, жалости и чувства полной несправедливости Риэлю захотелось выть и плакать ещё больше: теперь он понял, что то, что с ним произошло на улице разврата, всё-таки не произошло, а вот Март — животе отражение этой ужасной реальности, из-за которой подступала тошнота.

Сорус все ещё орал на Марта, который не мог ничего ему ответить, трясясь от страха и беспомощности.

- Как же у альфы поднимается рука так обращаться с омегой?- обескураженно, разочарованно, разозлённо спросил сам себя вслух Христиан, наблюдая за этой животной картиной: ему было невдомек, что такое вообще имеет место в Королевстве, где ему посчастливилось когда-то родиться.- Как с шавкой...

Сорус сказал что-то тише, поэтому нельзя было услышать, импульсивно плюнул чуть левее ног Марта и хлопнул за собой дверью, удаляясь из комнаты, видимо, уже надолго.

- План такой: я лезу в окно, вы ждете около него и потом ловите омегу, которого я вам передам из дома, потом мы сбегаем на ферму, пока его муж не видит,- заговорил Риэль, наконец-то сосредоточившись, но делал это так тихо, чтобы слышал лишь его новоиспечённый союзник.- Утром я пойду в полицию: хватит с меня ничегонеделания, пока такое происходит на моих же глазах...

- А если альфа снова войдёт в комнату, пока вы его уговариваете уйти, или же пока я вытаскиваю парнишку из окна?- задал Христиан вполне логичный вопрос, хоть и знал в глубине души, что ему ответил бы омега по левую сторону от него.

- Сначала позаботьтесь о безопасности Марта, а потом зовите на помощь...

- Здесь наши с вами взгляды расходятся,- перебил его сероглазый, заставив паренька посмотреть на себя, но сам все ещё оценивал обстановку за забором.- Не зря же вы спрашивали меня о способности усмирить быдловатого отброса общества,- резко и беспринципно выражался он, даже не думая менять что-либо в собственных словах, и это даже несколько поддело Хаттерсона, ведь тот был точно такого же мнения о Сорусе ещё до их женитьбы с Мартом. Уже тогда этот альфа был не лучшей запойной репутации и частенько ходил по шлюхам, причиняя неудобство даже барам, в которых тот прожигал каждую только что поученную в руки копейку.

Собравшись с мыслями, парни полезли между досок. Места было достаточно даже для крупного Христиана, поэтому все протекало вполне по плану. Сорус, судя по его громыханиям, колол дрова на переднем дворе, давая Риэлю проникнуть в комнату семейной пары через их же окно. Вблизи на Марта было практически невозможно смотреть: ни единого живого места... Только лишь одно лицо не тронуто, не считая разбитой губы. Младший хозяин дома ошарашено смотрел, увидев перед собой своего хорошего знакомого, и тут же стал уговаривать Риэля уйти быстрее, пока не вернулся Сорус.

- Сегодня я окончательно возьму на себя ответственность за своё бездействие,- говорил мальчик, однако, шепотом, как и Март.- Я забираю вас отсюда, Март, и это не обсуждается.

Заплаканные карие глазки уже не могли реагировать: он не понимал происходящего и явно не знал, как реагировать на слова Риэля. Но эта реакция никак не передалась Хаттерсону: он принялся укрывать омегу и после поднимать того на ноги, чтобы передать его на руки Христиану. Март шёл на ватных ногах, но не сопротивлялся.

- Но как же Сорус...? Я не могу оставить его...- оглядываясь на знакомого, парнишка опирался на его плечо, а после, сидя на подоконнике, совсем растерялся, увидев какого-то, как он подумал, очень красивого незнакомца.- Риэль, вы рехнулись, но я верю вам,- мальчик благодарно посмотрел на омегу, и тут его подхватил Христиан, который следом вытащил и самого затейника несколько необычной вылазки. Альфа взял Марта на руки, ведь тому было больно ходить.

Царило полное молчание по пути, будто все трое боялись, что их попросту может услышать пьяный Сорус, догонит и заберёт своего мужа обратно, где вновь сделает ему больно. Всё прошло даже очень хорошо, но никто не спешил радоваться.

- Как вы поняли, что Сорус снова...?- робко раздался в вечерней тишине голосок Марта.

- Когда я вернулся домой, то увидел, что Христиан не продал вашу коробку,- Риэль не стал дожидаться окончания вопроса, так как понимал, что омеге об этом говорить тяжело.- Поэтому мы пришли за вами.

- И что мы будем делать дальше?- уже более взволнованно спросил Март.- Сорус ведь поймёт, где я...

- Завтра вы пойдёте в полицию и напишете на него заявление,- сказал альфа, серьёзно смотря на раненного в собственных руках.- Как вообще можно было жить с таким редкостным ублюдком?- впервые Риэль видел Христиана в таком недобром расположении духа. Но складывалось впечатление, будто он злился даже больше на себя, чем на объект разговора.

- Март, вы пока что поживёте у меня, пока не поправитесь, а долг вашей семьи перед семьёй Соруса я выплачу со своих денег,- проговорил Хаттерсон твёрдо, ведь он уже всё решил.- Этому злодею я вас не оставлю, даже если вы все равно захотите к нему!

Христиан и Март теперь удивлённо смотрели на юного хозяина фермы. Глаза омеги снова заслезились.

- Вы не можете... Этот долг очень большой! Даже мое преданное заложили в его уплату!- он старался не реветь, но слёзы были сильнее.- Я не могу быть в долгу ещё и перед вами — мне неудобно!

- Отработаете тогда у меня на ферме, как Христиан,- ответил парень, мягко улыбнувшись, после чего взял ладонь Марта в свою.- Но вашему мужу я вас точно не оставлю больше никогда. Даже не уговаривайте меня отказаться от этой затеи.

- Даже не знаю, чем вам отплатить за вашу доброту!- мальчик сильнее сжал чужую ладонь, чтобы передать свои чувства, но даже это не могло передать всей его благодарности, что он испытывал.

Вскоре все трое оказались на ферме. Первым делом омега усадил своего второго гостя кушать, ведь тот немало натерпелся, а сам пока что отправился наверх за сменной одеждой из своего гардероба и снадобьями для залечивания синяков и ран, чтобы обработать хрупкое изувеченное тело. Март ел жадно: из разговора стало ясно, что Сорус не кормил его весь день. После этого омеги скрылись в ванной: хозяин дома помогал мыться своему гостю, приводя того в более или менее прилежный вид, после чего обрабатывал его раны.

- А что это за молодой человек меня нёс на руках?- спросил наконец-то Март, пока его обтягивали бинтами поверх целебной мази, как какую-то мумию.

- Это Христиан, но на него не стоит заглядываться,- тут же предупредил омежка, отвечая на заданный вопрос, и подмигнул собеседнику.- Он знатный, но оказался в безвыходной ситуации из-за чёрных магов. Я ему дал работу на время, чтобы он смог заработать на дорогу до столицы. Потом мы останемся здесь с вами одни, так что не переживайте о нём...

- Вот это да! И у вас не было мысли, что он может быть шарлатаном?- обескуражено спрашивал Март, поражаясь наивности того, что никогда в жизни не был готов, наверно, брать даже одного работника себе в подчинение.

- Так я и подумал бы, окажись вместо него что-то другой, но понимаете,- Риэль сделал некоторую паузу, посмотрев в карие глаза,- когда я впервые увидел Христиана, у меня появилось такое ощущение, будто я его давно знаю,- Март изумлялся ещё пуще,- но я уверен, что никогда его не встречал, поэтому это было очень странно. Что-то мне подсказывало, что я ему могу верить, поэтому, собственно, и верю.

- Ну дела!- проговорил мальчик, наблюдая, как его вторая рука оказывается в бинтах.- Бывает же такое! Может,- он сделался каким-то ехидным, снова посмотрев в глаза Хаттерсона,- это судьба?

- Какая ещё судьба?- с иронией переспросил Риэль, давая понять, что этого даже не стоит принимать во внимание.- Лучше пусть хорошо работает, чтобы побыстрее добраться до своего дома: наверняка же, по нему скучает его семья.

- Он на вас так недвусмысленно смотрит,- проговорил Март.- Дайте ему шанс...

- В следующей жизни,- отрезал мальчик, подавая Марту ночнушку, и тот начал одеваться.- А вы пока что будете спать вместе со мной: кровать у меня большая. Уже поздно и мы оба без сил, чтобы стелить новую...

Гость согласился, и вскоре мальчики уже были в кровати, переглядываясь и пытаясь уснуть время от времени. В конечном итоге, они оба сдались перед Царём сновидений довольно быстро, ведь нервы у обоих были за сегодня неслабо потрёпаны. За окном было так же тихо, как и за дверьми комнаты. Дом был полон, но тих, словно в нём никого не было. Альфа лишь не мог уснуть, терзаемый всем, что ему довелось увидеть в первый же день работы на наследника фермы Хаттерсонов. Он догадывался, будучи в достатке и при этом лишённым нежелательных зрелищ, что к омегам общество относилось многим иначе, не смотря на то, что в Королевстве правила идея поиска собственного счастья. На деле выходило, что омеги во многом обречены быть тенью своего мужа, рожать ему детей и быть его игрушкой во всех смыслах этого слова. Мысли одолевали его не затуманенную сном голову, которая была ясна, как никогда. «Почему?»- вот тот самый вопрос, на который мужчина даже не мог осмелиться дать предположительный ответ, ведь для него любой из них был абсурдной неуважительной причиной.

Но вскоре замолчали и мысли в рыжеволосой голове. Или же они кричали столь громко, что оглушили его, заставив перестать слышать что-либо. В любом случае, это объемлемое невесомое чувство окутало тело Христиана и утащило в томное Царство. Но не было это Царство к нему благосклонно этой ночью: неутомимо снились кошмары, призывая один на смену другому. Они были удушающими, потому альфа не понимал часто, где он и почему ему так страшно, горько, волнительно... Он озирался по сторонам и не находил выхода из тупика, сковавшего его разум. Сероглазый хотел было начать кричать, как услышал голос Риэля: «Христиан, это лишь плохой сон. Вы можете прогнать его одной только приятной мыслью, например, о том, как я глажу вас по волосам или обнимаю, как вы обнимали меня сегодня... Я так не хотел вас...- голос начинал быть тише и пропадать, увядать.- Поверьте, это просто... Я ничего... Но вы такой... Я заплачу больше...»- и голос вовсе стих, будто его заперли в маленьком вакууме, из которого ничего практически не доносилось. Христиан хотел слышать каждое слово, прислушивался к голосу, но его попытки стали смешны и ему самому: он не знал, зачем он вообще это делал, ведь голос не был настоящим.