Глава 46. Взрослый

Внезапно его собственный ученик прижал его к кровати и поцеловал в шею. Гу Янь был совершенно ошеломлён.

Тёплые и мягкие прикосновения невозможно было проигнорировать. Когда Гу Янь, наконец, пришёл в себя, он рефлекторно начал сопротивлялся, но все попытки борьбы были решительно подавлены человеком, навалившимся на него сверху.

Молодой мужчина, который целовал его и даже иногда использовал немного больше силы, чтобы оставить след на его шее, поднял голову, пара суженных зрачков смотрела в лицо Гу Яню.

– Этот ученик хочет Шифу, – повинуясь инстинкту, он честно и прямо признался в своём желании.

Если бы Цзян Тань был в сознании, он никогда бы не сказал таких слов. Тем не менее, все его внутренние желания были многократно усилены во время его прорыва...

Он сказал, что «хочет» своего Шифу, это было самое глубокое и самое сильное желание, которое он хранил в своём сердце.

Если бы только этот человек целиком принадлежал ему...

Необычный вид голода поглотил его, и глаза Цзян Таня, смотрящего на юношу под своим телом, постепенно потемнели. Он инстинктивно подчинился этому желанию. Накрыв губы юноши своими, он несколько раз поцеловал и укусил его... он посасывал губы, пока их бледный цвет не превратился в ярко-красный.

Жажда. Увернувшись от человека, который целовал его, Гу Янь взглянул на красивое лицо, повзрослевшее за эти годы, и увидел, что пара вертикальных зрачков была наполнена всепоглощающим желанием. В этот момент Гу Янь, наконец, осознал, что... мальчик-то уже вырос.

В то же время он понимал, что с Цзян Танем было что-то не так. Тот вроде бы был в сознании, но вот тело, казалось, было захвачено инстинктами.

– Этот ученик хочет Шифу, – он уже повалил его на кровать и поцеловал. Цзян Тань наклонил голову ближе к уху юноши и покусывал мочку, повторив это предложение низким голосом. Однако это больше походило на мольбу.

Всё уже было практически сделано, прежде чем ты удосужился спросить разрешения; Гу Янь промолчал.

В прошлом мире они уже были в самых интимных отношениях. Однако в нынешнем мире этот человек был ребёнком, так что у Гу Яня, естественно, не было подобных мыслей на его счёт.

Сначала он думал, что, когда Цюцю этого мира вырастет, то не обязательно будет любить его, как в прошлом мире.

– Цюцю, будь умницей, – глядя в вертикальные зрачки, которые были зафиксированы на нём, юноша мог ясно различить в них яростные эмоции и похоть. Расслабив тело, Гу Янь сам приблизился к обладателю этой пары глаз, нежно поцеловав его.

Не было никаких причин для отказа.

Это обескуражило Цзян Таня, словно он не ожидал получить такой ответ. Подавив большую часть своих животных инстинктов, Цзян Тань снова поцеловал юношу в губы, внимательно наблюдая за его реакцией.

Его не отвергли, и точно так же, как и в его сне, юноша позволил ему делать такие опрометчивые вещи и даже дал ему своё одобрение...

Не в состоянии больше контролировать себя и жадно желая большего, Цзян Тань полностью подчинился своему внутреннему инстинкту.

...

Когда Гу Янь проснулся на следующий день и попытался пошевелиться, определённая чувствительная часть его тела, натёртая до онемения, заставила его замереть.

Гу Янь: «...»

В этот момент его талия всё ещё была напряжена и болела. Человек, лежащий рядом с ним, открыл глаза. Зрачки больше не были узкими щелями, вновь став похожими на человеческие.

Жадное желание было полностью удовлетворено, и юноша, лежавший рядом с Цзян Танем, заставил его полностью ослабить свою защиту, поэтому он не заметил, что Гу Янь проснулся, пока тот не двинулся.

– ...Шифу, – его ** всё ещё находился внутри юноши и был крепко зажат. В этот момент Цзян Тань полностью очнулся, и нижняя часть его тела застыла без движения. Опустив глаза, Цзян Тань немного боялся увидеть выражение лица юноши.

Вчера... после того, как он овладел своим учителем, в пылу момента он много чего наговорил.

Живо вспомнив вчерашние события, он также почувствовал, что его необычайная сила уже вышла за пределы человеческих возможностей. Цзян Тань быстро понял, что это и было причиной, почему он не смог вчера подавить свое желание.

Однако это не могло считаться оправданием. Он поступил так просто потому, что часть его всегда этого желала.

В настоящее время он стоял перед дилеммой, стоит ли ему двигаться или же нет. Гу Янь наблюдал, как молодой человек, обнимавший его за талию, осторожно убрал руку и слегка опустил голову. У него был хмурый вид, как у ребенка, которого поймали на чём-то плохом и который смотрит на взрослых в ожидании выговора...

Прошлой ночью этот паршивец вколачивал его в кровать и даже говорил ему такие непристойности. А теперь он вдруг стал смирным и послушным. Хотя Гу Янь и понял, что с его учеником вчера было что-то не так, и мог также догадаться, что дело было в прорыве, юноша всё ещё не мог решить, смеяться ему или же сердиться.

Однако он не мог по-настоящему разозлиться, ведь вчера он сам на это подписался. Просто из него чуть было не вытрясли душу и замучили до полного изнеможения.

– Да.

Услышав это, Цзян Тань вспомнил, что вчера, когда его учитель давал ему свое согласие, то произнёс то же самое.

Вчера, когда он сказал, что «хочет» своего Шифу, тот не отказался. И сейчас вовсе не упрекал его...

До сих пор его ** оставался внутри юноши, и он не знал, что делать. Теперь же он осторожно обнял Гу Яня за талию. Видя, что тот не сопротивляется, глаза Цзян Таня загорелись, он прижался ближе и осторожно поцеловал уголок губ юноши.

По достижении зрелости природная жадность его расы стала более заметной, это касалось и его собственнического отношения к юноше перед ним.

Его нижняя часть тела постепенно проявляла признаки активности, но, если бы он решил повторить вчерашний подвиг, это бы выглядело так, словно он чрезмерно испытывал свою удачу. В итоге разум возобладал над желаниями, и Цзян Тань медленно вытащил свой ** из тела юноши.

– Ах... – когда его чувствительного места коснулись, сладкое удовольствие пробежало по позвоночнику Гу Яня. Не в силах сдержать голос, он издал хриплый стон.

Этот звук заставил зрачки Цзян Таня опасно сузиться. Крепче обхватив юношу за талию, он постепенно пришёл в себя.

Цзян Тань вспомнил, как помогал юноше вымыть его тело после полного удовлетворения своей похоти, но не смог воспротивиться желанию вновь ощутить то чувство тепла и тесноты. В результате, после очистки он засунул «меч» обратно в «ножны», и, наконец, проснулся сегодня.

Подчинившись своим инстинктам в процессе прорыва, он сделал то, на что никогда не осмелился бы, пребывая в трезвом уме.

Когда они наконец оделись, Гу Янь беспомощно коснулся рукой своей шеи. Ему не нужно было смотреть в бронзовое зеркало, чтобы понять, что на ней, вероятно, остались всевозможные отметины. К счастью, их было не так уж трудно прикрыть.

– Мяу, – нашкодив, теперь уже взрослый Тао Тэ превратился в большого кота, как делал в прошлом мире. Приблизившись к юноше, он улёгся на колени Гу Яня.

Вчера он упорно оставлял различные следы на шее юноши, потому что чувствовал, что ярко-красные следы на бледной шее казались необыкновенно красивыми.

Гу Янь обнаружил ещё одно сходство с прошлым миром. Каждый раз, когда Хайдису удавалось повалить его в постель, на следующий день он превращался в кошку и пытался лизнуть его.

Кончики его пальцев внезапно стали влажными, и большой кот растянулся на его коленях. Выгнувшись в объятиях юноши, он посмотрел вверх и продолжил лизать его пальцы.

Совершив успешный прорыв, этот зверь Тао Тэ, можно сказать, уже достиг зрелости с точки зрения силы. Гу Янь погладил нежно мурлыкающего кота по спине и быстро произнес заклинание, чтобы извлечь какой-то предмет из пространственной сумки, которая была у него в руках, и протянул его зверю.

Если знать правильное заклинание, даже обычные люди могли пользоваться этой пространственной сумкой. Предмет, который Гу Янь достал из неё, был приготовлен ещё год назад. Это был Ватиканский Лотос, который он получил от Шэнь Яна.

– Эта вещь поможет тебе очистить твою родословную, но она могла оказать эффект только после того, как ты достиг бы зрелости, поэтому твой Шифу... – Гу Янь не закончил говорить, когда его руки уже опустели. Большой кот, который до этого спокойно лежал у него на коленях, вдруг отбросил цветок обратно в ещё не закрытую сумку.

Подняв передние лапы, чтобы схватить руку, только что коснувшуюся угольно-чёрного лотоса, большой кот, прищурившись, уставился на ладонь юноши и тщательно осмотрел её на предмет повреждений.

Эта штука обладала такой же разрушительной силой, как и он. Воздействие такого рода силы будет иметь негативные последствия.

Его ладонь нежно вылизали. Весь процесс произошёл очень быстро, Гу Янь был немного растерян, но быстро оправился.

– Это было бы опасно только в том случае, если бы я держал его долго, – похоже, большой кот на его коленях больше беспокоился о нём, чем о чистоте родословной. Нельзя было сказать, что он не был тронут. Гу Янь смягчил свой голос и протянул руку, чтобы почесать подбородок кота.

Несмотря на то, что в его словах был смысл, Гу Янь всё равно услышал, как его ученик тихо заворчал, явно не соглашаясь с тем, что он сказал.

Подумав об этом, Гу Янь протянул ему пространственную сумку:

– Как насчёт того, чтобы ты вытащил его сам?

Большой кот, которого гладил юноша, тихо мяукнул в ответ.

Гу Янь прекрасно знал, что из себя представлял чистокровный взрослый зверь Тао Тэ. Достаточно было сказать, что это чрезвычайно страшное существо с точки зрения каждого создания в мире.

Проход между царством заклинателей и Бездной подземного мира будет открыт совсем скоро, и они смогут отправиться на поиски духовного артефакта, способного восстановить душу. К тому времени, даже если его ученику придётся вступить в контакт с расой демонов, Гу Яню не придётся беспокоиться о его безопасности.

От нежного прикосновения юноши зрачки большого кота сузились, и он вновь спокойно растянулся на его коленях. Он помнил, что по словам того демона, чтобы восстановить совершенствование своего Шифу, он должен был помочь ему получить что-то из Бездны подземного мира.

Проход между миром людей и Бездной подземного мира был запечатан на протяжении многих лет. Для человеческого мира это было просто благословением, но теперь выяснилось, что в Бездне было что-то, что могло восстановить совершенствование его Шифу... если через полмесяца этот проход не откроется, как было обещано, тогда он самолично уничтожит эти печати.

О, и что касается тех людей, которых он запомнил, – ни один из них не сможет спастись.