ПРИМЕЧАНИЯ

1 -- Бодрийяр писал, что совершенный объект потому таков, что может быть воспроизведен множество раз. Тем не менее, мы понимаем, что здесь отсутствует историческая актуальность, подлинность события, и поэтому объект превосходит сам себя и приобретает новую сущность. Этот объект -- плод научного знания, но никак не шаткий предмет истории духа. Так как никакого предмета истории духа нет, то и кажется, что произошло совершенное преступление по похищению реальности, но реальность эта -- лишь ее обглоданная модель безо всякой преемственности.

2 -- "Таким образом, предрассудок завершенности содержит в себе не только формальный момент, гласящий, что текст должен в совершенстве высказать свое мнение, но также и то, что сказанное текстом есть совершенная истина. Этим еще раз подтверждается наш тезис, что понять означает прежде всего понять само дело и лишь во вторую очередь — выделить и понять чужое мнение в качестве такового. Наипервейшим из всех герменевтических условий остается, таким образом, предпонимание, вырастающее из нашей обращенности к тому же делу."

Hans-Georg Gadamer, "Wahrheit und Methode. Grundzüge einer philosophischen Hermeneutik, 1960"

3 — Использование техники подручности, которая истончает границу между иллюзией мира (сущее сущего) и реальностью (бытие сущего).

4 -- Немного о том, почему товарный фетиш никогда не сможет естественно развиваться как объект истории, а будет вынужден "догоняться до сегодняшнего дня": "даже в экстремальном случае «объективного» исторического исследования подлинное завершение исторической задачи состоит в том, чтобы заново определить значение исследуемого. Причем это значение присутствует как в конце исследования, так и в начале его: в качестве выбора темы исследования, пробуждения интереса к нему, разработки новых подходов к вопросу. В начале всякой исторической герменевтики должно стоять поэтому снятие абстрактной противоположности между традицией и исторической наукой, между историей и знанием о ней.

в основе исторического исследования лежит историческое движение, в которое вовлечена сама жизнь; оно, следовательно, не может быть понято телеологически, с точки зрения его объекта. Сам по себе такой объект вообще не существует. Именно это и отличает науки о духе от наук о природе. В то время как объект естественнонаучного исследования idealiter можно было бы определить как познанное в рамках завершенного познания природы, говорить о завершенном историческом познании вообще бессмысленно, а потому в конечном счете лишены основания и все разговоры о некоем объекте в себе, которому посвящено это исследование."

Hans-Georg Gadamer, "Wahrheit und Methode. Grundzüge einer philosophischen Hermeneutik, 1960"

5 -- "Подлинно историческое мышление должно мыслить также и свою собственную историчность. Лишь в этом случае оно перестанет гоняться за призраком исторического объекта как предмета прогрессирующего исследования и научится познавать в этом объекте свое другое, а тем самым познавать свое как другое. Истинный исторический предмет (бытие) является вовсе не предметом, но единством своего (новое новое) и другого (новое)— отношение, в котором коренится действительность как истории, так и исторического понимания (интенция это движение предмета в истории путем разграничения и слияния логоса и мифа). Удовлетворяющая фактам герменевтика призвана выявить действительность истории в самом понимании. Речь идет о том, что я называю «историей воздействий»."

Hans-Georg Gadamer, "Wahrheit und Methode. Grundzüge einer philosophischen Hermeneutik, 1960"

6 -- "Мы могли бы сказать вместе с Коллингвудом, что мы понимаем лишь тогда, когда понимаем вопрос, на который нечто является ответом, и понятое таким образом не повисает в оторванности своего мнимого смысла от наших собственных мнений. Напротив, реконструкция вопроса, в свете которого смысл текста понимается как некий ответ, переходит в наше собственное спрашивание. Ведь текст должен быть понят как ответ на действительное спрашивание.

Лишь раскрывшаяся теперь тесная связь между вопрошанием и пониманием сообщает герменевтическому опыту его подлинное измерение. Тот, кто хочет понять, волен оставлять нерешенным вопрос об истине того, о чем идет речь в тексте. Он волен также, отвлекаясь от непосредственного мнения о том или ином деле, обратиться к смыслоразумению (Sinnmeinung) как таковому, рассматривая его не как истинное, но исключительно как осмысленное, так что вопрос о возможной истине оказывается в состоянии неопределенности — подобное приведение-в-состояние-неопределенности само уже есть спрашивание в его подлинной и изначальной сущности. А это последнее всегда позволяет увидеть возможности, пребывающие в состоянии неопределенности."

Hans-Georg Gadamer, "Wahrheit und Methode. Grundzüge einer philosophischen Hermeneutik, 1960"

7 -- "Понимание по существу своему является действенно-историческим свершением, то есть мы продолжаем движение истории путем понимания коллективного сотворения ситуативного предмета человечеством."

Hans-Georg Gadamer, "Wahrheit und Methode. Grundzüge einer philosophischen Hermeneutik, 1960"

8 — Меньше всего мне хочется прослыть противником научного метода; я скорее жажду выделить дела философии межи всех остальных и создать стройную-нестройную концепцию, что сослужит добрую службу всем исследователям.

9 — "Истинностные процедуры, или процедуры родовые, отличаются от накопления знаний своим событийным происхождением. Пока случается только то, что соответствует правилам некоего положения вещей, возможно, конечно же, познание, правильные высказывания, накопление знаний; невозможна здесь истина. Истина парадоксальна тем, что она одновременно и внове, следовательно, — нечто редкостное, исключительное, и, затрагивая само бытие того, истиной чего является, наиболее прочна, наиболее, говоря онтологически, близка к исходному положению вещей. Рассмотрение этого парадокса требует длительных рассуждений, однако же ясно, что происхождение той или иной истины — из разряда событий. Короче говоря, назовем «ситуацией» какое-либо положение вещей, произвольную предъявленную множественность. Для разворачивания относящейся к ситуации истинностной процедуры необходимо, чтобы эту ситуацию пополнило некое чистое событие. Это пополнение оказывается неким неименуемым, не представимым ресурсами самой ситуации (ее структурой, установленным для называния ее терминов языком и т. д.). Оно вносится особым именованием, запуском сверх того еще одного означающего. Именно последствия ввода в игру в данной ситуации еще одного имени и запускают родовую процедуру,

вносят предвкушение истины этой ситуации. Ибо изначально в ситуации, если ее не дополняет какое-либо событие, нет никакой истины. В ней есть только то, что я зову правдоподобием. По диагонали, походя, из всех правдоподобных высказываний — всегда есть шанс, что явится истина, стоит какому-либо событию столкнуться со своим избыточным именем. Специфическая цель философии—предложить единое понятийное пространство, в котором обретают свое место именования событий, служащих отправной точкой истинностных процедур. Философия стремится собрать вместе все прибавочные имена. Она мысленно рассуждает

о совозможном характере обусловливающих ее процедур. Она не устанавливает никакой истины, а предоставляет истинам место. Она формирует родовые процедуры приятием, предоставлением прибежища, созданного в соответствии с разнобоем их одновременности. Философия приступает к осмыслению своего времени, превращая в общее местоположение обусловливающих ее процедур."

Manifesto for Philosophy by Alain Badiou

10 -- "Всякий «новый гуманизм» разделяет со старым, первым гуманизмом сознание непосредственной и обязывающей принадлежности к своему образцу, каковой, в качестве прошедшего, недостижим и вместе с тем присутствует как настоящее."

Hans-Georg Gadamer, "Wahrheit und Methode. Grundzüge einer philosophischen Hermeneutik, 1960"

11 -- "Понимающий как бы выводит себя на ситуации взаимопонимания. Он сам уже неуязвим. Вводя с самого начала точку зрения другого в контекст того, что он собирается ему сказать, он сообщает своей собственной точке зрения неколебимость и недосягаемость. Текст, понятый исторически, лишается всяких притязаний на истину. Рассматривая предание с исторической точки зрения, то есть погружаясь в ту или иную историческую ситуацию и пытаясь реконструировать ее исторический горизонт, мы думаем, что понимаем. В действительности мы принципиально отказываемся от всех попыток найти в предании обязательную и понятную для нас самих истину. Подобное признание инаковости другого, превращающее эту инаковость в предмет объективного познания, есть, таким образом, принципиальная приостановка его притязания на истину."

Hans-Georg Gadamer, "Wahrheit und Methode. Grundzüge einer philosophischen Hermeneutik, 1960"

12 — Лакан "... большой другой, то есть другой языка, Имена-Отца, означающие или слова [которые] ... публичны, [находятся в] общем владении...."

13 — В теории , 'objet petit a' понимается как недостижимый объект . Его также называют объектом-причиной желания. Жак Лакан всегда настаивал на том, что данный термин должен оставаться непереведенным, «таким образом достигая статуса алгебраического знака» («Écrits»). «A» отсылает к французскому слову «autre» (другой). Данный концепт неразрывно связан с фрейдовским понятием «объекта» и концепцией «инаковости» у Лакана.

14 -- "И спектакль (Schauspiel) остается игрой (Spiel), так как удовлетворяет требованию, предъявляемому к структуре игры, и является миром, замкнутым в себе. Но и культовые, и светские зрелища, сколь бы ни были они полностью закрытым в себе миром, который они изображают, как бы открыты со стороны зрителя. Только в нем они впервые обретают все свое значение. Игрок играет свою роль, как и в любой игре, и таким образом игра становится представлением, но сама игра — это целокупность играющих и зрителей. И даже наиболее проникновенно познанная и представленная именно такой, какой «задумана», она будет не тем, кто в ней участвует, а тем, кто ее смотрит. В нем игра как бы поднимается до своей идеальности. Для играющих это означает, что они не просто исполняют свои роли, как в любой игре; скорее они их представляют для зрителя. Их тип участия в игре определяется не тем, что они в неё полностью входят, но тем, что они играют свои роли в связи с целостностью зрелища и с оглядкой на нее; полностью же входить в зрелище должен зритель, а не они. Таково тотальное преображение, происходящее с игрой, когда она становится спектаклем; зрителя оно ставит на место играющего. Отныне он, а не играющий представляет того, для кого и в ком осуществляется игра. Разумеется, это не должно означать, что играющий не в состоянии понять смысл целого, в котором он представляет свою роль. Но у зрителя только одно методическое преимущество: поскольку игра осуществляется для него, становится наглядным ее смысловое содержание, которое должно быть понято; это содержание необходимо отделить от поведения играющих. По сути, здесь снимается различие играющего и зрителя: обоим в равной мере предъявляется требование составить мнение о самой игре в ее смысловой соотнесенности."

Hans-Georg Gadamer, "Wahrheit und Methode. Grundzüge einer philosophischen Hermeneutik, 1960"

15 — Ностальгия -- это когда хочется вернутся, а некуда.

16 — К вопросу о том почему я не обращаюсь к понятию родной страны... Территориальные границы размываются, человечество испытывает рессентимент к своей культуре, национализм больше связан с идеологией, чем с этническими предрассудками, иностранцы разгуливают в чужих народных костюмах потехи ради -- могу ли я трактовать родину иначе?