Глава 8

Выйдя за пределы города, нам открылся невиданной красоты пейзаж: горы, леса, поля, пестрящие яркими цветами и сочной зеленью. Если бы я не знала, что за моей спиной находится грязный, наполненный пиратами всех мастей город, то ни за что бы не поверила, что это место находится на Тортуге.

— Как красиво...

— Это еще не все, идем. – Рейн увеличил скорость, потянув меня за руку, и мне пришлось чуть ли не бежать, чтобы поспевать за ним. Но это определенно того стоило. Уже на подходе я слышала грохот воды, однако боялась поверить, боялась мечтать, что это именно то, о чем я подумала. Однако я оказалась права, это был водопад. Это действительно был самый что ни наесть настоящий водопад. Огромный, грохочущий и невероятно красивый.

От изумления я раскрыла рот, наблюдая, как мощные струи воды разбиваются о кристально гладкую поверхность воды, образуя бурлящую пену. Уши закладывало от такого грохота, но это лишь добавляло величия этому чуду природы.

— Рейн, это невероятно! Я читала о них, но не смела и мечтать увидеть их в живую.

— Хочешь искупаться?

— Прямо в нем?

— Нет, он слишком сильный, но чуть дальше в лес, есть небольшой водопад, и там можно...

— Да! Очень хочу!

Полюбовавшись еще какое-то время, мы спустились вниз, в глубь леса. Водопад, о котором говорил Рейн, действительно значительно уступал тому, что мы увидели в начале, но тем не менее был очень красив. Лучи солнца, пробивавшиеся через густую листву словно падали именно на него, от чего он ярко переливался.

Рейн стянул рубаху и шагнул в озеро. Когда вода достала до его колен, он протянул мне руку, приглашая присоединиться:

— Давай Ария, вода словно парное молоко.

— Не знаю. – засмущалась я, – а вдруг нас кто-нибудь увидит.

— А вдруг тебе больше никогда не выпадет шанс искупаться в таком месте?

Я воровато огляделась по сторонам.

— Тут никого нет. Только мы.

— А в чем же мне купаться?

— Сними верхнюю одежду, останься в белье. Тут только я, тебе некого стесняться.

Ну да, как будто я его не стеснялась.

— Сними всю одежду и возьми мою рубаху. Так тебе будет комфортно.

— Хорошо, – согласилась я, этот вариант мне нравился куда больше, – ты только отвернись.

Даже от сюда я видела, как Рейн наигранно закатил глаза, но все же отвернулся, продолжая входить в воду.Немного залюбовавшись его оголенным торсом, я еще раз огляделась, и окончательно убедившись в том, что мы одни, быстро сменила одежду на рубаху Рейна. Она пахла сигаретным дымом, как и сам Рейн.

Когда я вошла в воду по щиколотки, Рейн уже был в воде по грудь.

— Не такая уж она и теплая, – возмутилась я, пройдя чуть дальше, так, что вода едва покрывала мои колени. По телу от холода пробежали мурашки, и я обхватила себя руками в желании согреться.

— Просто нужно немного привыкнуть. – подбодрил меня Рейн, поглаживая ладонями поверхность воды.

— Нет, знаешь, я наверно не пойду. – от чего-то я смутилась, и перехотела плавать. Развернувшись, я медленно зашагала в сторону берега, чтобы вода оставалась спокойной и не касалась моих ног выше.

Внезапно, на меня обрушилась волна ледяных капель. Я взвизгнула, и резко повернулась.

Рейн, словно мальчишка плескался водой. Бежать было бесполезно, и я приняла бой, пытаясь забрызгать и его. Вот только если мне было холодно и дискомфортно, то Рейну, мокрому уже с головы до ног, капли не приносили никаких неудобств. Вскоре Рейн добрался до меня, подхватил на руки, и под наш заливистый смех отнес в глубже. От холода я задрожала, и крепче прижалась к Рейну в надежде согреться.

— Тебе нужно расслабиться, тогда ты быстрее привыкнешь.

Послушав его совета, я потихоньку расслабилась в его руках. Рейн аккуратно качал меня в объятиях, обсыпая мое лицо легкими поцелуями, пока я совсем не привыкла к воде и не перестала чувствовать холод. Он был прав, стоило мне привыкнуть, как вода оказалась очень даже приятной.

— Ну что, плывем к водопаду?

— Плывем.

Вода приятно стекала по плечам, принося легкую покалывающую боль. Я подставляла лицо под струи воды и бесконечно улыбалась, новым невиданным ранее ощущениям. Поначалу это было волнительно, но позже, я расслабилась, позволяя воде массировать мое тело. Шум падающей воды создавал непередаваемую атмосферу единения с природой, я чувствовала себя частью этого мира. Мне совершенно не хотелось выходить из воды, но Рейн пригрозил закинуть меня на плечо и вытащить, если я сама не поплыву не берег.

Пришлось послышаться, но губы я все-таки надула.

Выйдя из озера, меня обдул легкий, но отчего-то холодный ветер, и я попыталась скорее избавиться от мокрой и липнущей к телу рубашки. Рейн в это время развел небольшой костер, и я, переодевшись в сухую одежду тянулась к ласковому, дарящему необходимое тепло огню.

— Ты словно маленький ребенок, вся замерзла, вон даже губы посинели, а выходить не хотела.

— О, Рейн, вода такая теплая, и с тобой было так приятно плавать, казалось, что мне совсем не холодно. Но вот сейчас я чувствую, что мне следовало сразу послушать тебя, кажется, даже зубы стучат.

— Вас женщин не поймешь. Сначала ты не хотела заходить, потом не хотела выходить.  

Я показала Рейну язык, я вновь вытянула ноги к костру.

— Как некрасиво. – прицыкнул Рейн, мотнув головой. Его все еще влажные волосы упали на лоб, вызывая дикое желание их смахнуть. Рейн тряхнул волосами, и на этот раз мое внимание привлекла блеснувшая сережка.

Проследив за моим взглядом, Рейн вдруг снял серьгу, порылся в карманах, и протянул мне маленький бархатный мешочек.

— Это тебе.

— Что это?

— Подарок, открывай.

Рейн умел застать меня врасплох, я немного смутилась, но все же принялась распутывать золотистый шнурок. В мешочке оказалась резная деревянная шкатулочка, совсем маленькая. На мгновение мое сердце подпрыгнуло.

А вдруг это кольцо?

Пальцы перестали слушаться, и чтобы не выдать свое волнение, я решила отшутиться, как это обычно делает Рейн.

— Неужели под венец позовешь? – я удивилась, как мой голос не дрогнул, выдавая меня, ибо внутри у меня бушевал ураган эмоций.

Руки замерли, не решаясь открыть крышечку шкатулки.

— Позову, но не так.

Вот сейчас ураган из моих чувств и вовсе завертелся с невиданной силой. Я не знаю, расстроилась я, или обрадовалась.

Торопливо открыв шкатулку, я увидела пару сережек. Аккуратно достав одну, я приподняла ее повыше, чтоб рассмотреть под лучами солнца.: длинная золотая сережка, крючковатый замок петелька, и подвеска капелька, с прозрачным, словно ловящим каждый, даже малейший лучик света, камнем. Я таких раньше не видела.

— Эти серьги прекрасны, спасибо, Рейн. Что это за камень? – поинтересовалась я, продолжая рассматривать яркие переливы.

— Это не просто камень, его называют слеза Гвиневры.

— Богини любви?

— Именно. По легенде, одна девушка так сильно горевала о погибшем на сражении возлюбленном, что сама богиня не смогла сдержать слез, и решила помочь ей. Слеза богини Гвиневры упала в мир мертвых, в царство самого Айлоса. Свет от ее слезы помог возлюбленному горевавшей девушки, и с ее помощью он смог вернуться в мир живых, вернуться к любимой. Я хочу, чтобы одна серьга была у тебя, а другая у меня. Так мы сможем найти и вернуться друг к другу даже из царства Айлоса.

Как-то раз я предложила Рейну купить одинаковые серьги, но я и не думала, что он запомнит, и тем более сделает это. У меня не нашлось слов. Лишь улыбка уже во всю осветила мое лицо. Рейн, тот самый угрюмый матрос, от взгляда которого мне хотелось съёжиться, сейчас говорит мне о такие вещи любви.

Рейн подошел ко мне и сел напротив, аккуратно убирая волосы мне за ухо. Затем взял из моих пальцев сережку:

— Ты позволишь мне?

Я кивнула, тяжело сглотнув.

Рейн расстегнул украшение на моей мочке, сняв его, вдел подаренную им серьгу. От его лёгких, аккуратных прикосновений мой кожа горела, и совсем не хотела остывать. Было в этом моменте то-то интимное, сокровенное. Когда он отстранился, взглянув в мои глаза, клянусь, мое сердце остановилось от любви к это мужчине.

— Ты позволишь мне? – от чего-то прошептала я, подцепив вторую сережку кончиками пальцев, но не решаясь вытащить ее из деревянной шкатулки.

— Я не просто позволю тебе, я попрошу тебя сделать это. – также шепотом ответил Рейн. От мысли о том, что он тоже ощущает таинство этого действия, меня бросило в жар.

Я запустила одну руку в его все еще влажные волосы, придерживая затылок, а другой вдела украшение, задержав пальцы на его шее.

После наши взгляды вновь встретились, Рейн потянулся вперед, накрыв мои губы. Его поцелуй был до боли нежный, трепетный, словно я была хрупким цветком, который он боялся повредить.

— Это так романтично, так мило.

— Не привыкай, я не всегда буду таким очаровашкой.

— Вот надо было тебе все испортить. – буркнула я.

— Пойдем, нас наверно уже потеряли. – улыбнулся Рейн, туша уже почти догоревший костер.

*****Последующие пару дней вся команда готовилась к отплытию: пополняли запасы, проверяли судно на неполадки, кто-то выходил из беспросветного пьянства, ведь на корабле существовало строгое правило – никакого алкоголя.

От пьяного матроса больше бед чем пользы, как-то ответил мне Рейн, на мой вопрос почему на корабле запрещено спиртное.

Ступая на борт, я испытала смешанные чувства, толи радости, толи печали, а может и того и другого. Я скучала по морю, по сладкому сну под мерное покачивание, но и по суше я скучала не меньше. Однако я знала, впереди еще два года морских скитаний, пока Рейн не освободиться от метки самого морского дьявола. И я буду рядом с ним каждый их этих дней.

Рейн привычно встал у штурвала. Как же ему это шло. Он словно являлся частью корабля, был единым целым с этим гигантом. Внутри меня вспыхнула гордость. Рейн одним своим присутствием заставляет пиратов опускать головы, одним взглядом заставляя их уважать любое его решение.

Это мой мужчина.

Только со мной он нежный, любящий, все еще колючий, но трепетный, а я его плюс один. И сейчас мы отправляемся на важное дело.

Лорд Виабло пожалеет о том, что совершил. Я все еще боялась этих мыслей, но жаждала мести. Я желала, что Вибало молил Рейна о пощаде. Желала ему смерти. Лишь маленький уголек тревоги за Рейна, нарушал всю идиллию.

У Виабло есть множество сообщников, охрана, и замки на дверях и окнах. Но у Рейна есть все мы: Порох, Селедка, Хершел, Хельга, Гилберт, да весь его экипаж. А еще у него есть помощник, с которым не справиться даже Вибало – сам дьявол.

Возможно, гнилая душа Виабло даже выторгует Рейну лишний месяц свободы.

На данный момент план был таков: Рейн, Порох и Селедка проберутся в дом к Виабло, и не смотря на лютое желание Рейна убивать Вибало как можно дольше, мы сошлись на том, что убить лорда в его собственном доме, и тихонько вернуть назад – будет лучшим решением.

Хельга в это время вместе с Гилбертом навестят моих, пусть и не родных, родителей. У Хельги должно быть железное алиби, на случай разбирательств. Для того чтобы мой отец и по совместительству губернатор, сложил полномочия и признал Хельгу дочерью, а Гилберта приемником, мы воспользуемся тем-же методом, что и Вибало, мы используем шантаж. Отцу и так придётся признаться матери в нагулянной дочери, а вот мое происхождение, Хельга пообещает скрыть. Мне придется отсиживаться в каюте, нельзя чтобы кто-то мог меня узнать. Для всех я была погибшей, и я хотела, чтобы так это и оставалось.

Благодаря разведчикам Пороха, в скором времени мы узнаем о Виабло, как можно больше, чтобы быть готовым ко всему. Если все пройдет, как мы задумали, то вскоре мы сможем спокойно бороздить моря, до окончания сделки, а Хельга получит то, что всегда должна была иметь. На весь план у нас есть не больше десяти ночей, именно столько Рейн может находиться вне моря. *****Тортуга становилась все меньше и меньше, пока не скрылась маленькой точкой за горизонтом. Я смотрела в даль, во круг расстилалось бескрайнее синее море, изредка эта картина будет разбавляться одинокими зелеными островами либо серыми скалистыми островами. Крупные города мы решили избегать, заходя в порт лишь при необходимости, первоначальная задача – Нимиор.

Через день нашего плавания, я окончательно сдалась, и переехала в каюту к Рейну. Мне не хватало его.

Я искренне считала, что уже весь экипаж в курсе наших отношений и мне нечего стыдиться. Как же я ошибалась.

Конечно, мы с Рейном не обжимались на глазах у всех матросов, но и не шифровались, поэтому я считала, что слухи давно разнесли новости по всем палубам и реям.

Однако после моего переезда, наши отношения словно узаконились среди пиратов. Я все чаще ловила на себе косые взгляды, хитрые улыбки, и перешептывания.

— Они привыкнут, и вскоре прекратят сверлить тебя взглядом. – от куда не возьмись появился Порох, отвлекая меня от созерцания.

— Надеюсь.

— Не думал, что ты переедешь к нему.

— Почему? – спросила я, нахмурив брови.

Почему он вообще говорит мне это.

Порох пожал плечами:

— Не знаю, – спокойно ответил он, – просто, не похоже, что это тебе подходит.

Злость уже во всю кипела во мне.

— Что ты имеешь в виду?

— Раз у вас все ТАК серьезно, то ты наверняка в курсе его секрета, – заговорил Порох, явно намекая на то, что мне известно про сделку. От Рейна я уже знала, что об этом известно лишь Пороху и Хершелу, а теперь и мне. – Ты была в море всего ничего, для тебя это словно игра, приключения. Что-то новое в твоей привычной жизни. Но тебе это надоест. Ты устанешь от бесконечной качки, грязной одежды, отсутствия возможности надевать красивые наряды и есть вкусную еду.

— Так ты обо мне думаешь? – не выдержав, я перебила Пороха, что вообще-то было мне не свойственно.

Порох тяжело вздохнул:

— Не нужно злиться на меня, Ария. Я говорю тебе о том, что будет. Ты не создана для всего этого. – он обвел рукой палубу, – ты–леди от волос до кончиков пальцев. Посмотри на себя, – Порох неожиданно взял мою руку, перевернул ладонью вверх, – вспомни, как твоя нежная кожа трескалась и болела, когда я учил тебя вязать узлы, как ты плакала и прятала лицо, когда солнце обожгло твою кожу, пока Борис не принес тебе мазь, – Порох смотрел на меня с жалостью и...нежностью?  Я испуганно выдернула руку, распахнув глаза.

— Я знаю, что ты не хочешь возвращаться в Нимиор, но тебе и не нужно. Я могу помочь тебе, только скажи, и я помогу тебе вернуться в твой мир. – в его голосе звучала мольба.

— Да что с тобой такое! – Я опалила Пороха горячим взглядом, и развернувшись на пятках намеревалась уйти. Порох поймал мою руку, заставляя остановиться:

— Прости. Я не хотел обидеть тебя. За годы пиратства я стал забывать о манерах. Но кто-то должен был это сказать. Я не хочу смотреть, как ты губишь сама себя. Пусть ты будешь злиться на меня или даже возненавидишь, но ты стала мне дорога, стала... моим другом, и я хочу, чтобы ты знала, я помогу тебе, если ты захочешь вернуться туда, где твое место. Помни, что в этом нет ничего зазорного или...

Я не дала ему закончить, вновь выдернула руку, скривив губы:

— Если ты еще раз коснешься меня, я буду вынуждена вычеркнуть тебя из списка моих друзей. – последнее слово я сказала так, словно плевалась ядом.

На лице Пороха появилось то самое выражение отстраненности, что было в те дни, когда мы были друг для друга чужаками.

Отлично, значит он меня понял.

Порох сдержано кивнул.

Развернувшись, я оставила его одного, ощущая, как он смотрит мне в след.

И почему же на душе у меня стало так погано?